Я вспомнила слова Алины, что семье позарез нужен толковый педиатр. Доказательство её слов сейчас бурно что-то выясняло среди кучи игрушек.

— А кто это там так робко прячется у порога? — заметил меня глава этой семьи дедушка Афзал, своё отчество при знакомстве он говорить наотрез отказался.

— Она места себе не находит, переживает, — приобняла меня Фируза.

Она хоть и была младшей здесь, но умудрялась всех заметить, всех помнить и для каждого находить пару минут. Я видела её второй раз в жизни, но как будто уже давно знала.

— А я думал, может, чувствуешь себя неловко, или сказали что не так по случайности, — дедушка улыбался, но смотрел очень внимательно.

Я присела на край детской кровати-игровой, чтобы загородить пустой край. Всё же лишних шишек детям не хотелось.

— Я действительно переживаю. Чувствую себя виноватой, ведь сегодня всё началось с меня, — прямо ответила я, выложив свои мысли.

— Нет, ты совсем не права, — не согласился со мной дедушка. — Ты берешь на себя ответственность за чужую злобу. Твоей вины здесь вообще никакой нет. Началось это всё совсем не сегодня. И если присмотреться, то видно, что все ниточки переплелись не случайно. Однажды нас уже пытались уничтожить и это почти удалось... Но оставшиеся корешки дали новые, сильные побеги. И тот, кто пришёл сюда сеять зло, сам сплёл ту самую первую ниточку, что начала связывать эти побеги. Сегодня этот глупец, кем бы он ни был, просто решил в очередной раз проверить, сможет ли он снова нас выжечь, как сорную траву. И попробовал напасть издалека. Вот только он похоже совсем не знает, что такое настоящая семья.

— Когда задевают одного, отвечают все? — поделилась я своей догадкой.

— Конечно, — кивнул дедушка. — А ещё... В настоящей семье нет чужих. Всё одинаково важны. В настоящей семье не бывает так, что вот это твоя беда, а меня она не касается. И слабых мест нет. Потому что все берегут друг друга.

— Моя! — вдруг громко заявил Мотя, успевший заползти ко мне на колени.

— Да? — удивлённо спросил его дедушка Афзал. — А папа твой по этому поводу, что думает? Насколько я знаю, он вообще-то уверен, что это вы его. Марина, а чего это ты засмущалась?

— Радуется, что вы не воспринимаете Матвея для неё чужим мальчиком, — вместо меня ответила Милана. — По этому поводу было много споров. К счастью, в прошлом.

— Глупость какая, — отмахнулся дедушка. — Такова женская доля или участь. Рано или поздно, каждой женщине приходится принимать чужого мальчика разной степени воспитанности. Иногда такие экземпляры попадаются, что вон, как моей бабушке, пришлось моего деда кнутом воспитывать.

— Какой отважный чужой мальчик, был ваш дедушка, — грустно вздохнула Фируза. — Кнута не побоялся. А тут вот и сладостями не заманишь на воспитание!

И такое у неё при этом было лицо, что не засмеяться было просто невозможно.

— Уже очень поздно, дети уже заполуночничали, — напомнила нам всем Зарина. — Надо попытаться их уложить. А то вон, разгулялись совсем.

Мы все с ней согласились, но наши планы нарушили почти одновременно начавшие приходить уведомления с очень похожими словами.

— Всё хорошо, заканчиваем. Осталось прибраться. Не волнуйся, ложись спать, — прочитала я вслух.

— Да, Амиран тоже написал, что всё в порядке, — кивнула мне Милана.

Зарина подтверждать ничего не стала просто вздохнула с явным облегчением.

Кира, прочитав послание от мужа, заметно засмущалась.

— Мдааа, а вот старому дедушке никто написать, чтобы не волновался, почему-то не хочет, — показательно обиделся дедушка Афзал.

Словно услышав его слова, его собственный телефон выдал несколько коротких вибраций. Он прочитал, улыбаясь. Но мне показалось, что улыбался он для нас.

На секунду всего его лицо застыло, разом стерев образ добродушного дедушки. И улыбка снова вернулась на его лицо.

Чуть позже, спускаясь за водой для Матвея, я услышала короткий разговор между ним и мамой Кайрата.

— Они нашли его? — тётя Фира спросила дедушку Афзала.

