— Это? — окинул я взглядом комнату. — Скорее крысиная нора. Почти заброшка.

— Смотря с чем сравнивать. А там может выгорит и что поприличнее. Мне ведь особняк с видом на Красную площадь не нужен. По крайней мере, обещают, — спокойно ответил мне Крыцын.

— Поэтому ты взял всю вину на себя, и ответил за дела своих подчинённых? — спросил я. — Как настоящий благородный мент. Молодец. Проблема в том, что я в это не верю. Вот как ты мне не верил. Сказать почему? Потому что за посадку за кого-то амнистией и комнатой-времянкой в аварийном доме не расплачиваются. И знаешь, мне насрать на способ, мне важен результат. Я хочу знать всё, что знаешь об этом деле ты.

— Я всё, что знал сказал, — пожал плечами следак. — Я ту девку пальцем не тронул.

Я сам не понял, как вышло так, что мой кулак прилетел в его морду.

Крыцын отлетел к стенке, утирая кровь из носа.

— Значит, будем в угадайку играть? — нехорошо улыбнулся Шаман.

Эта холодная улыбка вызывала мороз по коже даже у нас, его друзей.

— Смотрю ты не понимаешь? — присел на одну из лавок Монгол. — Помнишь игру такую по телеку "Угадай мелодию"? Вот тут тот же принцип. К примеру. Я отобью этой гниде почки с семи ударов.

— Мне хватит четырёх, — прищурился я. — С шансом на то, что после первых двух, у него включатся мозги и он начнёт говорить.

— Я присоединюсь, когда надо будет проломить башку, — добавил Шаман. — Или оторвать руки.

— Крутые, — хрипло рассмеялся следак. — Втроём одного отп@здить это да, это подвиг.

— Заметь, — напомнил я. — Руки тебе к железной трубе никто не приковывает. Можешь даже ответить.

— Слушай сюда, — уже не скрывая злобы и не притворяясь ответил Крыцын. — Это всё в прошлом. И лезть туда не следует, в следующий раз не повезёт так же, как и в прошлый, и скорее всего не выживешь. Там люди это всё прикрыли посерьёзнее местных говнюков, что тачек и стволов накупили и всё, хозяева жизни. А таких как ты и твои друзья, притопят в канализации как котят, мяукнуть не успеете.

— Ну, раз такие важные люди, — усмехнулся я. — То чего ж ты так боишься рассказать? Мы же им всё равно ничего сделать не сможем. Или ты и тут приврал? Как с липовыми показаниями? Вот интересно, это тебя на юрфаке научили фальсификации доказательств?

— На х@й бы тебе не пойти? — скривился Крыцын.

— Да мне здесь задерживаться и не хочется. Я хоть сытой жизни особенно и не знал, но по бомжатникам и крысиным норам шаро@биться тоже не привык, — предупредил я. — Я всё равно узнаю то, что мне нужно. И если ради этого нужно опуститься до твоего уровня, то я не побрезгую.

Крыцын сплюнул. Видно хотел мне на ботинки, но промахнулся. А я вот нет. Бил, стараясь не повредить чего важного, что могло бы помешать бывшему следаку говорить. Тот пытался поначалу закрываться. Но по-прежнему молчал.

Взгляд зацепился за плитку, которую я не отключал. Я схватил лапу этого урода и прижал к одной из конфорок. Следак завизжал так, что уши заложило. А я понял, что я нашёл его слабое место. Я схватил его за шкирку и подтащил мордой к плитке.

Крыцын пытался упираться, но одна рука была обожжена, а вторую я выкрутил.

— Нет! — заорал он, когда его морда была в сантиметре от раскалённой поверхности. — Я всё расскажу! Всё...

Я отпустил его, наблюдая, как он инстинктивно прижался к стене, баюкая обожжённую руку.

— Говори давай. Я не отличаюсь терпением. И или я слушаю твой рассказ, или наслаждаюсь треском твоей горящей шкуры, — рявкнул я.

Сейчас Крыцын был по-настоящему напуган. До трясучки. Его всесильные хозяева были далеко, а запах собственной палёной шкуры слишком хорошо ощущался. Он начал говорить. И чем дольше я слушал, тем сложнее мне было держать себя в руках. Останавливала только мысль, что я должен дослушать до конца.

Парни прекрасно видели и понимали моё состояние. Когда следак замолкал, вопросы задавал Шаман. Монгол стоял рядом со мной, в качестве преграды.

— Я действительно мало что знаю о том деле. Я не вру, я его вёл буквально несколько дней, — уже без всякой уверенности частил Крыцын. — Да и как вёл... Со мной был напарник.

— Тот опер, что с тобой сидел и потом меня допрашивать приезжал? — уточнил я.

— Кто сказал, что он опер? Он следователь. Тогда был, сейчас-то он в надзоре. Высоко поднялся. Юрий Юрждецкий. — Удивился следак.

