— Да, — засмеявшись приставила ладошку к виску Белка. — Что бы не было, какие доказательства кто бы не предъявлял, и как бы правдоподобно это не выглядело со стороны, сначала я спрашиваю тебя. Обещаю.

— Я тебе сегодня уже говорил, что ты у меня умница и мне с тобой повезло? — засмеялся я, глядя на неё.

Никогда раньше я так быстро не сдавал смену. Припарковавшись около дома, я остановился и поднял голову вверх. Кругом всё было белым, мокрый снег шёл крупными хлопьями, облепляя ветки деревьев и провода.

Но меня интересовал не снег. Я смотрел на окна третьего этажа. Сюда, во двор, выходили окна спальни с балконом и кухни. На кухне горел свет. Значит Белка уже хлопотала на кухне. Губы растянулись в улыбке.

Ещё на втором этаже, поднимаясь на лестнице, по запаху, что просачивался в подъезд я понял, что похоже Белка проснулась засветло.

— Я пришёл домой, в коридор не выходи, — предупредил я.

— Ага, — крикнула с кухни каким-то странным голосом малая. — На антресоли в коридоре не залезать!

— Вот как, — смеясь зашёл я на кухню после того, как припрятал небольшие сюрпризы для Белки. — Мы же вроде подарками уже обменялись.

— Конечно, — потёрлась глазом о собственное плечо Белка. — Но под ёлочку всё равно что-то нужно положить.

— Мдааа, — протянул я, оглядывая полки холодильника, куда убирал купленное пиво.

Небольшие пластиковые контейнеры с порциями охотничьего заливного стояли чёткими рядами. Рядом на плоской тарелке стоял, словно торт, демонстрируя яркие слои, куриный салат с апельсинами. Закусочный салат из копчёной курицы, плавленного сыра и кукурузы. Конечно оливье, куда ж без него. Салат адмиральский. И запечённый мясной рулет с паприкой. А куриные ножки ждали своего часа, чтобы стать "юбилейными".

Рядом с плитой, отдыхали под фольгой мясные кармашки с сыром и грибами, а на самой плите стояла большая кастрюля с пюре.

Белка хлопотала над рабочим столом, как она его называла, замешивая тесто для домашней пиццы.

— Ты всю ночь у плиты? — спросил я, оценив объём и разнообразие приготовленного. — Ты решила на год вперёд наготовить, да?

— Да я понемногу, чтобы не выкидывать. Так, по паре порций, — мотнула она головой, пытаясь смахнуть выбившийся из-под косынки волос.

— Я заметил, — обнял её я, помогая убрать мешавший волос. — А ещё я заметил, что у нас на столе будет ровно всё то, что нравится мне.

— Неправда, вон сёмга кусочками, чтобы пожарить на сковороде и в ящике лежит слабосолёная на нарезку. — Указала мне малая. — Рыбу я больше люблю. И на десерт торт, и конфеты с орешками. Сладости я вообще выбирала, какие сама люблю.

— Малая, а пошли в кроватку, а? — почти мурчал я. — Ну, правда. Ты наверняка уже устала и глазки покраснели. Вечером и пиццу закинем в духовку и рыбу пожарим.

— Да, — кивнула Белка. — У меня и так глаза закрываются. Только мне в душ надо.

— Мне тоже, — развязал я пояс её передника. — Может и в душ вместе? Для экономии времени?

Белка молча кивнула, но вспыхнувшие щёки выдавали её с головой.

Мы спали в одной постели. Я позволял себе запустить лапу под её майку или накрыть попку, пока она спала. Но даже полностью обнажённой я её не видел. Самой большой вольностью, что мы себе позволили, это был тот день, когда она стянула с меня перед сном портки. На этом мы и остановились.

В ванной меня ждал сюрприз. Не желая давать ей время на стеснение или всякие там мысли о правильности происходящего, я целовал её, не скрывая своего голода. Я хотел её до звона в яйцах. Но вот момент. Хотел я именно её, а не просто разрядки.

Её футболка, в которой она кружилась по кухне, полетела куда-то за стиральную машинку, на крышку которой я усадил свою Белку. Мои ладони, ошалев от вседозволенности, метались по её телу.

Живот, талия, плечи, грудь, спрятанная под плотным, спортивным лифчиком, ничего не оставалось без моего внимания.

— Башню рвёт, — хрипло выдохнул я в её губы.

