Меня привезли в отдел, посадили на стул в узком коридорчике и сказали ожидайте. Мол, вызовут, как только следователь освободится.

Я всё больше себя накручивал. Охраны никакой, не считать же пару замученных толстяков на входе за охрану? Да и те за стеклом и решёткой. Они пока из своего закутка выйдут, я например, на другом конце города буду.

Документы не забрали. Да даже нигде не отметили, хотя вроде как должны были те самые толстячки занести серию и номер паспорта в специальный журнал ещё при входе.

Это меня здорово напрягало. И чем дольше я сидел, тем больше начинал бояться. Что такого случилось с Белкой, что меня не просто известили, а напрягли свои задницы, чтобы привезти меня в отдел?

Я сам пытался догадаться. Вроде малая сегодня должна была быть на работе. Значит какой-то укурок либо влез в магазин до открытия, либо прямо во время работы. Либо местные охранники правопорядка напортачили при задержании, и теперь нужно... А вот что нужно я придумать не мог. От одной мысли, что похоже Белку как-то зацепило, раз понадобился я здесь, видимо, чтобы забрал, внутри просыпался готовый разнести здесь всё к х@рам отбитый на всю голову наёмник.

Время уже прошло достаточно, отдел почти опустел, я уже сам останавливал проходящего мимо мужика, что меня привез с расспросами.

— Заканчивают оформлять показания, — каждый раз звучало в ответ.

Наконец-то в коридор выглянул крепкий на вид парень, примерно мой ровесник. Что-то такое странное мелькнуло в его взгляде, но я не придал этому значения. Меня волновало что случилось с Белкой.

— Проходи, — кивнул он мне.

Я зашёл и огляделся. Помещение было узким и маленьким. Два стола стояли впритык друг к дружке по длинной стороне, и подпирали подоконник. Вдоль короткой стены напротив окна, и части соседней стоял даже не шкаф, а железные полки, как в больничной регистратуре.

Вплотную к боку этих полок кто-то придвинул железный сейф. Прикинув, что выходя из-за стола, следак каждый раз должен отодвигать стул и всё равно похоже регулярно налетал на достаточно острый угол сейфа, я ему даже посочувствовал.

— Почему так долго? — начал я, не дожидаясь, когда хмурый следак начнёт объяснять в чём дело.

— А вы куда-то торопитесь? — поднял он на меня злой взгляд каких-то мутных глаз.

Вообще следак производил неприятное впечатление. Очень худой до заломов на щеках, с желтовато-серой кожей и мелкими зубами, делавшими его похожим на старого и явно болеющего хорька. Да ещё и большие залысины не добавляли ему красоты.

А так... Маленький, полутёмный и пыльный кабинет, ушатанная в хлам допотопная мебель, уставший и злой следак в растянутом свитере поверх несвежей рубашки, запах старой бумаги, пота, пыли, забитой окурками банки и легко узнаваемый запах старого помещения... Просто наглядная демонстрация всратой по самое не балуй жизни и словосочетания "беспросветная безнадёга".

— Тороплюсь. Я уже полдня не в курсе, что с моей женой, — находиться здесь не хотелось.

— Женой? Интересное кино. А вот судя по странице семейное положение в вашем паспорте, никакой жены у вас нет. — Показал мне мой паспорт на упомянутой странице следак.

— Хорошо, гражданский брак, сожительство, — терял терпение я. — Что с Мариной?

— Да хорошо с ней всё, не ссы, — усмехнулся второй. — Отдыхает. На Бали или ещё где. Сейчас уже наверное в самолёт садится с матерью и женихом. У состоятельных людей очень модно сейчас свадьбы отмечать на каких-нибудь Мальдивах.

— Чего? — не воспринял я этот бред.

— Хорош тут строить из себя, — швырнул ручку на стол следак. — Рассказывай дружок, как втёрся через койку в постель к состоятельной мамаше с дочкой, и потрахивая обеих, нагрел их на внушительные суммы. Всё бы ничего, да деньги это были не их, и даже не их высокопоставленных партнёров по бизнесу. Это были бабки на госзакупку. А главное, не забудь рассказать, как фуфло под видом лекарств через аптеки тёщи-любовницы толкал. Где брал, кто поставлял. Подельники твои, имена, адреса...