— Погоди, как ты сказал, Юрждецкий? — нахмурился Шаман, что-то забивая в свой телефон. — А Николаю Юрждецкому он кем приходится?

— Сын, от первого брака. — Не скрывал следак. — Когда мне передали дело аптекарши, он ко мне и подсел. Он тогда красивый расклад показал. Баба мол зарвалась, нахапала, что поперёк горла пошло. Можно хорошо подняться. Ему надо было в прокурорское кресло сесть. Да и мне за раскрытие светило не мало. И звание, и премия, и повышение. Могла и квартира обломиться. Тогда как раз слух был, что на нас передали на распределение целый корпус в новом жк. Но бабища эта с нами даже и не разговаривала. Упёрлась и всё. Тогда Юрждецкий и предложил, мол у тётки этой дочь есть. Наверняка про материны дела, хоть что-то слышала. Мы сначала пробили, присматриваясь. Выяснили, что живёт девка отдельно, в обычной квартире. Про тебя всплыло. Попытались с подозреваемой, мол, дочь ваша с зятем. Та просто ржать начала. Говорила, что дочь её делами никогда не интересовалась, а с зятем у неё отношения по классике. Он, то есть ты, её на х@й шлёшь, а она бы с удовольствием тебя зубы пересчитала.

— Тогда и появился план, подсунуть фальш только уже Марине и мне? — вспомнил я, чтт именно это мне и сказал этот Юрждецкий.

— Вас вызвали по одному. Её днём, сказали, что ты задержан. Тебя вечером, — кивнул следак и усмехнулся. — Когда девчонка в кабинет вбежала, Юрждецкий сразу сунул бумажки и велел читать. И незаметно включил запись. Она читала вроде как свои показания. Гладко всё шло, да в конце она всё испортила. Громко сказала, что это какой-то бред и враньё, а у неё и мыслей подобных не было. Пришлось потом на записи этот момент затирать.

— Так вот что за странный шум я слышал и почему запись так резко оборвалась, — сопоставил я слова следака со своими воспоминаниями.

— Да дура тупая! Из-за неё всё через жопу пошло, — выкрикнул следак. — И так понятно было, что ты не хера не знаешь. Если только случайно что услышал, да и то, не с твоими мозгами о делах на лярды понимать.

Монгол не успел среагировать, да я и сам действовал на рефлексах. Следаку хватило нескольких ударов, чтобы заскулить.

— Следи за своим поганым языком, — прорычал я.

— Девушка здесь вообще нипричём. Вам просто не следовало её трогать. — Спокойно произнёс Монгол. — Чем больше я узнаю, тем больше верю в то, что Марина из тех людей, за которых мстит сама жизнь. Есть такие, судьба которых быть светом. И вроде живут обычно, как все, очень скромно порой. Но поступишь в отношении такого человека несправедливо, и на самого одно за другим посыпятся несчастья.

— Я от филофии всякой очень далёк, — рыкнул я на Крыцына. — Ещё тявкни что-нибудь в её адрес, и я тебе нос в затылок вобью.

— Ты продолжай, давай, — напомнил о необходимости подробного и честного рассказа Шаман. — Не отвлекайся.

— Мы в начале её просто припугнуть хотели. Ей лет-то всего ничего, мозгов в таком возрасте обычно нет, — крехтя и то и дело сплёвывая кровь, продолжил Крыцын. — Подсунули ей бумагу прочитать. Мол, жалеем тебя, дуру, рассказывай, что знаешь, а то ваш общий с матерью любовник всё на тебя вешает. А она это ложь, не знаю, что это за бумаги, но точно не Рома это написал или сказал. Упёрлась и всё. Говорит, с восемнадцати лет живу отдельно, с матерью не общаюсь, кроме одной встречи, она приехала требовать, чтобы я вернулась и слушалась. Всё. Юрждецкий психанул. Говорит, ну не хочешь и ладно. Мы сейчас хахалю вот эту бумажку дадим почитать. И он нам всё подтвердит, даже то, чего сроду не знал. А девица эта чуть не рассмеялась, сказала, что ты никогда не поверишь, что она такое могла сказать. Тогда Юрий её спросил, мол, а так поверит. И запись включил, где она читает эти показания. А кто ждал, что она как дикая на него кинется отнимать? Да ещё и вцепилась в шею так, что чуть горло не вскрыла. Он потом чуть ли не месяц в водолазках под горло ходил, синяки на шее прятал. Он её отшвырнул и добавил пару раз. Больно же. Потом поднял за шею и пару оплеух отвесил. А у неё серьги старые такие. Одна и полетела куда-то в сторону. Вторую уже Юрждецкий сдернул. Я ему кричу остынь, у неё башка в крови и он ей уши порвал. А он, что мол сейчас у неё еще и...