— Я не одета во что-то красивое и пахнет от меня наверное кухней, — прошептала она пытаясь отвести взгляд.

— О! Серьёзно? — хмыкнул я, про себя отметив, что похоже я плохо её целую, раз её такая ерунда заботит. — От тебя ох@ренно пахнет. Сейчас укушу! А шмотки... Да нах@р их.

Домашние штаны, в которых она была, я стянул с неё одним движением вместе с трусиками. Сейчас меня меньше всего интересовало её нижнее бельё. Я и так успел налюбоваться. Меня интересовало совсем другое.

Рука скользнула по гладкой коже.

— Вот это сюрприз под ёлочку, — хмыкнул я, опустив взгляд. — Я смотрю у кого-то планы на новогоднюю ночь от моих не сильно-то и отличались, да?

— Да! — сжала она губы. — Мы уже столько вместе живём... И никак. Я вроде не страшная...

— Стопе, малая! — перебил её я. — Это что за мысли такие, а? Нашлась мне тут страшная, ага. Напридумывала себе.

— А почему тогда? — чуть громче спросила она, почти выкрикнув видимо давно мучивший её вопрос.

— Потому что хотел и хочу, чтобы это было не только моё желание, понимаешь? — сжал я в ладонях её лицо. — У меня башку от тебя рвёт с первой встречи. Но у нас всё... Всё как-то так сложилось, не знаю как и объяснить, правильно что ли. Всё само, одно к другому. Не хотел торопить события, чтобы не потерять что-то важное. Я сам не верю, но с нашей встречи, ещё осенью, сижу на голодовке. Чего ты улыбаешься?

— Терпишь? Или на ручном управлении? — волнения и переживания сменились на личике малой ехидством.

— Эй! Ты где такого понахваталась? — притворно возмутился я и сам заржал.

Одной из тех черт, что были присущи Белке, и привлекали в ней меня, было то, что она не строила из себя не пойми что. Спокойно пропускала мимо ушей мои матюки, могла сама меня подколоть, не падала в обморок от резкого слова. Рядом с ней было комфортно. Строить из себя шибко воспитанного не надо было. Кривляться, как обезьяна в цирке, изображая каблука на минималках, тоже. Ей это было не интересно и не нужно.

Не было нужды и в том, чтобы постоянно думать, что говорить. Белка и сама просто и прямо говорила, если что-то её не устраивало.

— Ничего смешного, особенно зная, как на твоей шее всякие знаааакомые виснут, — протянула она. — Сама видела.

— Ты поэтому резко расхотела ходить танцевать? — хмыкнул я. — На мне же не написано, что я теперь серьёзный семейный дядька. Но даже не думай в ту сторону. Я с тобой. И помнишь, если что, то мы честно скажем друг другу, что пора эту историю заканчивать, и не станем тайком за спиной шашни водить?

— Да, — кивнула она, осторожно прижимая свои ладошки к моей груди. — Но... Я же ничего не могу и не умею...

— Переживаешь из-за этого? — улыбнулся я, поднимая кверху её мордашку. — Я сам покажу и подскажу. И я бы с ума сейчас сходил, думая где и с кем ты опыта понабралась. Знаешь, в вопросах, касающихся тебя, я оказывается жуткий собственник.

Приподнять её и перенести в ванну труда не составило. Пара минут ушла на то, чтобы отрегулировать воду. И я затянул её под струи воды. Целоваться с ней, лаская и ощупывая всё её тело, было той ещё пыткой. Такого напряга я не ощущал, наверное, с тех времён, когда бегал курсантом. Но сознательно растягивал этот момент, получая странное чувство удовольствия от ощущения нарастания собственной неудовлетворённости и того, как всё смелее Белка прикасается ко мне, не скрывая просыпающегося в ней самой желания.

Я то подхватывал её на руки, позволяя чувствовать собственный стояк, то давал ей соскользнуть. И пользовался моментом, чтобы приучить её к своим самым нескромным прикосновениям.

Пар от горячего душа заполнил собой небольшое помещение. Но я не замечал жара, и вода не обжигала. Слишком разогналась кровь, слишком частым было дыхание и пульс сходил с ума.

От смелости собственных прикосновений и от осознания, что Она позволяла их, не боялась, а встречала, раскрываясь на встречу, и с жадностью отвечала, меня трясло как пацанёнка, которому девочка впервые позволила заглянуть к себе в трусики.