Ответственность свою он тоже осознавал в полной мере. Если они сделают этот шаг, обратно не отыграешь. Это как спрыгнуть на другую сторону с высоченного забора. Обдумывать это одному было сложно. Но обсуждать их с Тори отношения с кем-то, даже с Игорем или Никитой, Алекс не собирался. Провожать Тори в квартиру к Ларионовым, где она ночевала, становилось почти невыносимо. Сам он тоже обязан был явиться в училище.

Тори впитывала атмосферу города как губка. Утром она имела право свободного посещения лекций в университете. Пропуск выдали. Днём ходила по музеям. В одиночестве или в компании сестёр Ларионовых. Запоминала маршруты. Привыкала к ритму, чуть более медленному, чем в Москве. А ближе к вечеру появлялся Алекс. И сердце сбивалось с ритма.

Виктория уже нафантазировал себе их собственный маленький мир. Один на двоих. Они оба утром будут просыпаться рядом, завтракать, учиться, потом встречаться дома или в городе. Гулять, ходить в кино или в кафе. А потом возвращаться вдвоём в какую-нибудь маленькую квартиру. Где будет тепло и хорошо. Дальше фантазии становились на сотню градусов горячее.

Её Алекс - идеальный. Нежный и терпеливый. Да, Виктории было страшновато. Но только Алекса она видела своим первым и единственным мужчиной.

Обсудить ситуацию, наверное, можно было бы с Никой. У них с Никитой хотя бы какой-то опыт есть. Ни Катя, ни тётя Лёля для таких обсуждений точно не годились.

Сомнений, что Алекс хотел бы близости, не было. Чувствовалось, что сделай она пол шага вперёд, он бы уже не остановился. Никакое благоразумие не спасло бы.

Они и между собой вслух не обсуждали это. Будто молча договорились пока подождать, балансируя на грани.

В пятницу в Питер приехала команда вместе с тётей Лёлей. Разместились уже в отеле. Кузьмина смотрела на Алекса и Тори испытующе. Но у обоих были абсолютно безмятежные лица.

- Иди и побеждай, - Алекс коротко поцеловал Тори и отпустил. Она присоединилась к команде.

Атмосфера на финальном туре была искрящая. Нервно было очень. Кинь спичку - рванет к чёртовой матери. Никифоров сидел в ожидании жребия, сжав зубы. На щеках нервный румянец. Захар крутил в руках карандаш и сломал его. Мотя глупо улыбался и теребил воротник. У Андрея ладони были сжаты в кулаки так, что костяшки побелели.

Когда стал известен соперник в турнире капитанов, Стас только вслух не застонал. Новосибирский лицей из Академгородка против московской гимназии с углубленным изучением иностранных языков. Хуже было бы, наверное, только на Физтех-лицей из Долгопрудного нарваться.

- Ну хоть не Воронеж и не нахимовцы, - нервно хихикнул Матвей. Никифоров метнул на него острый взгляд.

- Стас, ты как? - Тори коснулась его ладони. Она была ледяная. А лицо горело.

- Нормально, - капитан отхлебнул воды из бутылки.

Уже потом Тори взахлеб рассказывала Алексу, как всё прошло. Как они решили задания, оказавшиеся неожиданно логичными. То ли организаторы так сознательно сделали, то ли готовы они были очень хорошо. И как Никифорова в середине личного турнира заменил Андрей. У Стаса, оказывается, была высоченная температура. И как Андрей победил новосибирца с перевесом в один балл.

Итоговый рейтинг ждали всего неделю. В школу пришел целый пакет официальных бумаг. Их команда была в числе победителей. Виктория Петровна Свенссон по результатам обеих олимпиад получила право зачисления без вступительных испытаний. То есть, фактически стала студенткой за два месяца до окончания ей школы. Остальные члены команды тоже имели такое право.

На парад в честь Дня победы снова приехали все. Такое событие, когда их мальчики пройдут в строю по Дворцовой площади, невозможно было пропустить.

У Ветровых намечались перемены. Вадима назначили в Главный штаб ВМФ. После прочили Академию Генерального штаба и последующее повышение.

- Я ж говорил, что следующим командующим флотом будет таки Ветров! - Склодовский был явно доволен перспективами мужа старшей внучки, - А там, глядишь, Игоряша наш на флот придёт.

