- У тебя деньги есть? - каждый раз тихо спрашивала Катя. И независимо от ответа Тори, совала ей в сумку купюры. Отбиваться было бесполезно.

Петербургский ноябрь по хмурости может вполне соперничать с Североморским. Солнце поднимается над горизонтом совсем ненадолго. Под ногами каша из снега и льда. Ветер всегда в лицо. Настроение в будни вставать по утрам в одиночестве - почти на уровне нуля. Несколько раз Тори позволила себе проспать первые пары. Совсем не было сил. Полное ощущение, что вот-вот и она свалится с температурой.

На занятия она всё-таки попала. Но день сразу не задался. Контрольную по геометрии она неожиданно написала очень плохо. Коллоквиум был уже на следующей неделе. Допуск к зачётной сессии.

Готовиться качественно не вышло. Всё выходные она таки пролежала пластом. Температура была не высокая, но голова ничего не соображала, как чугунная.

Приезжала Катя, делала ей морс. Дала кучу указаний Игорю и Алексу и умчалась - у неё болел Сашка.

- Док, Ваш выход. Говори, что делать.

- Симптоматическое лечение, - Игорь обеспокоенно глянул на Тори. Это был не теоретический, а вполне конкретный больной.

- По-русски можешь сказать? - Алекс лучше бы сам заболел, чем смотреть на бледную обессиленную Тори.

- Если что-то болит, то обезболиваем. И много пить. Очень много.

На пятой кружке морса Тори уже хотела встать и дойти до туалета. Но голова закружилась. Температура упала, уступая место слабости. Алекс подхватил на руки.

- Я сама. Алекс, я мокрая вся, - она пыталась протестовать.

- Нет уж. Не сама.

Алекс донёс её до ванной. Оставил ненадолго одну. Потом снял с Тори всю мокрую одежду, обтер мокрым полотенцем, не решаясь поставить под душ. Укутал в халат.

Пока делал всё, что необходимо, не мог наглядеться. Даже бледная и больная, его невеста была самой красивой девушкой на свете. Тори стеснялась, но принимала его помощь. И уснула, прижавшись к его боку. Алекс впервые позволил себе провести ночь в её постели. Вот только эротизма в этом было ноль.

На коллоквиуме по геометрии Тори попала отвечать к чужому преподавателю. Ощущения у неё были странные. Вполне взрослый мужчина в костюме и с обручальным кольцом на руке зачем-то сел к ней очень близко. Пока она рассказывала решение задачи, смотрел не в листок с решением, а на неё. Потом под столом положил ладонь прямо на коленку Тори.

- Свенссон, очень печально. Но ваше решение никуда не годится. Какой-то сельский школьный подход, - и подвинул руку выше.

Тори вскочила, сбросив его ладонь. Её трясло. Но вокруг было полно людей. Все или решали задачи, или отвечали решения. Затевать скандал Тори почему-то постеснялась.

- У меня всё правильно, - попыталась отстоять своё мнение.

- Это мне решать, у кого правильно. Вот держите. Три задачи. Сделаете сейчас. Принесёте на кафедру. Тогда и поговорим.

Тори глянула в листок. Одна задача знакома по олимпиадам. А с какого борта делать ещё две, вообще не понятно. Руки у неё дрожали. Слезы были совсем близко.

Она просидела в аудитории долго. Первую задачу решила. Во второй сделала чертёж, но не хватало какого-то факта, чтобы распутать клубок решения. А на третью даже смотреть было страшно.

- Тори, ты как? Сдала? Чего сидишь? - подошёл к ней Андрей Ивлев.

- Вот..., - она протянула листок с задачами.

Ивлев сел рядом. Взял чистый лист Вдвоём они крутили чертёж и так и эдак.

- Где ж это Гаврилов такие задачи выкопал? И чего к тебе приколебался?

- Я не знаю, - Тори было стыдно рассказывать, что доцент Гаврилов трогал её за коленку.

Ещё через час они всё-таки решили вторую задачу. "Через Владивосток", как сказала бы их школьная учительница Ольга Владимировна Кузьмина, но решили. И ответ был приличный.

Тори с ужасом подумала, что придётся всё равно идти на кафедру. И сдавать хотя бы две сделанные. Они же дополнительные уже. Значит, должен Гаврилов ей поставить за коллоквиум приличную оценку.

