— Ладно, пацан, понятно, что неприятно. Не фиалками пахнешь, но такова мужицкая доля. Терпи, сейчас домой приедем. — Выруливал я на дорогу.

Мой голос, вопреки тому, как это было обычно, Мотьку не успокоил. Он орал дурниной всю дорогу. И ванна, в которой он обожал плескаться, его не обрадовала. Он всю ночь выгибался и не спал, почти не прекращая, плакал. Есть тоже отказывался. Да и то немногое, что высосал, снова вызвало рвоту.

Далеко не сразу я заметил, что он весь красный, и не просто так кажется горячим. Градусник уверенно показывал цифры за тридцать восемь.

И хотя не было ещё и восьми часов утра, я набрал Упыря.

— Для этой прививки температура, слабость, плач и отторжение пищи нормальное явление. Нужно контролировать температуру, если перевалит за тридцать восемь и пять, вызывай скорую. Но я бы в любом случае уже вызвал бы врача. Даже если всё вроде совпадает с описанием последствий, — явно озаботился Упырь.

— Ладно, я тогда пока смотрю за температурой. И если что, вызываю скорую, — вздохнул я.

Упырь убедил меня не ждать, но приехавшая врачиха, едва услышав про поставленную прививку, чуть ли не наорала на меня, что я мол, дёргаю её без повода. Вообще, мол, я чуть ли не ложный вызов ей устроил.

Мотька уже не кричал, а тихо скулил. Я ничем не мог ему помочь. Решил ещё раз дёрнуть Упыря. Но руки сами набрали цифры, которые казалось врезались в память.

— Дебил, три года прошло, — начал я говорить сам себе, но меня прервал длинный гудок.

— Да, — услышал я какой-то усталый голос.

Похоже она взяла трубку даже не посмотрев на номер.

— Я... Извини, что беспокою. Но ты вроде как понимаешь что-то в детских прививках, — мне хотелось бросить трубку, просить о помощи именно её было противно. Но взгляда на Мотьку хватило, чтобы продолжить описывать ситуацию. — Может, посмотришь, что с пацаном? Я могу подскочить к больнице или домой, куда удобнее.

— С ребёнком, у которого температура? — словно у дебила спросила она у меня. — Диктуй адрес.

— Да я всё там же, в квартире, — отчего-то я испытывал странное чувство неловкости.

— Сейчас буду, — положила она телефон.

Приехала она действительно быстро, минут двадцать-тридцать от силы.

Тщательно вымыла руки с мылом, ещё и побрызгала, какой-то своей приблудой. Она положила Мотьку на диван, раздела и начала осматривать, параллельно, устроив мне допрос.

— У тебя врач ПЕРЕД прививкой не спросил о том, как проходил послепрививочный период в прошлый раз? — хмурилась бывшая.

— Да там и осмотр был за две минуты, — вспомнил я.

— Так, и после прививки, ты потащил ребёнка мотаться с тобой по делам? — смотрела она на меня так, словно большей тупости и представить нельзя.

— А с кем его оставить? У него только я. — Пожал плечами я.

— Допустим, — кивнула она. — А твоя мать, родственники матери ребёнка? Они же тоже там дедушки-бабушки.

— Мать ребёнка обычная шалава, каких при любом расположении как мух на навозной куче, — прямо ответил я. — Она хотела от ребёнка избавиться. Я заплатил ей, чтобы выносила и родила, и забрал. Моя мать и от моего возвращения не в восторге, у неё только личная жизнь наладилась. Она нашла там себе престарелого лошка, вон иной раз и по неделе здесь не показывается. И требует, чтобы я сдал сына в детдом. Но я вроде справляюсь. Его вон вырвало, я приехал, искупал...

— Что ты сделал? — перебила меня она. — Искупал? После прививки?

— Ну а что, его надо было так оставить? — начал раздражаться я.

— Нет, но надо было ограничиться протиранием. В идеале не просто водой, а отваром ромашки, — вздохнула бывшая. — Значит на привычное питание идёт отказ... Сейчас, я напишу. Нужно в аптеку, лучше всего на Щорса, у перинаталки. У мальчика опрелости, и сильно запущенные.

— Чего у него? — не понял я.

— Вот, смотри, — показала она на пах Мотьки. — Воспаление, и кожа уже полопалась.

— У него там постоянно эта краснота, — не понял я.

