— Я ничего не знаю, просто решили развлечься и бабок тряхануть, — уверенно заявил он.

— Да? А если подумать? — мило улыбаясь спросил мой папаша, одним движением загоняя ручку в рану на ноге дебила.

Тонкий, совсем не мужской визг наполнил комнату.

— Так, собирайте этих у@бков, — скомандовал я. — В другом месте поговорим. Кругом люди живут, им на работу завтра!

— Ром, — сжала мою руку Белка, и кивнула на орущего. — Это водитель маминого партнёра.

— Того, у которого сын Толик? — уточнил я.

Малая только кивнула.

После слов Марины я, Мавр и Шаман переглянулись. Упырь был занят тем, что осматривал того, которому я поломал рёбра.

— Долг врача? — нехорошо ухмыльнулся глядя на это Глеб.

— Я медпрактику нарабатывал там, где быстро привыкаешь латать своих и прдлатывать чужих. А вдруг чего интересного расскажет. Например, кто именно автор и исполнитель тех художеств, которые мы порой находили. — Холодно ответил Упырь. — У меня со временем выработалось правило, что любой должен дожить до первого допроса. Собственно, как и пережить дорогу до места допроса.

— Какое хорошее правило, — скорее оскалился, чем улыбнулся Глеб. — Но замечание верное. Здесь поговорить по душам не выйдет, а выводить этих надо. Вот только нет гарантии, что за ними самими не присматривают.

— Ром, — еле-еле сжала мою руку Белка.

— Что случилось? Плохо? Голова кружится? — тут же уже по настоящему перепугался я.

— Нет, сердце бьётся, как после пробежки. Но мне не плохо, я просто... Злая. — Нахмурилась Белка.

После этих слов, на неё как по команде развернулись бошки нашей компании.

— Так это хорошо, — чуть притянул её к себе поближе я, переплетя пальцы здоровой руки с её. — Пусть лучше ты будешь злая, чем напуганная. Сейчас мы тут покумекаем, и поедем куда-нибудь в хорошее место. Отдыхать.

— Я поэтому и влезла. — Нахмурилась Белка. — Два года назад дом, который примыкал к этому, признали аварийным, расселили и на его месте построили высотку с торговым центром на первых этажах. А технический этаж, раньше он у всех домов здесь был общий, строили же квадратом, теперь выходит на крышу торгового центра. Там летом кальянная и ночное кафе с уличным кинотеатром. А лестница бывшего углового подъезда осталась как пожарная.

— А заканчивается она где? — тут же оживился Влад.

— На первом этаже. Там теперь парковка и зона разгрузки для магазинов торгового центра. Я точно знаю, потому что постоянные жалобы на машины и мусор во дворе, — уточнила Белка.

— Мне пять минут, до машины добежать. Там я всё пробью, — поднял большой палец Белке Влад. — Очень вовремя ты влезаешь. То с переходами для парка подсказала, то теперь здесь.

— Сук@ недобитая, — процедил подранок. — Ну, вывезете вы нас, ну, прикончите. И? Дальше-то что? Не поняли ещё, в чью сторону пердеть пытаетесь? Вас самих прикопают и не особо напрягаясь, просто, чтобы не так заметно выделывались. В себя придите.

— А если всё так, как вы говорите, Пётр Николаевич, то зачем вы вообще сюда пришли? Если ваш хозяин такой влиятельный и сильный, то чем ему могла помешать я? Простая медсестра? — прямо и даже как-то очень спокойно спросила его Белка.

— Да как муха навозная жужжишь над ухом, тебя в прошлый раз добить поленились, думали сама сдохнешь. — Выплеснул очередную порцию дерьма этот водитель Петя.

— Пасть прихлопни! Хозяин? Это у тебя хозяин похоже, под чурбанов легла. Чернильница еб@ная! — взвился тот, которому я сломал руку.

— Дружок, я тебе ж вроде руку сломал, а не голову. Почему мозг работать перестал? — удивился я.

— Страх удивительная эмоция. Он оголяет всё то, что на самом деле в душе человека. И только страх, лучше любого зеркала, показывает истинную сущность человека. — Вздохнул Мавр. — Кто-то со страху штаны уделывает, но до последнего стоит на своей позиции. А кто-то последние остатки человеческого облика теряет.

— Что-то знакомое, — прищурился я.

