Алекс только кивнул.

- Итак, сыновей у Феликса фон Ратта было двое. Мой старший брат Вильгельм морю предпочел авиацию. Он вообще любил скорость и риск. Водил мотоцикл и вот самолет. А к морю относился настороженно. Он был тяжело ранен на Западном фронте еще в самом начале Второй мировой. Провалялся по госпиталям. Уже после отчаянно хотел вернуться к полетам. Но не судьба. Он ушел молодым. Кортик отец передал мне, как только я поступил в Морское училище. Тогда туда брали только потомственных военных. В России, кстати, тоже было такое правило. Став лейтенантом, я попал служить на новый линкор "Бисмарк".

Барон сделал паузу. Воспоминания о собственной молодости явно давались ему труднее, чем рассказ о жизни отца.

- Ты потом, когда вырастешь, прочитаешь многое о той войне. Война не бывает красивой. Это всегда боль. Стрелочки наступлений на картах в учебниках - это всегда огонь и смерть. Линкор "Бисмарк" совершил свой единственный поход. Успел утопить в Датском проливе гордость бритов - линейный крейсер "Худ". Не знаю почему они его считали гордостью флота. Англичане охотились на нас трое суток всем флотом. И потопили.

Алекс не удержался - ахнул.

- Мой мальчик, это было очень давно. Некоторые выжили. Англичане подобрали всех из воды. Мне очень повезло - я остался жив. Хоть и пришлось купить в Англии эту трость. И могу видеть своего правнука, который собрался стать моряком.

Алекс зашмыгал носом. Нет-нет, плакать он не собирался. Так само вышло.

- Чтобы у тебя не осталось совсем горького послевкусия, вот тебе еще история, - герр Вальтер улыбнулся, - Уже когда началась война, матросы пронесли на борт "Бисмарка" кота. Такого обычного черно-белого пушистого кота. Когда наш линкор был затоплен, кота подобрали английские моряки и взяли на борт эсминца «Казак». Я читал потом, что они назвали кота Оскаром. Так вот эсминец через пять месяцев был торпедирован и затонул. Но кот снова выжил. Его вместе с уцелевшими членами экипажа подобрал авианосец "Арк Ройял", который тоже затонул. Кота прозвали Непотопляемый Сэм. Он прожил долгую кошачью жизнь, но уже на берегу. Не грусти, мой мальчик. Жизнь полна сюрпризов!

Каждый день до отъезда в Москву Алекс открывал чемодан и доставал кортик. Он был в очень красивых ножнах. Сложный рисунок хотелось не только разглядывать, но и трогать.

Потом он брал немецкую энциклопедию и читал. Норма - одна статья в день. Иногда приходилось обращаться к отцу за разъяснением смысла того или иного слова. Дергать по таким пустякам прадеда Алекс счел неправильным.

Кортик отцу тоже, естественно, показал. Йохен фон Ратт сначала удивился.

- Не рановато ли для таких решений.

- Но я точно знаю, что стану моряком! - горячился Алекс.

- Что ж, тогда нам стоит подумать о том, как переправить твою новую собственность в Москву.

- Как-как... В самолете, конечно, - Алекс не понял, в чем сложность.

- Боюсь, что такую вещь нельзя везти в самолете просто так, без специальных документов.

- Так что, придется его оставить здесь? - Алекс очень расстроился. Он-то уже намечтал себе, как покажет кортик Игорю, и какое впечатление на друга это произведет.

- Холодное оружие - это не только красивая вещь. Это большая ответственность. Как будущий морской офицер, ты должен понимать меру опасности любого оружия.

Алекс только глазами хлопал. Неужели ему придется наслаждаться обладанием семейной реликвией только в замке?

- Давай мы вместе посоветуемся с дедушкой, как лучше поступить.

Фридрих фон Ратт выслушал внука. Улыбнулся.

- Что ж, я подозревал, что ты все-таки в нашу породу. Мы попросим семейного юриста приехать утром,- предложил он, - И ты расскажешь ему о проблеме.

- Я? Сам?

- Алекс, это твоя вещь. Хочешь повезти ее в Москву - надо решить вопрос. Фон Ратты не отступают перед трудностями.

