— Я только в подъезде поняла, что так и ушла с вашей... Твоей барсеткой. А такси уже уехала. Телефонами мы не обменялись. Но тут паспорт. Я по прописке, — зачастила она.

— Понятно, — кивнул я, внутренне расслабившись. — Ты завтракала?

С завтраком вышла промашка. В холодильнике было шаром покати.

— Так, малая. Остаёшься за старшую, давай, чай там завари. А я вниз, в магаз, хавчика куплю, — схватил я только что возвращённую барсетку и накинул куртку.

— Я с тобой, — буквально запрыгнула она в сапоги.

— Ну, со мной, так со мной. Лапу давай, — хмыкнул я, взяв её за руку.

Магазин у нас располагался во дворе и был из тех так называемых "супермаркет у дома". Яиц, за которыми я собственно и шёл, как назло не было. Зато картошка выглядела прилично.

— Картоху жаренную будешь? И вон, сосисок возьмём. Как раз на завтрак, обед и ужин хватит, — предложил я.

— А... - явно смутилась мажорка. — Может, лучше я приготовлю? Я умею.

— Умеешь готовить? — переспросил я и заржал. — Даже интересно, что ты подразумеваешь под умею готовить. А давай. Бери тележку и кидай, что тебе там надо. Не боись, бабла хватит.

Набрала она немного, но набор продуктов был странным. Но она выбирала так уверенно, что я наблюдая за ней, только лыбился.

Заминка произошла лишь у кассы, когда открыв кошелёк, я обнаружил там явно не свою тысячу. У меня деньги лежали как попало. И по длине, и сложенные пополам. Иногда и просто смятые. А тут гладенькая, ровненькая... Даже пахнущая духами.

Оплатив покупку, я вывел свою мажорку на улицу.

— Малая, это что за финт ушами? — прямо спросил её я. — Откуда в моём мужицком кошельке девочковая денюжка появилась?

— Ну, я подумала... Вчера в клубе, и за такси, — лепетала она совсем теряясь и краснея от упоминания клуба.

— Х@рово ты подумала, родная, — хмыкнул я. — Я прекрасно знаю, сколько у меня бабла. И значит, что я могу себе позволить, что нет. Вчера у меня было хорошее настроение, я был весел и человеколюбив. И ты, честно говоря, меня откровенно позабавила. Поверь, не реши я сам, продлить это выступление "Аншлага", я бы тебе за пять сек объяснил, что ты можешь идти со своими пожеланиями на х@й, а это в любую сторону от меня. Поняла?

Она только кивнула, закусив губу и отведя в сторону глаза.

— Малая, ты чего там? Обиделась что ли? — приподнял я её моську.

— Да нет, просто... Хочу как лучше, а выходит по дурацки, — скуксилась она.

— Ну, надеюсь с обещанной готовкой выйдет лучше, да? — поднял я руку ладонью вверх.

Она кивнула и положила сверху свою ладошку.

— Мне вот интересно, как ты себе это представила? Я такой, открываю кошелёк, и что? Решу, что деньги, что там лежали, занялись тем, чем мы не занялись, и размножились? — подмигиваю ей я.

От напоминания о своём вчерашнем предложении малявка ещё больше покраснела. И это было конечно забавно, но у меня зародились смутные подозрения.

— Малая, а скажи-ка мне прямо, — решил не мучиться догадками. — Ты так резко газанула материны обвинения доказывать... А у тебя вообще кто-то был? Только пожалуйста ответь не как вчера по поводу спиртного.

— Нет, — еле слышно ответила эта кареглазая пигалица.

— Ага, значит меня чуйка на какую-то х@йню вчера не подвела, — кивнул я сам себе. — А чего, никого знакомых хотя бы что ли не нашлось?

— Знакомые знают не только меня, но и мою мать, — пробубнила она.

— Мать бабки делает, значит, мадам известная. Погоди, так выходит ты б меня вчера подвела бы под косяк? — спрашиваю я.

— Так я ничего о тебе не знала бы, — ответила она.

— Нормально молодёжь зажигает, — заржал я. — И что, после всего даже бы имени не спросила? Ты отчаянная. Ну, слушай, я тебе сейчас должен о проблемах, которые могли бы быть после такого рассказывать?

— Я знаю о том, что можно заразится. Я подготовилась. — Всё-таки то, как она краснела, меня отчего-то цепляло.

