— Тоже задаёшься вопросами, что здесь может быть такого ценного, что понадобился сторож и кто возьмёт на работу в прямом смысле буквально вчера освободившегося сидельца? — бросил на него взгляд Влад. — А вот и нужная нам улица. Зелёная. Здесь сады что ли были?

— Нет, — усмехнулся я. — Дома здесь были выкрашены зелёной краской. Здесь жили те, кто без статьи и сроков. Повара, медработники, почтальоны. Приличные так сказать, кто работал на поселение. А вот улица, поперёк которая идёт, она красная.

— В красный дома красили? — предположил Монгол.

— Неа, не угадал. Начальство там местное жило. — Объяснил я. — А вот там на углу двух улиц, если я конечно ничего не путаю, должно быть что-то вроде гостишки для родственников местных поселенцев.

— Там свет горит, вон, угловая комната на первом этаже, и выглядит более жилым что ли, — прикидывал Монгол.

— Этот дом нам и нужен, — сверился с какими-то своими данными в телефоне Влад. — Кто пойдёт с Горой, а кто подождёт нашего сторожа под окном? Он же наверняка резко решит подышать свежим воздухом.

— Окон два, так что пойду я один, а вам придётся блокировать окна, — разглядывал здание я.

В само здание вела одна дверь. Тёмный и вонючий коридор оканчивался дверью во внутреннее помещение, больше всего напоминавшее общежитие, которым по сути и являлось. Сейчас здесь явно было пусто, хотя въевшийся запах дешёвой жрачки и пепельниц подсказывал, что ещё недавно здесь кто-то жил.

Похоже это место по-прежнему использовали как гостиницу. Только кто в здравом уме согласился бы остаться здесь хоть на одну ночь? Даже я, считавший себя вообще неприхотливым в этом вопросе, да и на время контракта никто нам пятизвёздочных отелей не предлагал, испытывал чувство гадливости, идя по узкому коридору, вдоль вереницы простых деревянных дверей.

Из-под последней по коридору двери пробивалась полоска света. Я уверенно постучал по облупившейся деревяшке.

За дверью резко наступила тишина.

— Кто? — хрипло спросили из-за двери.

— Привет из прошлого, — хмыкнул я.

Голос я хоть и с трудом, но узнавал.

— Привет это хорошо, — ответил бывший следак чуть громче, видимо отходил к окну.

— Ну что ж такое, — отошёл я к противоположной стене.

Места было немного, но и дверь здесь была весьма сомнительным препятствием для того, кто умел открывать даже закрытые двери и был чуть покрепче подростка.

Дверь от удара ногой ожидаемо вылетела, повиснув на одной петле. Я вошёл в тесную комнатушку, прокуренную и давно не знавшую что такое уборка. На электрической плитке с двумя конфорками булькал чайник и уже начинала подгорать яичница.

Хозяина в комнате не было, зато было открыто окно, прикинув, кто из побратимов там должен был быть, я усмехнулся.

— Шаман, помощь нужна? — спросил я снимая сковородку.

В комнате и так откровенно воняло ещё и дым от сгоревшей жрачки был явно лишним.

— Да не, мы тут сами. Мы уже передумали и идём обратно, да? — ответил мне Шаман. — Идём-идём.

— Куда? — растерянно спросил бывший следак.

— Секреты разгадывать. Слышал небось, куда идём мы с Пятачком большой-большой секрет. Вот и посекретничаем. — Добавил Монгол. — А телефон твой я пока подержу. А то что-то ты сразу куда-то звонить собрался.

— Ребят, вы наверное что-то перепутали. Если у вас вопросы к кому-то отсюда, то я здесь сторож. И всё. Рабочих, которые вахтой, привозят для разных строек, селят на день, или два, а потом переселяют поближе к стройкам. Вам наверное этот адрес кто-то из них дал? Так я здесь присматриваю, чтобы здание не пустовало. А то бродяги какие заселятся, — частил следак, не узнавая моих побратимов, и оттого заметно успокаиваясь.

Я закрыл окно, в недоумении осматриваясь. Честно говоря, не думал, что ещё увижу вот такое место. Деревянные окна поверх стекла, были заклеены газетами. Зановесок в помине не было. Два одинаковых стола со столешницей книжкой. На одном стояла плитка, на другом стопкой небогатый набор посуды, коробка заварки, пачка кускового сахара. Новый электрочайник здесь смотрелся совсем странно и чуждо.