— Ты е@нулся или е@банулся? — ох@ел я от таких предъяв.

— Повтори, что ты сказал? Ты не в том положении, чтобы огрызаться, — подскочил следак.

— Да успокойся, — кивнул ему второй. — Он просто не в курсе, что лавочка прикрыта. Вот, послушай. Тут интересные вещи твоя вроде как жена рассказала. Очень интересные. И вот ей я лично верю, а тебе пока нет.

Он достал небольшой диктофон, похожий на плеер, и включил запись. Я слушал и отказывался верить собственным ушам.

— Что это? — не понимая вообще, что за сюр происходит, спросил я, переводя взгляд со следователя на, как я понял, опера или помощника следака.

— Показания, — устало вздохнул опер. — Положено так, на бумажном носителе и аудио. Иной раз ещё и видео прилагаем. Ну, это если обыск там или осмотр места преступления.

— Вот тебе показания одной из твоих любовниц. Жены, как ты говоришь, — пододвинул ко мне несколько листов формата "а-четыре" следак.

Мои глаза просто впились в подпись в конце и большую синюю печать, подтверждающую, что это не просто бумажка не пойми откуда взявшаяся, а документ.

— Бред, это какой-то бред, — не верил я.

— Послушай ещё раз, — поставил на повтор опер. — Показания мы сами написали, подпись подделали. Голос-то узнаешь?

— Да, узнаю, — кивнул я, повторно слушая ту дичь, которую говорила на записи Марина.

Мне вернули телефон. Смотрели, как на идиота, пока я раз десять набирал номер Марины.

— У них билеты были на самолёт. Мы обеим ещё и справку выдали, что выезд у них открыт и вопросов к ним нет. Или просто симку выкинули, — вздохнул опер.

— То есть нет? Проблемы в аптеках, владелицей которой является мать Марины, — удивился я.

— А ты на это и рассчитывал? — злился следак. — Не выйдет.

— Да брось ты, — махнул ему опер. — Ром, такое дело... Виноватый же должен быть, да? А они, ни мать, ни дочь, виноватыми быть не могут. Так нам начальство сказало. Сам понимаешь, известная в городе фамилия, весьма успешная и, чего уж там, богатая семья. А ты, ну, хр@н с горы. И показания обеих против тебя. Я тут с тобой не в доброго полицейского играю. Даже не рассчитывай выйти из этого дела без проблем. Если хочешь эти проблемы минимизировать, то хочется тебе или нет, а сотрудничать со следствием придётся, и это единственный выход.

— А оно надо, его сотрудничество? — хмыкнул следак. — И так всё явно. Работает охранником в ТРЦ. А машина? Недавно куплена. Подарок наверное, к Новому году, да?

— Машина куплена в кредит, — словно оправдываясь ответил я.

Все эти разговоры не давали сосредоточиться, собрать мозги в кучу и хоть попытаться что-то сообразить. Хоть что-то. Голос Марины на той записи оказался кувалдой, что неожиданно прилетела мне по затылку. Этот голос я точно узнаю. Но выражение, интонация, тон...

Только раз я слышал от неё что-то похожее. В тот день, когда приходила её мать на квартиру.

— Кредит? — словно удивился следак. — Давай проверим. В каком банке ты брал кредит?

— Марина на себя брала, мне никто такой займ бы даже не одобрил, — произнёс я.

— Марина Леонидовна? Та которой восемнадцать только стукнуло? — растянулся в издевательской улыбке следак. — А может её мать дала денег ТЕБЕ на машину?

— Я её мать видел два раза в жизни, — вспылил я. — И оба раза посылал её на х@й.

— А она послушно ходила, — заржал опер. — Пацан, ты сам себя закапываешь. Ладно. Где, когда, при каких обстоятельствах вы познакомились с Мариной Леонидовной?

— В кафе, она подошла познакомиться, — опустил я подробности с её предложением. — Я зашёл пива попить, она потанцевать.

— Вот. — Откинулся на спинку кресла следак. — Ладно я, рожей не вышел, да и возраст уже не тот. А ты вот регулярно пиво хлещешь. Часто к тебе знакомиться подходят единственные дочери местных миллионерш?