— Гандон купила? — хмыкнул я. — И куда потом дела, раз не пригодился?

— Пока не куда. Потом выкину, — вздохнула она. — Или могу тебе отдать. Чего выкидывать, пригодится же.

Не дожидаясь ответа, она открыла сумочку и достала длинную коробку, размером с две сигаретные пачки и протянула мне.

— Семь штук? — рассматривал я пачку. — Я уже даже не знаю... В твоём представлении это как происходит? Да-а-а, малая!

Я не мог перестать ржать до самой квартиры. Дома я поставил пакет с продуктами у мойки, а сам уселся между столом и стеной, закинув ноги на подоконник, и приготовился дальше наблюдать за представлением. Часть вторая "мажорка думает, что готовит".

Но очень быстро понял, что малая не зря хвасталась. У меня она только спрашивала, где находится очередная нужная штука.

Куриную грудку она разрезала пластами, отбила и перемазав в мазике, оставила в кастрюле, при этом на сковороде поджаривались куриные бёдра и на соседней комфорке грибы. Пока всё это готовилось, она начищала и резала картошку.

С готовых бёдер она сняла всё мясо, порезала и отправила к грибам, залила это всё сметаной и засыпала тёртым сыром моцарелла, перемешала и отправила на плиту. При этом она успевала мешать картошку и сразу мыть освобождающуюся посуду.

Следом на плиту отправились куриные отбивные. Малая перевернула их раз по пять, через каждые минуты три. И отварила спагетти. Я засёк время, на четыре блюда у неё ушло полтора часа.

— Не фига себе, — офигевал я.

— Бабушка в столовой всю жизнь работала, и меня кое-чему научила, — довольно улыбалась мажорка. — Ничего сложного, все блюда простые, но готовятся быстро и точно вкусные.

— Вот насчёт вкусные, — кивнул ей я. — Ты единственный человек, который пожарил грудку так, что она не сухая и её запить не хочется.

После еды я вызвал ей такси, и сажая в машину, был уверен, что это наша последняя встреча.

А ещё я был уверен, что ещё ни раз пожалею, что не взял её номер телефона.

Три недели прошли с того завтрака каким-то серым пятном. Я чётко отсчитывал каждый день. Что-то странное творилось в башке. Я даже приехал к дому по тому адресу, куда вызывал такси.

Посидел на лавочке у подъезда, хорошо так посидел, и уехал. Идиотизм. На что надеялся я сам не понимал. Я даже подъезда не знал! Да и что сказать? Мажорка удивила, чего уж там. Девчонка была красивой. Но при этом такой... Наивной, такой открытой в своих эмоциях. Непонятно как, но она всерьёз меня зацепила, ворвалась в мою обычную жизнь дурной скачущей белкой, этаким ярким пятном. Но от этого только сильнее стало заметно насколько серая и пустая у меня жизнь.

Я уже привык и воспринимал как норму, что я сам по себе. Детство провёл на улице. Я и зимой приходил уже совсем промокший и замёрзший, когда на улице и прохожих почти не было. А летом иной раз и вовсе спал на лавочке в старом парке, который уже лет двадцать был на реконструкции.

Мне порой казалось, что мать каждый раз была разочарована, что я всё-таки приходил домой. Впрочем, она умудрилась сдать меня в кадетский корпус. Физическая подготовка у меня была куда лучше, чем у большинства сверстников. Ещё бы, я же вечно бегал, прыгал, перелезал через всё, что можно. Математика мне давалась на тот момент легко, я даже любил этот урок.

А вот с русским и английским вышла забавная история. Эти два предмета вели две родные сестры. Они даже внешне были очень похожи. И так как я постоянно оставался после уроков с той, что вела русский, Наталья Владимировна бесплатно занималась со мной и ещё несколькими моими одноклассниками, подтягивая по своему предмету, то сам собой начал заниматься и с Ириной Владимировной. Хотя иностранного языка у нас тогда не было.

Вот и вышло, что я без особого напряга поступил в кадетку. Потом было военное училище. Но меня отчислили со второго курса за постоянные пьянки и самоволы. Тогда я и попал на свой первый контракт. К счастью, иначе это и не назвать, у нас командиром был нормальный мужик, который быстро нам мозги вправил. И с пятёркой мне просто сказочно повезло. С мавром мы оказались вообще из одного города.