Стульев не было. Вместо них было две небольших скамейки. У стены стояла железная кровать, какие можно встретить в больницах. Постельные принадлежности хоть и были новыми, но отсутствие даже самых простых наволочек, простыни и пододеяльника, придавало всему неряшливый вид.

Две сумки-баула заменяли по-видимому гардероб.

Пока я осматривался, Монгол и Шаман уже пришли, вернув местного обитателя.

— Гора, ты зачем дверь снёс? — хмыкнул Шаман.

— Да вот, постучал неаккуратно, — повернулся я к вошедшим, наблюдая как меняется морда следака по мере узнавания. — Ну, здравствуйте, гражданин следователь.

Долго оставаться мне здесь не хотелось. Поэтому и выдерживать паузу я не собирался.

— Мне кажется, мы в прошлый раз не договорили. Тупой я, не понял ничего. Может объяснишь? — пытался держать себя в руках я.

— Да нечего объяснять, вызвали на допрос, опросили. До трёх суток имеем право задерживать, — хмурился следак. — Да, напарник мой перегнул. Так и сам видишь, больше уже не работаю. Что сказать. Ну, извини, работа такая была.

— Да я не за себя узнавать приехал. Ты мне о Марине расскажи. О её показаниях, которые ты мне подсунул. И о том, как вы их получили. И откуда у девушки травма головы появилась. Сел-то ты стараниями одной умной девушки по этому поводу, а не из-за меня, — оскалился я.

Зато со следаком творилось что-то странное. Глаза забегали, да и сам он как-то непроизвольно сгорбился.

Шаман перевёл взгляд на меня, я чуть прикрыл глаза, показывая, что заметил эти странные перемены.

— Да я её и не помню. Я же не один дело вёл. Мне её показания принесли, я даже и не знал, что и где. Со слов говорил. Я то дело вообще на три дня получил. До меня его другие вели, потом на меня перераспределили, и почти сразу закрыли, — тем не менее, очень быстро и охотно лились пустые слова.

Даже подозрительно охотно.

— А плохой и несправедливый суд всю вину на тебя повесил, да? — с показным сочувствием поинтересовался Монгол.

— Так я старшим по делу был. И допросы уже под моей ответственностью шли, — ответил бывший следак. — По работе знал, что со следствием лучше сотрудничать. Да и у остальных, жёны, дети. А у меня никого. Жил в малосемейке съёмной. Не сильно от тебя отличался. Поэтому и в сказки, что ты нам тогда лепил, не верил. Не бывает так, что баба поведётся на мужика без денег и жилья. И это я сейчас на морду не очень, а по молодости не жаловался. Так дальше перепихона никогда не шло. А чтобы семья там, заботиться, обед на работу... Ну кому ты втирал?

— Ага, — кивнул я, нарочито веселясь. — Все бабы козлы, это я понял. А коллеги тебе по-дружески помогли. И вышел ты раньше, и намного раньше, как я понимаю. И вон, работку подогнали с жильём, да? Кто ты у нас теперь?

— Сторож стадиона он числится, — пояснил Шаман. — Только стадион в другой стороне отсюда, у заброшенного завода.

— Так рабочих же везут, их селить надо. Вот сюда определили. Мне какая разница? Что там почти развалины караулить, что тут. Здесь поудобнее, — пожал плечами следак.

— Зато смотри какая хрень, — показал мне пластиковый бейдж Монгол. — И звучит солидно. Крыцын Сергей Ринатович, сотрудник службы охраны спортивного комплекса.

— Сергей Ринатович? — удивился я.

— Фамилия материна, Сергеем она меня назвала, с её слов и отчество. Кто это такой, куда делся и существовал ли вообще я понятия не имею, — ответил мне следак. — Что, знакомая ситуация?

— Знакомая. А мать где? — уточнил я.

— Каждый год она уезжала на юга, работать на сезон. Однажды не вернулась. Найти не смогли. Скорее и не искали. Мне тогда было четырнадцать, я попал в интернат. К счастью, именно поэтому и попал в институт, на юрфак. — Не скрывал он.

— По детдомовской квоте? — уточнил Шаман.

— Хоть что-то. Звёзд я не хватал, но на трудоустройство хватило. Только не хера не изменилось. Как была беспросветная унылая жопа, так и осталась. А тогда... Сделка со следствием. Мне терять всё равно было нечего, большая половина жизни истекла. Без последствий та ситуация всё равно не осталась бы. — Заливался соловьём следак. — А так, бээсная зона, нормальные условия, выход по первой же амнистии. Работа непыльная, денежка хоть и не большая, но капает. Жильё.