Он заткнулся глядя на меня.

— Продолжай, — рявкнул я.

— Гор, отойди, — отодвинул меня Монгол. — У тебя глаза кровью налились.

— Он сказал, что сейчас она вся в крови будет и не только уши ей порвут. Мол, или она сейчас всё рассказывает, или он её на выходные запрёт в камере с бомжами. Сотрудников никого, и никто не помешает помойным бомжам развлечься на полную, мол у них такой бабы сроду не было, — мямлил он.

У меня зашумело в ушах. Шаман и Монгол едва смогли оттащить.

— Угомонись, — ударил меня в плечо Шаман. — А ты продолжай. А то мне сейчас надоест тебя понукать, и я просто этого бычка отпущу.

— Да нечего больше рассказывать. — Скулил Крыцын. — Заперли её в камере. Но одну. Там в отделе их две и было. В ту никого не сажали, там отопления не было.

— Девчонку в ледяной подвал? — взбесился я. — С@ки!

— Это ей жизнь и спасло. У Упыря спросишь, — хмурился Монгол. — А дальше?

— Дальше решили этого дожимать. Может хоть что-то вышло бы. В сизо допрашивать тебя и мамашу Юрждецкий сам поехал. — Торопился рассказать Крыцын.

— Мамашу? Мать Марины в то время там была? — уцепился я.

— Да, в одиночке. Что там произошло, я сам не знаю. Только посреди ночи звонок, мамаша эта вздёрнулась. И всё. — Развёл руками следак. — Такая вся из себя уверенная была, сидела в одиночке, даже адвокат к ней с трудом пробивался. А она чуть ли не нах всех слала. Словно знала, что сухой из воды выйдет. А тут... И надо было срочно следы заметать. Дело-то всё, да и сверху побеспокоились, чтобы не раздувать. Тебя начальство сизо в больницу отправило. Девку я приехал выпроводил. Уйти не успел, зацепился языками, там опознание шло внеплановое. Смотрю, она стоит у дежурного, что-то спрашивает. Еле вытолкал. А через несколько часов вызывают в отдел. Была там в адвокатах стерва одна...

В этот раз ему прилетело под рёбра от Монгола.

— Очень умная и грамотная девочка, ты хотел сказать, да? И устроила она тебе экскурсию в места не столь отдалённые на три года, да? — подошёл к нему я. — Фамилию адвоката моей тёщи помнишь? И этот Юрждецкий?

— Не помню, я с тем адвокатом даже пообщаться не успел. А Юрждецкий, — глаза Крыцына забегали. — Ты что, и к нему поговорить собрался? Серьёзно? Он тебя уроет. И меня заодно, просто на всякий случай. Он большой человек сейчас, ему такие напоминания нахрен не сдались. Да и чего теперь-то? Было и было, прошло. Ничего ж твоей бабе не сделали...

— Ты, — рванул я добить скота.

— Гор, — удержали меня Шаман с Монголом. — Размазать его сейчас не вариант, хотя я тебя очень понимаю. И желание твое полностью разделяю. Но вдруг понадобится ещё разок поговорить?

Обратно мы ехали молча.

— Влад, тормозни, выйти надо, — попросил я.

Ушёл я недалеко. До стены ближайшего дома. Давно заброшенный, он смотрел пустыми глазницами окон. Первый раз я впечатал кулак в стену молча. А потом что-то болезненно взорвалось внутри. Я орал и лупил кулаками по стене, чувствуя, как тону в бешенстве на самого себя. Свою тупость и отсутствие мозгов.

— Ну, всё, — схватил меня за плечи Монгол. — Всё. Этим ты не поможешь.

— Зато я знаю, кто теперь поможет тебе. — Улыбался Влад, убирая телефон. — Поехали, Упырь ждёт. И Марина на смене.

— Это ты к чему? — не понял я.

— Дебил, — фыркнул Влад. — Дэн посмотрит и будет торопиться к своим пациентам. Догадайся, кого он попросит обработать и перевязать?

Вышло ровно так, как предсказал Влад. Белка смотрела на мои руки с испугом.

— Ты где так? — тихо спросила она, опуская взгляд.

— Тренировался неудачно, — отмахнулся я, пристально её разглядывая. — Теперь понимаю ребят со двора. Когда в детстве специально падали на коленки, а потом подставляли, кто маме, а кто нравившейся девочке.

— Зачем? Чтобы не ругали? — предположила она.

