Девушку, скользившую по кругу, Алекс заметил сразу. Светлые волосы из-под шапки. Пушистые белые варежки на руках. Выражение лица у неё было загадочным. Будто она думает о чём-то своём. И весь остальной мир - только декорация к её мыслям.

- Ну и куда мы так пристально смотрим, Ваше сиятельство? - знакомый насмешливый голос прозвучал из-за спины.

- Ты чего подкрадываешься? Так ведь и до инфаркта недалеко.

- Ничего. Я тебя спасу. Буду делать искусственное дыхание.

- Ты? Не... Лучше она, - и Алекс кивнул на блондинку.

Игорь закашлялся. - Вы, Барон, умеете попасть в мишень, не целясь.

- Изъясняйтесь яснее, медицинское светило.

- Это Виктория Свенссон. Сестра нашей Катерины. Неужели не заметно?

Алекс вгляделся. Виктория была действительно очень похожа на Катю. Вот только старшая сестра была в теплом фото-фильтре, а младшая - в холодном.

- Алекс! Ура! Ты приехал!

На нем с разбегу повисла Сонечка.

Виктория не пожалела, что поддалась на Сонины уговоры. На катке было здорово. Можно было ощущать себя частью чего-то большого. Снежинкой, падающей с тёмного зимнего неба. Ярким фонариком, дающим ощущение праздника. Можно было слушать музыку и двигаться, как нравится. Никому до тебя нет дела. Никто не обращает на тебя внимание. Каждый занят своими делами и эмоциями.

Оказывается, быть собой и не быть в постоянном фокусе внимания посторонних - тоже удовольствие. Особенно остро это ощущалось после Североморска.

Темнота, холод и удалённость от столичной жизни не так смутили Викторию, как тотальная обусловленность жизни в военном гарнизоне. Более менее расслабленно можно было чувствовать себя только дома у Кати с Вадимом.

Трудно было пройти по городу и остаться незамеченной. Привыкнуть к тому, что Вадиму обязательно доложат, что видели сестру его жены на причале, в магазине или около бассейна, было нереально. Сложно было воспринимать эти их особенные словечки и выражения. Не лестница, а трап, не на берегу, а на сходе. Трудно было быть объектом пристального внимания всех - от матросов в увольнении до соседских тетушек.

В Североморске все и всё про всех знали и не считали ничем особенным обсуждать жизнь других людей. А высокое положение Вадима делала всех членов его семьи идеальной мишенью для пересудов на все лады.

Как бы ни уважали Ветрова, всё равно находились и те, кому он не нравился. Сам Вадим по этому поводу не очень расстраивался, приговаривая, что он, мол, не тульский пряник, чтобы всем нравиться. Тори даже специально купила такой пряник - попробовать. Вкус был интересный. Но Катя пекла вкуснее.

Время в Североморске шло гораздо медленнее, чем в Москве. То ли отсутствие солнца так действовало, то ли однообразность жизни. Тори училась. Пересылала контрольные в Москву. Местная школа её пугала, хотя Катины сыновья рассказывали о ней только хорошее.

Катя учила сестру готовить. Вот это было увлекательно. А ещё можно было присутствовать на разных занятиях детского клуба, который Катя вместе с подругами уже давно открыла.

И всё равно Виктория так и не смогла принять Североморск местом своей возможной жизни.

- Тяжело тебе тут, - обняла её однажды Катерина. Это был не вопрос. Скорее - вывод из наблюдений.

Тори кивнула. Что тут скажешь? Ей было, конечно, безумно неловко перед сестрой и её семьёй. Они все, включая маленькую Алечку, приняли её. И делили всё, что имели.

- А в Москве нравится?

Тори снова кивнула. Очень не хотелось, чтобы Катя сейчас подумала, что она капризничает. Нет. Если надо остаться здесь, что Тори пообещала себе очень-очень постараться.

- Не надо с собой бороться. И я правда ценю то, как ты стараешься. Ты как маленькая черепашка. Хочешь спрятать голову, чтобы тебя никто не трогал, а тут это практически невозможно.