Всё оказалось не так уж сложно. Но у Алекса аж ладони вспотели, пока он объяснял серьезному лысому дядечке в очках, что теперь ему принадлежит кортик Феликса Августа Маркуса Иоганна фон Ратта. И этот кортик нужно по всем правилам провезти в самолете Мюнхен - Москва.

Кортик летел, как выяснилось, в кабине пилотов за бронированной дверью. Его фон Раттам отдали на таможне. Сыну Йохен не стал рассказывать, что художественной и исторической ценности вещь не представляет. Самый обычный кортик морского офицера начала двадцатого столетия. Так и было написано в документах. Для Алекса этот кортик ценен не стоимостью, а фактом принадлежности к династии.

В первый же день в Москве Алекс засобирался.

- Тебе не терпится показать кортик Игорю? - сразу понял его мысли отец, - Постарайся не хвастаться. Гордость за предков - это прекрасно. А ставить себя выше другого - такая себе доблесть. Понял?

- Понял, пап. Это же пока не я моряк. А Феликс Август Маркус Иоганн фон Ратт. И Вальтер фон Ратт.

- Твоего прадеда полностью зовут несколько длиннее, - рассмеялся Йохен, - Если честно, то у прадеда Феликса знал только первое имя.

- Если у меня будет сын, у него не будет столько имен, - буркнул Алекс.

- Ты будешь смеяться, но твоя мама взяла с меня слово, что у наших детей будет максимум два имени, - потрепал сына по голове Йохен.

А Алекс сразу подумал, что это будет хорошая шутка в школе. Вот спросят его, как зовут папу. А он - Йоханнес Сигизмунд Клаус фон Ратт. Тогда спросят, как зовут маму. А она - Кира Виолетта Каролина фон Ратт. После этого, правда, вряд ли спросят, как зовут дедушку.

Мама Игоря тетя Лёля была лучшей подругой матери Алекса. Мальчишки с самого раннего детства росли вместе.

Сейчас в квартире Кузьминых Кира и Леля мирно пили чай на кухне. У маленькой сестренки Игорька Сонечки был тихий час. А Алексу и Игорю как почти совсем взрослым позволили не ложиться, а тихо поговорить в комнате у Игоря.

- Только не думай, что я хвастаюсь, - заранее предупредил Алекс, - Прадедушка сказал, что у нас в роду адмиралов не было, только бароны. Вот. Смотри. Это был кортик моего прапрадедушки. Он был моряком на "Гёбене". Это такой крейсер. Я покажу на картинке. Потом прадедушки. Он служил на линкоре "Бисмарк". А теперь он мой, представляешь? - Алекс открыл коробку, ловко щелкнув двумя замочками.

- Ого! - только и мог сказать Игорь Кузьмин.

Они сидели голова к голове над немецкой энциклопедией. Алекс читал по-немецки, тут же переводя на русский. Первыми нашли, конечно, "Гёбен" и "Бисмарк".

Алекс и Игорь пошли в ту же школу, в которой работали их мамы. Кира Витальевна вела иностранные языки, Ольга Владимировна - математику. Так взрослым показалось удобнее. Дети всегда в поле зрения. Особенно такие, как Игорь Кузьмин и Алекс Ратт. Их передавали из рук в руки. То одна мама освобождалась раньше, то другая. Одноклассники немного завидовали. Но на самом деле завидовать-то было нечему - контроль над мальчишками и их учебой был усиленным.

Летом любимым местом обоих была дача Кузьминых - почти полгектара леса в Подмосковье. Невероятное раздолье. В выходные там часто собиралась "большая семья" - так называлась компания друзей хозяйки дачи - Ольги Владимировны Кузьминой, которую близкие звали просто Лёлей.

Несколько семей - Кузьмины Леля и Шура с младшими детьми Игорем и Сонечкой, Ратты Кира и Йохен с Алексом и Вашкины Дарья и Федор. Их взрослые дочери Света и Рита, как и Катя Кузьмина теперь уже с мужем, иногда все же приезжали на старую дачу. Здесь нравилось всем.

Мальчишки носились по участку с самого утра и до темноты, иногда заскакивая в дом попить и утащить что-то из еды в свой шалаш, построенный при помощи пап в глубине участка. Казалось, что папам и самим очень нравится это сооружение, что стоило опасаться конкуренции.