— Так это великий философ и мыслитель нашего времени Монгол сказал, — фыркнул Упырь. — Про тебя же и сказал. Помнишь, когда на минных заграждениях стояли? Там из соседнего отряда парень заистерил и падать на землю начал. А ты рявкнул на всё поле, что если кто хоть шевельнётся, лично в фарш покромсаешь и в пустую черепушку насрёшь. А с самого пот в три ручья при каждом шаге. Ты же ведущим пошёл. Ты ж тогда затыкался только делая шаг, а потом минуты три три так матерился...

— Другого времени для ностальгии не нашёл? — прервал я его воспоминания, заметив заинтересованные взгляды Белки, отца и Глеба.

— Вы правда нас убьёте? — вдруг тихо спросил последний из компашки, который прятался в зале. — Совсем?

— Да них@я они не сделают, не посмеют, — огрызнулся тот, со сломанной рукой. — Им же эта бл@дь уже сказала на кого мы работаем.

— У тебя язык что ли лишний? Или ты сам себя так успокаиваешь? Ещё одно оскорбление и мне станет похрен, что ты там можешь знать. Другие расскажут. Ты меня понял? — присел рядом с ним на корточки я.

— А то мы, чурбаны, такие тупые, что сами ну никак не догадаемся, кого бояться надо, — внимательно посмотрел на этого водителя Мавр.

И посмотрел так, что даже до этого уё@ка что-то дошло. Он забегал взглядом по всем находящимся в комнате. Чуть дольше задержал взгляд на папаше, точнее его форме, и Глебе.

— Всё из-за тебя, — дёрнулся он в сторону Белки.

Он хоть и был ранен, да и руки ему украсили наручниками, но я рефлекторно встал перед Белкой. Хотя она даже не вздрогнула.

— Я просто дала вам сдачи. Я о вас даже не вспоминала, это вы решили снова ко мне прицепиться, — спокойно ответила она. — У меня нет физической силы. Нет оружия и кулаков, нет связей и власти. Я обычная. И вы решили, что можете надо мной издеваться и решать, могу ли я нормально жить и жить вообще. Просто потому, что вы сильнее. И наверное это так. Но я оказалась частью большой семьи, где защищают даже таких слабых, как я. Это называется не лечь под кого-то, это называется найти своё место и своих людей.

— Умница! — кивнул ей Сабир. — Я рад, что ты сделала такой выбор. И приняла решение стать частью нашей семьи. Я знаю сразу двоих мужчин, кого это решение сделает очень счастливыми. Ты ошибаешься только в одном. Ты не можешь быть слабой или обычной. Тебя приняли горы. А они не терпят слабых и гнилых. Горы зовут только тех, чей дух высок и крепок, как они сами. Это мой дед так говорит. А он глупости не скажет.

Влад отзвонился, что мы можем идти, указанным Мариной путём.

— Ни с одной камеры не отследят, гарантирую. А физически следить за такой территорией это армию надо. Тем более, что посторонние наверняка и не в курсе наличия прохода между зданиями. Там единственное, возможно дверь или решётку вскрывать придётся, — предупредил он.

— Зачем? Не надо ничего ломать, — остановила нас Белка. — Ключи у каждого ответственного по подъезду. У нас это тётя Вера.

— Точно! Сейчас сгоняю, — чмокнул её в макушку я.

— Я с тобой, для солидности, — поддержал меня Глеб.

— Сходим мы с Глебом, — поднялся мой папаша. — А Марина позвонит и предупредит ответственную тётю Веру о нашем визите, заодно сообщит причину. А ты сгоняешь не дальше вот этого молодого человека с интересными правилами. Чтобы он посмотрел, что у тебя с рукой. И это... Хоть тряпку какую холодную к челюсти приложи. А то уже поллица а-ля свёкла.

Проблемы при выводе из квартиры доставили только двое из четырёх нападавших. Что собственно и было ожидаемо. Тот самый водитель пытался орать на весь подъезд, что мы убийцы, чтобы люди вызвали настоящую полицию.

— Дожили! Бандитов с поличным задержали, а они орут, буянят и чего-то требуют, — вздохнула тётя Вера, поднявшаяся нас проводить и закрыть за нами дверь пожарного выхода. — Ни Ершова, ни Берии на вас нет! Мигом бы вас определили, кого руду добывать, кого дамбы в Сибири строить, а кого Мосводоканал сломанной лопатой рыть! И не шипеть мне тут матерно! Меня не напугаешь!