Алекс решил, что этот день они тоже будут праздновать наравне с годовщиной. День их большого счастья.

Они за руку пошли по Большому проспекту. Дошли до любимого грузинского ресторанчика. Заказали обед. Впервые за последние дни Тори нормально поела. В неё даже поместился десерт.

То, что выбор клиники для ведения беременности - дело непростое, Алекс убедится почти сразу. Тори, ни разу не сталкивавшаяся с изнанкой медицины, всё-таки в Москве дядя Шура - медицинское светило, пошла вставать на учёт в той поликлинике, к которой относился университет.

Алекс примчался с занятий забирать оттуда аж икающую от рыданий Тори. Она даже пересказывать ему не смогла, что и каким тоном ей успели наговорить. И про возраст, и про то, что ребёнок будет больным, и про немцев до кучи.

В Тори сработали неведомые ей до этого момента механизмы. Она теперь поняла, как это - рвать за своих на британский флаг. За своего малыша, за мужа, за свою семью она ринулась в атаку. Никогда в своей жизни Тори так не кричала. Подняла на ноги всё руководство и написала три разные жалобы. От ярости переходила с русского на шведский и обратно. Кончилось тем, что перед ней извинились. И она даже остановила мужа, рвавшегося "разобрать эту халабуду вдребезги и напополам".

Но самый главный трофей она из этой битвы всё-таки вынесла - черно-белый квадратик УЗИ-снимка. На нем был их с Алексом малыш.

- А он кто? Мальчик? Или девочка, - Алекс не сводил глаз со снимка.

- Пока рано. Не видно. А ты кого хочешь?

- Я хочу его, - Алекс ткнул пальцем в снимок, - Он же всё равно уже кто-то. Мальчик или девочка. Уже точно. Надо только подождать.

Тори подумала, что лучшего ответа и представить себе сложно.

Пока они разглядывали снимок, в голову к Алексу пришла идея. Всем родным и друзьям ушло сообщение: "Увидимся в декабре". И первая фотография малыша.

Первым среагировал Игорь. Каким-то образом отпросился домой среди недели. Примчался с букетом.

- Ну, братцы, вы даёте! Рвете подмётки! Ай, молодцы! Дядькой снова буду!

Когда прошёл первый испуг и шоковое состояние от их нового статуса родителей, нужно было разбираться с текущим делами и как-то планировать жизнь с учётом скорого появления малыша.

Начали с того, что нашли хорошего врача для ведения беременности. Тут помогла бабушка Елена Васильевна Кузьмина. Доктор оказалась чудеснейшая. Главной её рекомендацей было - много положительных эмоций и для мамы, и для папы.

На майские праздники Алекс, Тори и Игорь выбрались в Москву. Приехали сначала к Кузьминым. Но Лёля тут же выдала Алексу и Тори ключи от квартиры на Филях.

- У вас в семье свои порядки, а к нам в гости - хоть каждый день.

Игорь остался у родителей.

- Чего-то я вам, сиятельства, завидую. Вы, типа, взрослые. Потому как семейные. А я вроде как дитё. Хоть борода и растёт.

Весенняя Москва была сейчас такая родная и знакомая и одновременно совершенно новая.

- Это потому, что пока нас не было, бордюры из зимней коллекции успели поменять на летние, - пошутил Алекс.

- Я думала, что ты бордюры поребриками назовёшь, - улыбалась Тори.

- Между прочим, это разные вещи, я специально узнавал. Бордюр находится на одном уровне с тротуаром, а поребрик - выше.

Тори казалось, что Москва чуть-чуть ускорилась с того времени, как она уехала. Или она сама замедлилась. На глаза почему-то стали чаще попадаться семьи с маленькими детьми. Было интересно наблюдать, как по-разному ведут себя родители.

Пообщавшись с только что родившими Комиссаровыми, Тори и Алекс увидели, что жизнь с крошечными ребёнком совсем не похожа на страницы глянцевых журналов для будущих родителей. Это при том, что их Машка была здоровой, спокойной и жизнерадостной.

На один день Тори и Алекса зазвали к себе на дачу Склодовские.

