Мотька и в самом деле замолчал и внимательно слушал, словно и правда подействовало обещание, что медсестра будет красивой.

— Мужик растёт, — усмехнулся я, садясь у стены.

После осмотра, Мотьку та же бабуля перенесла в соседний кабинет, где и была процедурка. Вот тут малой снова дал рёву, едва успел оглядеться.

— А что такое? Что у нас случилось? — услышал я голос, от которого чуть не подскочил на стуле.

Со злости, я долбанулся затылком о стену. Ведь надо же было так совпасть! Дэн же рассказывал, что бывшая как раз и пасётся в детском отделении. И как раз вспоминал про уколы и прививки.

— Как нас зовут? — продолжала ворковать лярва.

— Матвей, — сообщила медсестра.

— Какое имя красивое! Да? — надо отдать должное, от её бесконечной говорильни Мотька действительно замолчал. — Вот смотри, ты такой красивый и наверное сильный, и чтобы ты таким и оставался, надо немножко потерпеть. Зато будет защита от всяких неприятностей. Давай потерпим, да? Я аккуратненько... Нет, ножки задирать не надо. Давай, я в ручку немножко уколю.

С удивлением услышал, что Мотька начал изображать машину и смеяться.

— Так, вот и всё, — произнесла бывшая. — Елена Фёдоровна, можете забирать героя.

И тут Мотька заорал так, что я подпрыгнул. Пулей подлетел к процедурному кабинету и распахнул дверь. Сын лежал на столе, бывшая отошла к окну, где был журнал и лежала вскрытая ампула. А пожилая медсестра собиралась поднять Матвея на руки, чтобы выносить обратно.

— Папаша! Ну, вы куда? А потом кричите, что это в больнице вас заразили, — недовольно высказала она мне.

— Вы так печётесь о чистоте и чтобы вам родители инфекции не принесли, а у самих в процедурке помойка, — почти выплюнул я, не сводя взгляда с бывшей.

— Так а куда салфетки, и прочее девать? — медсестра решила, что я говорю о небольшой закрытой корзине для мусора.

— Грязь дело такое, как ни старайся вычищать, всё равно возвращается. С ветром наверное, — вздёрнула подбородок бывшая. — И ребёнка успокойте. Прививка не тяжёлая, но мальчик должен быть под наблюдением. Обильное питьё, не мочить руку, и конечно не плакать.

— Вот я ещё не выслушивал, как мне за собственным сыном следить, — начал я.

— Вам рекомендации совершенно верные дали! А если сами всё знаете, зачем вообще приходите? Сами и следите, и растите тогда. Ещё и хамят. Забирайте, — сунула она мне в руки Мотьку и указала рукой на дверь. — До свидания.

Сын хоть и ревел, но всё оборачивался на Марину. И в машине хмурился и всхлипывал.

— Что, понравилась? — обернулся я к нему. — Я тоже когда-то на неё запал. Вот как ты поплыл. Но это только видимость. На самом деле она актриса и конченая тварь. Поверь мне. Впрочем, если бы не она, то тебя наверное и не было бы.

Самому себе врать было бесполезно. Вытравить до конца воспоминания о жизни в те несколько месяцев и о ней я так и не смог. Даже уже нажравшись дерьма из-за её пи@дабольства и попытки вместе с мамашей подставить меня, я всё равно точно знал, что то время в моей жизни хоть было насквозь лживым, но я воспринимал его как самые счастливые дни.

Затереть память о том, что, как я считал, было между нами, не вышло. Ощущения, что испытывал с ней, больше не повторялись. Едва встав на ноги, я с бл@дей не слезал. Но того кайфа больше не было.

— Да просто неразработанная дырка, плюс голодовка, что я себе устроил. Ничего более, — непонятно к чему ответил я вслух, пытаясь загнать воспоминания обратно.

После выписки, я свалил на контракт. А где наёмники, там деньги. В этот раз, я не верил, что вернусь. Я уже возвращался и урок усвоил, в обычной цивильной жизни такие, как я, не нужны. Некуда нас приспособить. У нас иные взгляды, иные ценности. Мы не ведёмся на гниль. Потому что знаем, чем это может обернуться и какую цену придётся заплатить за доверенную продажным сук@м спину. Деньгами я сорил щедро. Оплачивая в том числе и баб. Тех, с которыми просто. Заплатил оговорённую сумму, развернул мордой в стол, и получил удовлетворение. Всё. О чувствах, обязательствах и внимании даже речи нет.