— Того, кто управлял Багаевым и выродком Расимом, да, — в этом голосе не было улыбки и радушия, в нём звенел металл.

— Молюсь, чтобы его смерть не была лёгкой, — жёстко произнесла Эсфирь Марковна. — Значит, все закончилось? Спустя столько лет...

— Нет, расслабляться нельзя, Фира. Мальчикам ещё только предстоит вычищать тот клоповник, что расплодился здесь за это время. — Не согласился с ней Афзал. — Ещё как минимум несколько дней семья будет на осадном положении. Загнанная в угол крыса куда опаснее и изворотливее, чем обычно.

Я поднялась в комнату, что стала нашей на время прибывания в гостях у Сабира и Киры. Матвей тихо сопел, спрятав ладошку под подушку. Чувствуя, что не усну, я подошла к окну.

Где-то там, в ночной темноте, Рома и его побратимы, вели собственную войну, защищая нас. Не смотря на то, что ему самому пришлось не просто. Я видела его лицо, видела, как опухла его рука. Но он даже не задумался, что нужно задержаться. Чтобы хотябы руку посмотрели. Рискуя сам, он создавал спокойное и безопасное будущее для нас. Для меня, Матвея, для... Для нашего будущего малыша.

И только от меня зависит, приму я предложенную им жизнь или нет. Как и то, кем я в этой жизни стану.

— Ма? — Мотя отчего-то проснулся и сидел на кровати, сонно хмурясь.

— Да, маленький, мама рядом, — обняла я малыша, впервые сама себя назвав его мамой.

Ведь как показывал пример Миланы и Карины, главным в этом вопросе были совсем не кровные связи.

Засыпала я с мыслью о том, что Рома и его братья, не задумываясь встали на мою защиту. Что рискуя собой завоёвывают мой покой и безопасность. Какие ещё нужны доказательства того, что я наконец-то нашла своё место.

И для этой большой и сильной семьи я тоже важна и ценна. Вспомнила то чувство зависти, которое испытала, когда узнала об Алине.

— Вот и я стала хорошей и достойной, — улыбнулась я в темноте. — А ещё, кажется, мои девчонки тоже скоро станут частью этой семьи.

Марина.

Роман вернулся только под утро. Я сама не поняла, что меня разбудило. Просто внезапно открыла глаза, как будто и не спала только что.

Из окна нашей комнаты была видна только небольшая часть от внутреннего забора дома Сабира до небольшой площадки перед самим домом. Проезжающие одна за другой в предрасветной тьме большие тёмные машины отчего-то не пугали. Весь этот хищный и агрессивный вид рождал только ощущение надёжности. А свет фар, прорезавший темноту казался тёплым и успокаивающим.

Уже дома, значит всё хорошо.

Я тихо выскользнула из комнаты и поспешила вниз, ко входу. Мужчины зашли тихо, молча.

— А вы чего не спите? — удивился Рома, окинув взглядом нас, уже ждущих у порога.

— Неопытный, — фыркнул Заур.

— Глупый, — ответил ему Сабир, направляясь к Кире. — Ничего, скоро всё поймёт и не будет глупостей спрашивать.

Амиран ничего отвечать не стал. Он вообще удивил меня, сначала поцеловав подол домашнего платья Миланы, потом руки, с заметной нежностью погладил живот и только потом обнял подругу.

— Переживали и ждали домой, — ответила я Роме за всех.

— Тебе же волноваться нельзя, помнишь? — обнял он меня прямо при всех и зарылся лицом в мои волосы. — Пахнешь так вкусно, так бы и стоял бесконечно.

— Тебе отдохнуть надо, — пропищала я, смущённая такими откровенными комплиментами.

— Да, мы ненадолго, покемарить и дальше, до ума порядок наводить. Сейчас в топку закинем чего-нибудь и пойдём к ребятам в охранку, кости по свободным комнатам кинем, — предупредил меня Рома.

— А почему не с нами? — нахмурилась я.

— Да чтобы не мешать, — ответил он. — Сейчас пока приду, пока в душ, пока улягусь... Вас и разбужу. Нормально не отдохнёте. И потом, Мавр вообще не любит толпу у себя в берлоге. Влад рассказывал, что у него аж зубы скрипели, пока сюда приходили, чтобы здесь очень-очень-очень быстро порядок навести.