Вот только окно в этом доме было всего одно, и то закрыто решёткой. Витой такой, покрашенной в яркий зелёный. Но смысл от этого не менялся.

Нас встретила железная сейфовая дверь. Наверное это могло бы быть серьёзным препятствием. Но не для нас с нашим опытом. Шаман уже обложил все петли термитной пастой. Доломать её было делом пары минут. Глеб собственным телом, словно тараном снёс вторую, уже деревянную.

Я ворвался следом, отталкивая к стене тётку в годах. Короткая стрижка каре в стиле Мирей Матье, какие-то квадратные плечи, узкие, почти бесцветные губы и неприятно выцветшие глаза.

Она похоже услышала, как мы ломали двери, и собиралась позвонить. К счастью, не успела.

— Вы кто? Как посмели... - похоже она была уверена в собственной неприкосновенности, или в безграничности власти Стерохина.

— Закрыла рот, крыса, — тихо произнёс Юрик.

Понимание видимо пришло к бабе, действительно напоминавшую крысу, мгновенно. Даже я почувствовал, как её затрясло.

Эта комната была сразу и прихожей, и спальней для этой тётки, и кухней. И похоже, аптекой. В углу стоял целый шкаф.

— Шприцы, капельницы, хирургическая нить... - перечислял Упырь.

Я чувствовал, как у меня холодит затылок... Было без пояснений понятно для чего и для кого всё это.

— Это какой мразью надо быть, чтобы три года спокойно наблюдать за подобным, да ещё и самой прятать последствия? — моя рука всё сильнее сжимала её горло.

— Таблетки, инъекции, — поднял ампулу Дэн. — Половина наименований в больницы поступает по спискам! А тут вот... Не поверю, что посадив девчонку на это, Стерохин ждал от неё детей.

Из комнаты, кроме входной, вела всего одна дверь.

— Ключ, — протянул руку к надзирательнице Юрик.

— Ты ещё б телеграммой за три дня до прибытия известил, — рявкнул на него Глеб, со всей силой или злостью всаживая ногой в деревянную перегородку.

— Конечно, лучше напугать до трясучки грохотом, — огрызнулся Юрик. — А свет здесь так всё время?

Через дверной проём было видно, что помещение по ту сторону тускло освещено. Как бывает, когда из пяти лампочек в люстре горит только одна. Такой свет, который и не помогает, потому что делать ничего не выйдет, но и отдохнуть не даёт.

Я смотрел на эту бабищу, чувствуя как внутри просыпается ледяная ненависть. Я никогда не был Робин Гудом, принимал тот факт, что в жизни, среди людей слишком многое построено на несправедливости. Никогда даже вида не делал, что не понимаю принципов иерархии в обществе. Кто сильнее, тот и забрался повыше. И естественно, сделал всё, чтобы там удержаться. Отнимая при этом то, что должно было достаться другим. Я всегда пожимал плечами, принимая это просто как данность. Право сильного. Сидеть повыше, жрать получше. Всё просто. Стадо диких обезьян до сих пор где-то живёт внутри любого человека.

Но вот такое?

— Какой с@кой надо быть, чтобы знать, что происходит с девчонкой, сидеть её здесь сторожить, и ещё издеваться? Даже в тюрьме свет на ночь выключают, — прошипел я.

— Не думаю, что она скажет что-то важное, — бросил проходящий мимо Мавр.

Я пошёл следом, нужно было посмотреть, в каком состоянии Майя и уходить отсюда, чтобы не мешать бойцам Заура выводить местный клоповник.

А за моей спиной, у стены, осталось валяться тело. Бабища прекрасно поняла, что пощады не будет. Возможно, свернув ей шею, я избавил её от заслуженного наказания. Но если вдруг в доме поймали таракана, или клопа, присосавшегося ночью, то никто же не сажает его просто в банку на пару недель?

Юрик конечно просочился в комнату первым. Но застыл почти у порога.

— Ну, привет, Стрекоза, — вошёл в комнату Глеб, отодвигая в сторону Юрика.

Это движение заставило Юрждецкого очнутся. Он в секунду оказался около сестры и сжал её в объятьях.

— Живая! Живая, — повторял он. — Честно, не верил. Когда понял... А ты живая! Всё, всё закончилось. Смотри, кого я привёл. Узнаёшь?

Он попытался поднять сестру на руки, но что-то заставило ещё не пришедшую в себя девушку вскрикнуть, шумно гремя.

— Это что? — офигел я. — Цепь?