— Потому что постоянно в памперсе, и редко меняешь. Без памперса мальчик похоже вообще не бывает. Плюс видимо натирает краем. Не все производители их смягчают. Но ничего, справимся и с этим. Я в списке написала, обрати внимание, бепантен нужна именно мазь. Крем сейчас сделает только хуже. — Протянула она мне листок. — И придётся заехать в госпиталь. В детском отделении, я попрошу, чтобы дали, надо спросить старшую медсестру Ольгу Викторовну. Она даст порционное питание. Оно на кисломолочной основе, не будет свёртываться и бродить, как смесь. И будет легче усваиваться. А то выходит мальчишка голодный. Вроде всё, если где-то по пути найдёшь пелёнки девяносто на девяносто или девяносто на семьдесят из мягкой байки, будет сказочно. Если нет, будем обходиться, что есть.

Не пререкаясь я метнулся исполнять все поручения, что дала бывшая. То, как быстро и чётко она обнаружила ещё один очаг проблем меня впечатлило.

Соображая, где купить нужные пелёнки, я набрал Сабира.

— Не теряй времени, езжай в аптеку и за питанием. — Ответил Мавр, выслушав моё объяснение. — Опрелость это не хорошо. У меня Кира очень переживает по этому поводу, поэтому парни постоянно хозяйство выгуливают. Вот только... Если вспомнить твои рассказы о бывшей жене, ты уверен, что доверить ей сына это верное решение? Может позвонить Алине?

— Так она же гениколог вроде, нет? — вспомнил я девочку Шамана.

— Она главврач в большом медицинском центре. Да, она ведёт гинекологию. Но младенцы, которые там родились, по твоему, где находятся? И детское крыло там есть, Влад там недавно кувалдой намахался по самое не могу. — Усмехнулся Мавр.

— Точно! Вот я тупица! — чуть не треснул себе по лбу я. — Но знаешь, в прошлую прививку малой даже почти не плакал. И проблему она сразу поняла. А вредить ребёнку, которому и года нет... Ну не в край же она конченная! А вот про то, что можно к Шаману постучать, я не сообразил.

— Вот тут ты вообще не удивил, — засмеялся Сабир. — Ты всегда делаешь сегодня, а соображать начинаешь через неделю, если конечно начинаешь. Обычно тебе лень башку напрягать.

— Ты что-то такой весёлый стал, — хмыкнул я. — Я уже почти и забыл твою обычную мрачную рожу.

— Так я раньше неженатый был, ходил как идиот на весь мир злился. А сейчас жена, дети, собака жены тут на меня недобро смотрит, слишком громко наверное разговариваю. А в моём доме теперь имеют право повышать голос только мои дети, — голос Сабира был донельзя довольный.

— Ты опять подсматривал, как Кира пацанов кормит? — догадался я.

— Я не подсматривал, я помогал, — поправил меня Сабир.

— Это сам жрал что ли вместо малых? — пришла моя очередь подначивать друга.

Успокоенный на счёт пелёнок, я заехал в аптеку, где забрал весь список сразу, не зря меня бывшая сюда отправила. Потом залетел в госпиталь. Там я встретил знакомую медсестру. Ту, что забирала Мотьку на прививку.

— Елена Фёдоровна, — сам не ожидал, что вспомню её имя. — Здравствуйте. Не подскажите, где Ольгу Викторовну найти?

— Ты смотри! И не хамит, и бахилы нацепил. — Хмыкнула она, вспомнив меня и мой прошлый визит. — Пойдём, провожу.

Ольга Викторовна оказалась полной и улыбчивой женщиной, чей возраст уже приближался к пенсии. И меня она уже явно ждала.

— Вы Рома? — спросила она. — Да, Мариночка звонила. Вот, я приготовила. Здесь на двое суток. Если понадобится ещё подойти придётся. Срок годности сорок восемь часов. А это Марине.

— Опять девочка убежала даже не покушав? — вздохнула рядом Елена Фёдоровна.

— Там вчера парень после операции был. С аварии привезли. Хирурги шесть часов у стола плясали. За ночь его Марина дважды стабилизировала. Утром на руки врачам передала. Сама знаешь, в таких случаях это не быстро. Она и так только часов в десять утра со смены ушла, — рассказала старшая медсестра. — Да вон, у знакомого маленький после прививки сильно температурит и пищу не принимает.