- Чую, сейчас мне Владимир Максимович поотрывает всё, что выступает за прочный корпус, - сказал Алекс, садясь за руль.

Они подъехали к знакомому забору. Алекс помог жене выйти из машины.

- Ты знаешь, - Тори глянула на мужа, - А мне кажется, что ругать нас с тобой не будут.

Навстречу им по дорожке уже спешили хозяева. Было заметно, что Владимир Максимович ещё бодр и силён, насмотря на возраст. А Людмила Викторовна как всегда элегантна и энергична.

За столом с самоваром их стали расспрашивать обо всём. Сначала об учёбе. Алекс изгалаг подробно. Склодовскому было интересно, насколько обучение гражданских штурманов отличается от военных коллег.

- Тори, детка, как ты себя чувствуешь? - осторожно спросила Людмила Васильевна.

- Всё хорошо. Доктор говорит, надо много радостей. Ну и витамины всякие.

- Когда у тебя срок?

- Конец ноября - начало декабря.

- М-да... Перед сессией?

- Да, но можно успеть сдать досрочно. Если чуть-чуть напрячься.

- Напрячься? Ох, надо ли?

- Зато потом будет время аж почти до двух месяцев.

- Знаете что, ребята, мы с дедом тут посоветовались. Его как раз с ноября по май зовут читать лекции в академии Кузнецова. Раз в неделю, правда. И можно было бы ездить из Москвы. Но это он сам решит, как ему удобно. А я перееду с сентября. И чтоб никаких нянек моему правнуку! Сами разберёмся.

Тори с Алексом только глазами могли моргать. Они ждали какой угодно реакции. Но им опять и снова подставляли плечо.

Летние сессии оба сдали досрочно. Алексу ещё предстояла двухнедельная практика. Тори наотрез отказалась ехать в Москву одна. Петербург купался в белых ночах. Июнь выдался жарким и душным. Но Тори никуда не сдвинулась.

И дождалась. Алекс приехал из порта. Худой, загорелый, с разбитыми руками.

- Тори, прости, я сначала мыться. Там с гигиеной был бардак. Ветрова на них нет.

Алекс отмокал в ванной и мылся почти час. Чуть не уснул под тёплым душем. Но выйти к жене и прикоснуться к её пока небольшому животу грязными руками было просто невозможно.

Тори впервые за все эти недели спокойно уснула, даже не закрыв тяжёлые шторы, чтобы устроить в комнате полумрак.

Алекс же долго лежал без сна, сжимая в объятиях свое сокровище. Теперь он точно на каникулах. Они напланировали кучу поездок. Но он готов отменить любую, если Тори вдруг будет как-то не так себя чувствовать.

Сначала ехали в Москву. К родителям. Оттуда первым по плану стоял, как ни странно, Стокгольм. Оказалось, что в завещании Веры Свенссон было упоминание какого-то шведского адвоката, с которым следовало связаться после достижения Викторией совершеннолетия.

Алекс никак не мог понять, что не так. Тори переодевалась уже четвёртый раз. Они никак не могли выйти из дома, хотя собирались просто пройтись по парку.

- Что случилось? - он обнял жену, мягко прижав к себе, - О чем ты переживаешь?

- Скажи, я толстая?

- Ты? Нет, конечно!

- Это ты так специально говоришь!

- Тори... Ты не толстая. Ты беременная. И безумно красивая. Хочешь, поедем купим тебе новые наряды.

- На бегемота?

- Ну что ты, родная. Ты поправилась на четыре килограмма. Я видел целый отдел для будущих мам. Хочешь?

Тори кивнула. Но сомнения всё ещё терзали её. Тело становилось непривычным. И мысли, что она может разонравиться Алексу, приходили в голову. А ещё Тори нервничала по поводу предстоящей поездки в Стокгольм. Она не была там, кажется, уже очень давно. Хотя прошло всего три года. Но событий, произошеших за это время, может хватить на несколько жизней. Так сильно всё изменилось.

В Стокгольм они летели бизнес-классом. У Тори был полный чемодан новых вещей. Удалось её наконец убедить, что и беременной она прекрасна.