- Тори, прости, я побежал. У меня смена в отеле, - Ивлев поднялся, - Я там дежурю администратором, - пояснил.

- Да, Андрей, спасибо огромное!

Тори осталась одна в аудитории. Посидела ещё. Вышла в коридор. Поплелась в сторону кафедры геометрии. И чуть не упала от удивления. У большого стенда с расписанием стоял сам Вадим Ветров. В форме. Сверкая контр-адмиральскими звездами на каждом погоне и привлекая к себе внимание всех, независимо от пола и возраста.

- Тори! Я тебя ищу. Катя велела тебя забрать и довезти. Я тут был по случаю рядом. На улице шторм, ты только болела. Я на машине.

- Я пока не могу, - еле шептала Тори.

- Погоди, ты сдала, что там у тебя сегодня было?

- Коллоквиум по геометрии. Нет. Вот надо дополнительные задачи на кафедру занести.

Вадим нахмурился.

- Задачи? Дополнительные? На кафедру? - смотрел выжидательно.

Тори покраснела. Но ничего не рассказала.

- Иди. Я тебя возле кафедры подожду, - Вадим был как скала - высокий и спокойный.

Тори оставила его за дверью и шагнула в небольшое помещение кафедры.

Доцент Гаврилов поднялся из-за стола. Тори поежилась от его взгляда.

- Ну что, Свенссон, решили? Разве таким красивым девушкам нужен этот факультет? У таких красивых девушек мозгов столько быть не должно, - растягивая слова противным голосом поговорил доцент.

- Да, решила. Две из трех.

У Гаврилова округлились глаза.

- А как мы с Вами, милая Виктория, будем решать вопрос с третей задачей? - и одна рука доцента потянулась и легла на плечо Тори, а другая попыталась закрыть дверь кафедры изнутри на ключ. Только дверь почему-то не закрылась. Гаврилов поднял глаза и наткнулся на прошивающий насквозь взгляд Вадима. Ветров подставил ногу в дверной проем.

- Вы кто? - пискнул Гаврилов.

- Тори, в коридоре меня жди, - Вадим дал Виктории выскочить в коридор, а сам зашёл внутрь, заполняя своей фигурой пространство. И дверь закрыл.

Тори не слышала, что именно говорил Вадим Ветров доценту Гаврилову. Через несколько томительных минут дверь открылась. Оттуда показался взъерошенный, как потрепанный воробей, доцент.

- Свенссон, Вам за коллоквиум оценка отлично. Я в электронный журнал уже поставил, - проблеял под тяжёлым взглядом Ветрова.

- Поехали домой, - Вадим не удостоил преподавателя даже взгляда и двинулся к выходу. Тори поспешила следом.

- Приставал? - тихо спросил Вадим, когда они сели в машину.

-Только Алексу не говори.

- Почему?

- Он убьёт этого Гаврилова. А потом будут неприятности.

- Понимаю. Я бы тоже убил. И с ним мы ещё не закончили. Не бойся только. Он больше никого не тронет.

Вторую половину декабря все трое еле пережили. Игорь все выходные сидел у себя, отвлекаясь только на поесть и всё время бормоча что-то на латыни.

Алекс и Тори гоняли друг друга по теории к зачётам и экзаменам. В физике Виктория была не сильна. Но сверялась с конспектами Алекса, написанными аккуратным бисерным почерком, очередной раз восхищаюсь его талантом. У него даже чертежи были сделаны круче, чем в учебнике.

Алексу пришлось еще сложнее. Тори свои конспекты писала вроде и по-русски, но там было такое количество значков и букв, что в глазах рябило. Проверить правильность формулировки было сложно. И они перешли на письменный вариант. Она писала определения и теоремы. Потом доказательства. И потом они сверяли с источником.

Иногда Тори подолгу разговаривала с Лёлей по телефону. Обсуждали что-то почти непонятное обычному человеку. Алекс сломался, когда пятый раз попытался произнести: "Для любой хорды параметрически заданной плоской кривой, вектор скорости которой нигде не обращается в ноль, существует точка на дуге этой кривой с теми же концами, что и хорда, в которой касательная параллельна хорде"*. Тори хохотала. Для него это просто скороговорка, а она это ещё и доказать может.