И когда моя постоянная шалава попросила о разговоре, я сильно удивился. У таких баб рабочий век недолог. Да и лишние проблемы им не нужны. Узнав о её залёте я сначала конечно поржал. Потом крепко задумался.

Парни уже не раз били мне морду после выхода. Мол, хочу сдохнуть? Пожалуйста, но не когда они рядом. Потому что подставляясь, я подставляю их. Мы одно целое. А я как мог объяснял, что нахрена мне выживать? Мне, в отличии от них, возвращаться некуда. И вдруг залёт шалавы... Нет, я не сильно сомневался, в конце концов, я ей доплачивал за "здоровье". Всё-таки в общую дырку лезть было брезгливо, поэтому долгое время я был у неё единственным клиентом. Плюс накидывал за трах без г@ндона.

Кто она там была по национальности, меня не волновало. Кожа светлая, хоть и загорелая, на русском худо бедно говорила. Я предложил проверку, я ли отец, всё-таки при её способе работы без доказательств верить в подобные утверждения глупо. Сгоняли с девкой в ближайший крупный город, сделали тест ДНК ещё во время беременности. Тогда я предложил ей выносить и родить ребёнка, которого я заберу. Девка чуть ли не визжала от радости, все говорила, что сможет долго не работать, и её младшей сестре не придётся ехать на работу, как ей самой.

Я содержал её до родов и, забрав Мотьку, оставил оговоренную сумму. Но уже после повторного теста на отцовство. Впрочем, сам Матвей был подтверждением моего авторства. Там морда была один в один срисована.

— Ничего, малой. Прорвёмся. Будем с тобой друг у друга. — Посмотрел я на притихшего сына.

Дни незаметно сменяли друг друга. Я старался выкинуть из головы неожиданные встречи с бывшей. Но как в таких случаях и бывает, мысли раз за разом скатывались к ней. И тогда меня накрывало волной бешенства.

Подошло время следующей прививки. Благо уже можно было прийти в свою педиатрию, где никаких внеплановых встреч не было и быть не могло. Всё прошло как обычно. Мотька снова продемонстрировал всем здоровые связки и нерегулируемую громкость.

— АКДС считается сложной прививкой, могут быть осложнения после вакцинации, — начала мне обычный спич медсестра, пытаясь переорать Мотьку.

— Мы ж её уже делали, — услышал я знакомую аббревиатуру.

— Её ставят три раза, начиная с трёх месяцев с перерывом в месяц. В прошлый раз же нормально адаптировались? — уточнила медсестра.

— Да вроде норм всё было, — не помнил я ничего особенного. — Ну, может покапризничал больше.

— Наблюдайте в течении трёх дней, — напомнила она.

После прививки я поехал в офис к Сабиру.

— Брат, мне семью защищать надо. Свои люди за спиной, как воздух необходимы. Я буду очень рад и благодарен, если ты выберешь нас, а не свободное плавание, — улыбался Мавр.

— Я ж с малым, постоянно на телефоне. Сорваться могу, — предупредил я. — А так, конечно.

— Тем более, — хлопнул меня по плечу Мавр. — Среди своих Матвею расти лучше будет.

Сабир не говорил, но и так было понятно, что мы бы хотели, чтобы наши сыновья были друзьями. Меня и Мотьку приняли в кругу семьи Сабира так, словно мы действительно были родными братьями. В нашу компанию влились сыновья побратима отца Сабира, его двоюродный брат и ещё один дальний родственник через жену Мавра, Заур. Его почему-то все называли наш мирный человек и ржали, как табун лошадей.

Но самым удивительным было отношение ко мне и моему сыну со стороны женской половины этой большой семьи. Девочки забирали Мотьку у меня из рук прямо у порога. Кира даже кормила его наравне со своими близнецами.

Сегодня, пока я ходил по офису и Шаман вводил меня в курс дела, Мотьку я оставил как обычно в машине. Тем более, что это была закрытая охраняемая стоянка. Я так делал уже далеко не впервые, поэтому никаких сюрпризов не ждал.

Но когда я вернулся, то ещё подходя к машине понял, что Мотька не спит и надрывается в плаче. Дела оказались ещё хуже. Его непонятно почему вырвало и у него вся рубашка и комбез были мокрыми.