Тори размышляла, что, рядом с Катей в Питере ей будет, возможно, и полегче. И за Вадима, конечно, радостно. Только она-то намечтала себе самостоятельность и взрослую жизнь. А тут старшая сестра и её контроль.

Заметно было, что теперь и Кира Витальевна смотрит на неё несколько иначе. Слава богу, не критически. Потому что всем было известно, что на язык к Кире фон Ратт лучше не попадаться. Ни спорить с ней, ни соревноваться в остроумии не имело никаких шансов на успех. Хотя некоторые одноклассники Тори по недомыслию пробовали.

Сейчас они стояли рядом и гордились одним и тем же человеком. Алексом фон Раттом, чеканящим шаг в строю нахимовцев.

Виктория хорошо разглядела Игоря плечом к плечу с Алексом. За полтора года он стал ей настоящим старшим братом. Поддержкой, опорой, другом. Она точно знала, что Игорь их с Алексом ангел-хранитель.

Получается, тысячу раз права была мама, привезя её в Россию. У неё была здесь семья. Не название, не формальность. И даже не кровное родство. Кто она тёте Лёле? Кто она бабушкам Миле и Лене или дедушкам Вове и Жене? Кому-то постороннему и не объяснить.

И всё же это день запомнился всем не парадом и не салютом. Самое главное, что запомнила Тори - это взгляд Алекса прямо на неё после главного события дня. Долгий. Волнующий. И обещающий, что ей не стоит завидовать сейчас Нике Ларионовой.

Сразу после парада ребята "коробкой" ушли в сторону набережной. Известно было, что их отпустят возле автобусов. С трибун гости выдвинулись навстречу. Прошли с другой стороны площади, чтобы срезать путь. Строй нахимовцев как раз было видно. Они почему-то притормозили движение. Словно кого-то ждали.

Ника в это момент схватила за одну руку Тори, а за другую - свою двойняшку Лику. Ладони у неё были горячие. Нику потряхивало.

- Никита сказал мне стоять здесь, - остановилась она как вкопанная на тротуаре недалеко от моста.

- Может, пойдём поближе к нашим? - позвала их Катя.

- Никита сказал ждать здесь! - Ника не сдвинулась ни на шаг.

Тут строй нахимовцев снова двинулся в их сторону. Практически рядом вся "коробка" остановилась.

- Три-четыре! - скомандовал один из офицеров и широко улыбнулся.

"Ве-ро-ника!" - проскандировали нахимовцы.

- Я тут! - подпрыгнула Ника в толпе.

В первой шеренге стоял Никита. Он сделал несколько шагов вперёд к тротуару. Тори с Ликой через толпу выпихнули Нику вперёд. Комиссаров достал из кармана коробочку и встал на одно колено.

- Выйдешь за меня?

Ника ахнула. Кивнула. Расплакалась.

- Она сказала "да"! - прокричала Лика, перекрикивая гудящую как улей толпу.

Троекратное "Ур-ра!" прогремело над набережной. Нахимовцы и их командиры приветствовали Никиту Комиссарова и его невесту. Никита обнял и поцеловал Нику. Вернулся бегом на своё место. И строй нахимовцев продолжил своё движение.

- Ах, ты ж... Позер! Алла! Ты видела? Муж! Он ещё Нахимовское не закончил! Моряк с печки бряк. От камбуза до гальюна ходил! Наглец какой! Я ему пообрываю... - Тори ясно слышала голос Юры Бодровского.

- Юрик! А ну, выключи капраза немедленно! - это Людмила Викторовна Склодовская вмешалась, - Один адмирал, помнится, тоже бушевал, - она посмотрела сначала на мужа, а потом на Вадима, - Все шторма заканчиваются. А счастье остаётся.

- Бодря, ты чего вскипел? - Дмитрий Захаров обнял жену, - Мы с Иришкой тоже такими женились.

Дальше стало ещё интереснее. Тори жадно впитывала истории, которые все кинулись напоминать возмущенному и размахивающему руками Бодровскому.

Оказалось, что со школы вместе Дарья и Фёдор Вашкины. Беловы Никита и Олеся - тоже одноклассники. И Захаровы вместе с семнадцати лет. Крепкие семьи, которые хранят свою любовь с ранней юности.