— Короче, Моть, кроме тебя поговорить пока не с кем, так что терпи. И морду мне тут не корчи. Ты мужик или кто? — сел я рядом с сыном.
Малой вообще был в прекрасном настроении, улыбался и задирал ноги, пытаясь схватить самого себя за ступни. Ноги перевешивали, и он сам себя переворачивал на бок, что веселило его неимоверно.
— Ты надо мной что ли угораешь? — вздохнул я. — Я бы и сам с себя поржал, но чую, что походу муть какая-то. Вот смотри, что выходит.
Мотя слушал внимательно, ни разу не перебил плачем или ворчанием, напоминая о своих проблемах.
— Я точно знаю, что Марина дала против меня ложные показания. Дело даже не в том, что я дозвониться до неё не смог, что в больницу ко мне ни разу не пришла, что следак тогда утверждал, что она на Мальдивах с матерью за какого-то мудака замуж выходит. — Объяснял я сыну, замечая, как он каждый раз реагирует на имя Марины. — Мало того, что у меня перед носом постоянно были её заверенные показания. Это знаешь не вот тебе бумажка какая-то. Я в живую слышал, как она даёт эти клятые показания. Это точно был её голос, я её и три года узнал, стоило ей рядом одно слово сказать. А вот дальше начинаются непонятки. Забрали меня в пятницу, в ночь на субботу меня ломали, а в воскресенье, я уже очухался в госпитале. И в тот же день, в соседнюю палату, привезли какую-то девчонку, которая находилась почти при смерти. Её состояние часто обсуждали в коридоре лечащая врач и какая-то подружка поступившей. Врачом была Лада, на которую запал наш дядя Упырь, что там за подруга я понятия не имею. Но вот той девчонкой была наша Маринка, прикинь? По инфе, что нам нарыл Дэн, Марина поступила как раз в один день со мной. Сегодня, когда ей стало плохо, её поместили в палату рядом с той, где лежал я. Прямо через стенку. И одна из медсестёр сказала, что Марина постоянный житель той палаты. Если дословно, как привезли сюда, так постоянно сюда и попадает. Оно понятно, там похоже специальная аппаратура стоит. Но картинка вырисовывается, что пи@дец.
Мотька случайно в этот момент кивнул головой. Но выглядело это совпадение совсем неслучайно.
— Чего ты тут башкой киваешь? Можно подумать, понимаешь что-то, — вздохнул я. — Теперь давай дальше думать. Привезли Марину от того самого отдела, где меня держали. И вот откуда эта травма взялась? Могла Маринка не по своей воле дать те показания? Мамашка её той ещё тварью была. И руки распускала будь здоров, я лично видел, как она Маринке оплеухи навешивала только в путь. Или как вариант, заставили девчонку по приказу мамаши дать показания и отпустили, а она вернулась забрать, а её там и поджидали или следак сообщил. Вот её и отоварили. Не зря ведь мне привет от тёщи передавали? Ты как думаешь?
Мотька, привыкший, что я с ним вошкаюсь при любой возможности, схватил меня за руку и потянул на себя. Он последнее время всё, что видел, начинал тянуть в рот.
— Значит так, раз дядя Упырь нам помочь с инфой не может, то потревожим дядю Шамана, чтоб он там по-свойски пошаманил. Он круче любой гадалки, серьёзно. Куда-то там посмотрит и всё, что было, что есть и чем сердце успокоится расскажет. И даже ручку позолотить не попросит. Его знаешь, сколько раз от нас забрать хотели. Мол, разведка по тебе плачет, Маск ты наш местного розлива. — Составлял я в закипавшей башке план действий. — А потом надо с Мариной поговорить по душам. Не так, как сегодня. Сегодня я как бы помягче сказать...
Мотька нахмурился, явно тужась, и сразу стало понятно, что нам нужно идти в ванну.
— Вот-вот, именно это я и сделал, — хмыкнул я.
Потом пришлось идти в магазин. Выбирая ягоды Мотьке на морс, увидел пакет с вишней. Вспомнил наши разговоры с Мариной во время совместной жизни и её планы по весне украсить окна корзинами с петуниями.
— Ничего не петушиное название, — фыркала она. — Зато красивые, цветут всё время и аромат очень нежный.
А ещё она любила вишнёвое суфле. По крайней мере, именно такие конфеты и пирожные она выбирала и с удовольствием лопала.