Тори про себя удивилась, как точно Катя формулирует вслух её собственные мысли. В их разговорах уже практически не использовался шведский язык. Тори говорила по-русски уже вполне прилично. Только идиомы давались не просто. А стараниями Сони перестали удивлять новые варианты её имени. Теперь её называли то Вика, то Викуся, то Вичка. Соня ещё употребляла вариант: "Торик".

Виктория всё же вернулась в Москву, перед этим прорыдав на плече у Кати изрядное время. Но стоило попасть в квартиру к Кузьминым, как стало ясно - решение было верным.

Москвой Тори теперь особенно наслаждалась. И этот вечер, когда до нового года осталось совсем не долго, приводил её в восторг.

Было, конечно, не просто осознать, что в России сначала встречают Новый год, а только потом празднуют Рождество. А следом, оказывается, будет ещё один странный праздник - Старый новый год. Уж такого в Швеции точно не было.

Она не сразу поняла, что Сони нет рядом. Забеспокоилась. Всё же младшую Кузьмину отпустили на каток под её ответственность. Хотя и Игорь обещал прийти.

С этим членом семьи Тори столкнулась утром на кухне. И он был действительно хорош. Морская форма шла ему необыкновенно. Но и в домашней одежде обаяние никуда не делось.

Тори, может, и хотела ему понравиться, но Игорь смотрел на неё несколько настороженно. Это не удивляло. Всё-таки он её впервые видит. Но и не радовало.

Соня нашлась довольно быстро. В обществе старшего брата и висящая на шее высокого светловолосого парня с пронзительными синими глазами.

Соня отпустила парня, кинулась к Тори. В её глазах сиял восторг.

- Алекс, это наша Виктория. Смотри, как на Катю похожа. Правда?

- Правда, принцесса, - Алекс ответил автоматически, потому что даже бурный восторг Сонечки не мог его сейчас сбить с курса. Смотреть в этом сверкающем огнями месте можно было только на одну девушку. А она, что странно, почему-то ни на нем, ни на Игоре даже не сосредоточилась.

- Соня, не убегай так. Я волнуюсь. Ты под моей ответственностью.

- Привет, - Алекс махнул рукой, привлекая к себе внимание, - Я Алекс. Рад познакомиться.

- Привет, - осторожно отозвалась Виктория.

В её голове происходил быстрый анализ ситуации. С одной стороны два парня. Оба чуть старше неё. Игорь что-то против неё имеет. Ну или пока просто не решил, как к ней относиться. В конце концов, она заняла место в его семье. И ему явно нужно время. Этот Алекс был неотразим. Кажется, он точно это знал. И чем-то напоминал стокгольмского одноклассника Микаеля Юхенссона, искренне полагавшего, что все девушки просто обязаны быть от него без ума.

С другой стороны была раскрасневшаяся от радости и чуть смущенная Соня. Получается, что не просто так она столько говорила про Алекса. Этот парень - мечта. И теперь доподлинно известно, чья.

Алекс пытался понять, что с ним не так. На Викторию не подействовала его улыбка, самая умопомрачительная из возможных. Соня вдруг посмотрела на него странно и, кажется, обиделась. А Игорь многозначительно молчал. Но потом всё же выручил.

- Предлагаю покататься, пока не замёрзли. А потом в кафе. Я угощаю.

- Док, откуда щедрость? - тихо спросил Алекс, когда Виктория, спохватившись, взяла Соню за руку и поехала по большому кругу вдоль бортика.

- Дед с бабушкой выдали стипендию за полугодие на отлично.

- Давай я угощу всех в кафе.

- Что, Барон, хочется впечатлить девушек? Они уже в отпаде.

- Что-то не похоже.

Игорь понял, что Алекс совершенно не заметил, как на него смотрит повзрослевшая Сонечка. Конечно, по сравнению с Тори, которой в январе будет шестнадцать, Сонька совсем ребёнок. Судя по мощной артподготовке и утренним "пляскам с бубном", которые устроила сестра, Виктория предназначалась именно ему. А себе его младшенькая ещё сто лет назад намечтала Алекса. Никто тогда всерьёз её не воспринял.