А Виктория решила, что кроме английского ей всё же следует начать учить немецкий. Никогда не знаешь, где знания могут пригодиться.

После беготни на морозе, обеда и чая с пирогами, Викторию потянуло в сон. В доме стало тише, малышня умчалась кататься с новой горки. А она устроилась на небольшом диванчике рядом с книжными шкафами.

За круглым столом под большим жёлтым абажуром остались Владимир Максимович, Алекс и Игорь. Катя уложила Алю в комнате. Они с бабушкой убирали посуду. Ольга, Кира и Дарья с мужьями вышли на воздух.

Разговор за столом шёл вполголоса. Тори сначала не слушала. Разглядывала корешки книг. Потом рисунок ковра на полу.

Мысли текли медленно. И она поймала себя на том, что вот сейчас в совсем другой стране, в этом небольшом теплом доме посреди елового леса ей очень хорошо, безопасно и спокойно. Уютно лежать в тепле, накинув на ноги старый клечатый плед. Слышать, как на улице носятся дети, катаясь с горки. Как скрипит снег на дорожке рядом с окном под чьим-то ногами. Как звякают чашки и шумит в кране вода. И как звучат мужские голоса за столом. Разные. Два почти неуловимо похожих - деда и внука. И третий - с особыми интонациями. И можно было предположить, что это влияние частного употребления другого языка. Всё - таки этот Алекс не совсем русский. А если вдуматься, то почти совсем не русский. В ней половина русской крови, а в нем только восьмая часть.

Тем не менее разговор адмирала и нахимовцев был про русский флот. Обсуждали, как Тори поняла, фильмы и литературу.

- Дед, ну и что теперь с Колчаком носятся, как с транспарантом? - голос Игоря звучал тихо, но отчётливо.

- Ну, знаешь ли, многие исторические личности вдруг стали, как ты выразился, транспарантом. И перестали быть просто людьми.

- Мы тут "Моонзунд" посмотрели, - пояснил Алекс.

- Ааа, ясно. И что лучше? Книга или фильм?

- Я книгу давно читал. А фильм... Когда это в исполнении актёров, многие фразы звучат будто с другим смыслом.

- Полагаю, - Владимир Максимович говорил мягко и уважительно, - Тебя зацепили слова Колчака, про баронов? Когда он не знал, куда их деть, не топить же в Балтике. А следующую фразу помнишь?

- Да, конечно. " Дело не в баронах", - процитировал Алекс.

Тори не понимала, о чем речь. Видимо, о каком-то фильме про моряков.

- Да, и знаешь, Алекс, я тут с Александром Васильевичем Колчаком согласен. Он, конечно, спорная фигура. Ведь кому-то было надо чтобы из капитана второго ранга Колчак стал и адмирал и командующим Черноморский флотом. Это после Эбергарда! Но вот тут с ним соглашусь. Если экипаж настроен что-то не делать, то будут выискивать причины. То им один офицер будет не нравиться, то другой. То еда будет невкусной, то качка в шторм слишком сильной. Задача командира в том, чтобы цель была у всех одна. Корабль должен дойти, выжить и победить. И вам с современными моряками, надеюсь повезёт больше, чем Колчаку с революционными матросами.

- И откуда берётся уважение к командиру? Почему одних уважают, а других терпят? - голос Алекса звучал так, что Тори поняла - его это действительно волнует. Он задаёт этот вопрос не из вежливости и не для поддержания беседы, эти трое объединены флотом. Уже пожилой мужчина и юные ребята.

- О-о, Александр Йоханнесович, это Вы философский вопрос задали. Командир должен быть больше либо равен любому члену экипажа. Знаешь, как в нестрогом неравенстве в математике. Понимаешь?

Это Тори как раз понимала. Неравенства она решала хорошо. Даже сложные. И с параметрами. Больше либо равен - значит такой же или лучше, умнее, опытнее. Интересное было сравнение.

- А Вадим говорит, что экипаж - это семья. И надо всех принимать, как принимаешь родню - пусть с недостатками, но человек свой, - добавил Игорь.

- Ну, если Ветров говорит, то так оно и есть. Они до сих пор семья - его экипаж с "Разящего", где он ещё кап три начинал. И до сих пор в его доме для них всех двери открыты.