К вечеру отзвонился Дэн с новостями, что Марина пришла в себя. Усталость, волнение последних дней, смена погоды сделали свое чёрное дело. Оказывается ещё несколько дней назад у неё были носовые кровотечения. Её подруга упоминала капельницы перед сменой. А тут ещё и я с Мотькой. И ведь ответила, приехала, выходила мне пацана...
Следующий день я начал с пожелания доброго утра на телефон Марины. Просто так. Без подтекста. Ещё с утра организовал доставку в больницу в палату цветов и пирожных. Назывались они "Вишнёвый сон". На тонком слое теста были крупные вишни, вываренные в собственном соку и почти без сахара.
Фируза, какая-то дальняя родственница Сабира по жене, не смотря на сопливый возраст постоянно придумывала что-то этакое. Тайгир, муж сводной сестры Фирузы, решил, что самое лучшее, что он может сделать для девчонки, это помочь ей открыть своё кафе. И оказался прав, почти сразу это кафе стало известно и очень популярно.
Надо отдать должное, что у девчонки действительно была словно чуйка какая-то на необычные сочетания. Кисловатая ароматная вишня, нежнейшее вишнёвое суфле, и слой хрустящего тёмного шоколада. Равнодушным остаться было сложно. Вон, даже один из помощников Сабира всё время отирался у кафе. Хотя заподозрить сладкоежку в бородатом бугае было сложно.
С цветами было сложно. Далеко не сразу я смог найти магазин с доставкой цветов, где были в ассортименте эти самые петунии. Словно по наитию я решил проверить тот самый цветочный, где три года назад работала Марина. Он благополучно работал и процветал. И букетики петуний в специальных пластиковых горшочках стояли на полках. Выбранные мною разноцветные букетики установили в корзину, туда же аккуратно добавили контейнер с пирожными и при мне отправили курьера.
Отчитавшись Мотьке, послушно и спокойно ждущему в машине, что задание номер один выполнено, я поехал в офис Сабира. Ещё едва проснувшись, я набрал Влада и договорился встретиться.
— Ну, что? Смотрю сыну лучше? — встретил нас Сабир.
— Да, думаю, что можно и на работу выходить, — кивнул я. — Маринка быстро на ноги подняла.
— Маринка? — переглянулись Влад и Сабир, зная о моём отношении к бывшей жене.
— Не удивляйтесь. Я собственно по этому поводу и обратился. Нужно добыть инфу о страной херне, что произошла три года назад, — помрачнел я.
— Ага, а вводные будут? — пошевелил пальцами, словно разминая, Влад.
— Нужно найти всю инфу по Марине. Особенно по той травме, которую она получила где-то во время моего так сказать допроса. А ещё, почему историю её болезни со всеми выписками затребовал какой-то суд, — сформулировал вопрос я.
— А ты этого не знал? — нахмурился Сабир. — И о какой травме речь, если ты всё время говорил, что она сразу укатила на моря.
— Я так думал, ну, мне сказали, — признался я, не собираясь скрывать чего-то от друзей.
— То есть... Ты знаешь только то, что тебе кто-то там сказал, а подтверждения у тебя нет? А как ты тогда в этом всём разбирался? — удивился Влад.
— Никак. Я не стал разбираться, и так всё было вроде очевидно. Документы, аудиозапись с её голосом... А потом бухал не просыхая до самой отправки. И не только бухал. — Честно ответил я.
— Ты серьёзно? — закаменел взгляд Влада. — Ты девку три года поласкал последними словами, даже не разобравшись, что вообще произошло? Гора, я сейчас всё про неё найду. Вот носом землю рыть буду, как кабан в поисках трюфелей. А ты молись, брат, молись, чтобы она хотя бы на треть оказалась той с@кой, какой ты её описывал. Потому что если девчонка не виновата, а ты её за чужие косяки или подставы, три года тухлой дыркой называл и желал, чтоб её во все дыхательные-пихательные... Я ж лично тебе морду набью.
— Тогда прям с этого и начинай, — кивнул я. — Потому что в то, что она с@ка, не верю даже я.
— Это с чего такие перемены? — заинтересовался Сабир. — Из-за помощи Матвею?
— Дело не только в этом. Она эту помощь оказала после... Короче, вы же в курсе, что я когда бухаю, потом мало что помню. Если вообще помню. Ну, вот. Это видео с регистратора моей машины, примерно через неделю после корпората, где я её встретил, — протянул я флешку Владу.