Взгляд девушки заметался между мной, Глебом и Юриком.

— Неет, — сжал её лицо в ладонях Юрик. — Это не кажется. Я сам офигел, когда впервые увидел. Это младший брат Глеба, только попроще и дурак. Но тоже ушёл от жены в сложный момент. Это у них тоже семейное.

Он ещё что-то говорил, постоянно вытирая глаза и как будто выпав из реальности. Я его не слышал. Меня накрыло. Вдруг пришло понимание, что если бы не мать Марины, то вот так в бетонной комнате, на цепи могла оказаться моя Белка. Без надежды на помощь. И это я бы сейчас был на месте Юрика, до последнего не в силах поверить, что она хотя бы жива.

Со стороны и вовсе казалось, что на брата и сестру Юрждицких просто упало какое-то отражение моих пожеланий и угроз самого Юрика.

Упырь, даже не глянувший за всё время в сторону бабищи-надзирательницы, методично обыскивая шкаф и её стол, нашёл ключи.

— Похожи они, — протянул он связку из трёх разных ключей Глебу.

— Зачем? — тихо спросил Юрик, наблюдая за Глебом, подбирающим ключ к замку на ноге девушки.

Мы все делали вид, что не обращаем внимания, что в комнате только кровать, даже на полах лежит голая плитка. А сама она в одной ночной рубашке. Хотя ещё на шее была какая-то цепочка и круглый кулон с бесцветным камушком.

— Я... Я плохо себя вела. Пряталась у двери, нападала, пыталась сбежать. Один раз удалось. Я же научилась лазить по деревьям, тогда в Карелии. Когда мы отдыхали вместе с Улей, — тяжело, словно уже очень давно не разговаривала, говорила Майя. — Но он вернул.

— Кто он? — напрягся Юрик.

— Тихо, это Заур, — прервал всех Влад.

— Там к Стерохину гости подъехали. Осторожнее, — предупредил, наблюдающий за периметром участка Стерохина Заур.

— Много, вооружены? — уточнил Влад.

— Нет. Это Николай Юрждицкий, — уточнил Заур.

— Отец? — прохрипел Юрик. — Это он вернул? Он что... Он знал? Всё это время...

С Юрждицким происходило что-то страшное. Как будто вполне даже нормальное человеческое лицо, даже смазливое, бабам такое точно нравится, вдруг начало само по себе перекраиваться в звериную морду. В морду разъярённого, в крайней степени бешенства, зверя, да так и застыло.

В этом оскале, осунувшемся лице, собравшейся морщинами переносице и диком, горящем взгляде не было ничего человеческого.

— Юрий, — попытался вернуть его в чувство Дэн.

— Не подходи! — рявкнул ему в ответ Юрждицкий и уставился на Глеба. — Ты! Ты мне обещал. Вы все мне обещали помочь Майе.

— Нам не надо это напоминать. Выберемся отсюда и она сразу поедет в больницу. Ей это наверняка нужно. Вот смотри, я уже написал жене, и твою сестру ждут, — протягивал свой телефон совсем обезумевшему Юрждецкому, чтобы тот убедился сам, Влад. — Но с ней же кто-то должен поехать в больницу? Кто-то близкий?

— Он, — кивнул Юрждицкий в сторону Глеба, неожиданно улыбнувшись. — Он обещал её сберечь и защитить. Он сможет, он обещал. Я не смог. Я смог только рассказать, кто ещё может её обидеть.

— Стой, куда это ты собрался? — влез я, видя, что во время разговора Юрждицкий медленно отходит назад.

— Я... Всё исправить. Или что получится. Искупить, — и вдруг на его лицо мгновенно вернулась звериная маска.

Он резко развернулся и с места стартанул с такой скоростью, что почти мгновенно потерялся из вида.

— Мавр, давай сигнал, — рявкнул я и помчался следом, пока этот идиот не натворил дел.

— Вот ведь, помесь зайки и воробушка, редкий зверь заёбушка, — соображал я на бегу, куда сворачивать. — Где только этот мозгоклюй восьмидесятого так бегать навострился? В сборную бы шёл. С этим, Болтом бы рекордами мерялся.

К счастью, сам я тоже Тортилой не был. Да и точно понимал, что Юрик рванул в дом Стерохина. Дом вскоре стал хорошо виден. Как и Юрик на пороге.

Ему открыли дверь, и он просто ввалился в дом, набрасываясь на кого-то. Когда я подскочил, дверь оставалась открытой. Всё происходящее внутри, было прекрасно слышно снаружи.