— Типа того. Слышала наверное, бьёт значит любит? — решил я рассказать как в детстве подставлялись, чтобы быть в центре внимания.

— А Лена говорит, что если бьёт, то это состав преступления по статьям сто одиннадцать, сто двенадцать, сто пятнадцать и сто шестнадцать уголовного кодекса Российской Федерации, а никакая не любовь, — хмурилась Белка, промокая ватный тампон в дезинфицирующем растворе.

— Ну, раз Лена говорит, — кивнул я.

Роман.

Это была первая ночь, когда я ночевал в больнице. Как-то само вышло. Вот только что Белка осторожно обрабатывала мои руки, и её уже зовут.

Кто-то поступил внепланово. Очередная авария, каких в городе было не мало. Эта всего лишь была масштабнее. Один пьяным уселся за руль. Второй летел со скоростью болида. В результате один всмятку, второго ударом несло в бок третьему. Тот, третий, успевал увернуться от столкновения в водительскую дверь. Но он в машине был один, а за ним остановка, где толпа школьников ждала свой автобус или родителей.

Один из таких родителей, точнее дед, как раз подъезжал к остановке с другой стороны, забрать внучку. И видел, как парень не только не увернулся, но и взял чуть вперёд, останавливая своей машиной пьяного придурка за рулём.

В итоге, пьянь за рулём, за что меня самого неоднократно отчитывали друзья, ещё занимал операционный стол. А вот парня, который загородил своей машиной остановку, как раз переводили в реанимацию.

Вот только каталку толкали пожилой врач и медсестра, женщина лет тридцати пяти на вид. А парень явно хорошо кушал и зал не прогуливал.

— Доктор, как он? — подскочила к каталке девушка, на вид ровесница Белки.

— Деточка, я анестезиолог. Могу сказать, что наркоз принял хорошо. Должен выйти из наркоза по норме. Но опять же, должен. А как будет, знает только Бог, — посмотрел на неё поверх очков анестезиолог. — Но могу вас немного успокоить. Нашему пациенту несказанно повезло. Сегодня в реанимации дежурит настоящий ангел-хранитель.

— Родион Измайлович, — протянула Белка, хоть и было заметно, что такое мнение о её работе, врач высказывает не впервые.

— Ангел? — еле протянул парень на каталке, пытаясь кого-то разглядеть. Взгляд его остановился на Белке. — Не тот...

И снова вырубился.

— Ты смотри, какие пациенты у нас переборчивые пошли, — хмыкнула сопровождающая медсестра.

— А вы его так и оставите на каталке? У него вон, ноги свисают, — подошёл крепкий мужик лет так пятьдесят. — Гель, звать этого героя как?

— Дима, — тут же ответила девушка. — То есть Маркин Дмитрий Михайлович.

— Геля? Ангелина то есть? — улыбнулась ей Белка.

— Нет конечно, оставлять на каталке мы никого не собираемся, — вернулся к вопросу мужчины анестезиолог. — У нас в реанимации хорошие медицинские кровати. Проблема будет с перемещением. Левитацией не владеем, в Хогвартс не обучались.

— Чего? — полезли у меня глаза на лоб.

— Да позавчера как раз по телевизору показывали первую серию, — улыбнулся мужик. — А вы с кем смотрели?

— С внучками, — улыбался врач. — Вы, как я понимаю, тот самый дедушка, что за внучкой ехал и показания давал? Вы же вроде не пострадали, а почему здесь?

— Да вон, — кивнул мужик на Ангелину. — Знакомый оказывается, вот и у школы не просто так оказался, караулил. Внучка рассказала, что он часто её с матерью подвозил. Получается, собой пацан загородил.

— Так может и поможете, по знакомству? — попросил его врач.

— Да я вот и спросил, — кивнул мужик. — Я, кстати, Егор Николаевич.

— О, отлично, сейчас переложим, — оживилась Белка.

— Кто это "переложим"? Ты что ли мужика под девяносто килограмм собралась перетаскивать? — отодвинул её в сторонку я. — Давайте командуйте лучше, за что его можно брать, и как класть.

Общими усилиями мы переложили парня на кровать. Началась обычная для таких случаев суета. По крайней мере, так казалось со стороны.

Егор Николаевич осторожно вышел в коридор. Я остался и наблюдал за Белкой. Это была совсем другая девушка. Та, какой я её никогда не видел и не знал. Решительная, сосредоточенная, внимательно отслеживающая показатели на нескольких табло. И было заметно, что она понимает тот язык, на котором говорила вся эта аппаратура.