Тори поняла, о чем говорит адмирал. Пока она жила у Кати, к ним в квартиру действительно часто приходили люди. И казалось, что это какие-то родственники. Но, например, какой-то восточный мужчина точно не был родней Ветровым. Потом выяснилось, что это повар с корабля, которым командовал Вадим. Таких вкусных сладостей Виктория ещё нигде и никогда не пробовала.

- Мой прадед, Вальтер фон Ратт, говорил, что для моряка важно не только, кто с ним в море, но и кто ждёт его на берегу, - выдохнул Алекс.

- И он прав! С ним сложно не согласиться! Твой славный предок был настоящим моряком! А у нас на флоте раньше традиции, если служили офицеры с одной фамилией, то их нумеровали. Вот Андрей Ветров был первый. Виктор, получается, второй, Вадим третий. А Аркаша - Ветров-четвёртый.

- Ага, дед. Может ещё Андрей и Сашка пятый и шестой будут.

- Решат. Им дорога на флот открыта.

- Вова, ставьте с мальчиками самовар по-новой. Сейчас вся толпа придёт снова чай пить, - попросила Людмила Викторовна.

Послышался топот множества ног. По полу прошёл сквозняк.

- Торик! Ты где! Там льдинки застыли. Пошли украсим крепости, пока не стемнело! - кричала Соня от двери.

Виктория оделась. В железных формочках действительно застыла цветная вода. Получились разноцветные ледяные стеклышки. Они с Соней украсили ими стены крепости и боковины горки. Получилось просто волшебно.

Каникулы пробежали так быстро, что Тори и оглянуться не успела. Было даже жалко, что Игорь уезжает. С ним было действительно интересно. Правда, никакого особого личного расположения он к Тори не демонстрировал. Скорее, браткое доброжелательное отношение.

- Тори, давай тоже на вокзал поедем. Провожать. А? - Соня смотрела умоляюще.

- Сонь, ночь же будет.

- Ну и что. Давай поедем. Я раньше всегда ездила.

Да, это был аргумент. И Сонин папа сдался после нескольких просящих взглядов дочери. В машине Соня коварно села возле окна, так чтоб Тори оказалась рядом с Игорем.

- Давайте, мам, вы все вместе приедете на парад. Тепло уже будет.

- Да, слушай, отличная идея. Тори, ты же не была в Петербурге?

- Нет. Но я много слышала и читала.

- Отлично. Приезжай. Мы тебе такие места покажем!

- Игорь, и мне, - подала голос Соня.

- А детям до шестнадцати...

- Ну, Игорь! Я уже большая.

- Спорное утверждение.

Тори за каникулы уже привыкла к пикировкам между Соней и Игорем.

Алекса на вокзал вёз отец. Периодически поглядывал на совсем взрослого сына. Разговаривали по-немецки.

- Может, всё-таки приехать на мамин день рождения?

- Через четыре дня? Ты же знаешь, она не отмечает. Но если ты пришлёшь ей цветы, это будет очень кстати.

На перроне возле поезда обнаружились Кузьмины в полном составе. Тори стояла рядом с Игорем. Соня явно высматривала фон Раттов. Но увидев Алекса смутилась.

- Мы приедем весной. На парад, - сообщила, когда пришло время отъезжающим заходить в вагон.

Ребята пожали руки отцам. Игорь обнял маму, Соню и Тори. Увидел, как ревностно сверкнули глаза Алекса. Они зашли в вагон. Встали у окна в коридоре. Поезд тронулся совсем медленно. Соня с папой пошла по платформе, махала рукой.

Тори осталась стоять. Она ясно чувствовала, как между ней и синеглазым немецким парнем натягивается нить. Как смотрит на неё не отрываясь из окна уходящего поезда Алекс фон Ратт. Чувство было очень странное. Бужоражащее и немного пугающее. Будто они нарушают какие-то правила.

Поезд быстро набрал скорость. Но ощущение никуда не делось. "Нитка" просто стала очень длинной.

Стоящий у окна и смотрящий в темноту Алекс думал о Виктории. Её фигура отпечаталась на сетчатке. Он старательно удерживал этот образ в фокусе внимания.