У Алекса сердце стучало в висках. Даже набегающая на ноги волна не холодила. Кожа горела. Казалось, что ноги стали в сто раз тяжелее. Хотелось крикнуть ей. Но голос вдруг пропал.

И тут Тори повернулась и посмотрела прямо на него. Получилось как в старой детской игре: "Морская фигура на месте замри". Она застыла по колено в воде. Волна накатывала за волной. А между ними уже тянулась сверкающая на солнце нить. От сердца к сердцу.

Вдруг оба сорвались вперёд. Как стартуют гоночные болиды. Виктория помчалась по самой кромке воды. Алекс кинулся навстречу, просто бросив кроссовки на песок. Кажется, весь пляж затаив дыхание наблюдал за ними.

Тори буквально врезалась в грудь Алекса. Он с трудом устоял, прижав девушку к себе. Ритмы двух сердец вздрогнули, замерли...и забились дальше в унисон. Часто-часто.

Станиславский говорил, что любить — это хотеть касаться. Эта была первая внятная мысль, пришедшая Алексу в голову. Потому что ему хотелось касаться. Безумно. Но вокруг был целый пляж народу. Всё, что он позволил себе, осторожно убрать длинные светлые мокрые пряди с лица. Невесомо пройтись кончиками пальцев по контуру губ.

Тори всхлипнула. Распахнула глаза широко. Её ладони ясно чувствовали, как бьётся под горячей кожей любящее мужское сердце. Счастье затопило всё вокруг. Он приехал. К ней. Разлуки не в счёт. Единственное, что важно — это встречи.

Как же, оказывается, меняется мир рядом с любимым. Тори казалось, что она не ходит по земле, а летает. За руку с Алексом было надёжно, спокойно и радостно. Все чувства обострились до предела. Улыбка расцветала сама собой, стоило посмотреть на Алекса. Кожа чувствовала каждое прикосновение. И в голову не приходило объяснять это интенсивным воздействием солнца.

Страшновато было появиться вместе перед взрослыми. Но никто не задал им ни одного вопроса. Только Кира Витальевна крепко обняла обоих и, кажется, всхлипнула.

Когда дневная жара пошла на убыль, они вдвоём ушли бродить по городу. Тори думала, что уже хорошо изучила полуостров с его узкими мощеными улочками. Но оказалось, что в старом городе полно мест, в которых она ни разу не была. Или просто проходила мимо, не обращая внимание.

На новой пристани было много частных яхт. Алекс рассказывал Тори о том, как идти под парусом в море.

- Хочешь, организуем морскую прогулку? Тут можно и на ту сторону залива сходить. И до Варны по морю добраться.

Тори было всё равно. По суше, по морю или по воздуху - только бы рядом с Алексом. Белые яхты завораживали. Было в этом что-то волшебное.

- Что, морячок, хочешь вместе с девушкой пройти на моей посудине вокруг побережья? - пожилой грек стоял на борту очень скромной маленькой прогулочной яхты.

- Откуда Вы знали, что Алекс моряк? - Тори было любопытно, - И как узнали, что мы говорим по-русски?

- Это просто, - капитан подал Тори руку, помог перейти на борт, - Только у моряков такое выражение лица, когда они видят корабли и море. И рассказывал он тебе очень грамотно.

- А русский?

- Я работал на пароме Бургас —Сухуми, ещё когда Тодор Живков был жив. У нас было много русских в экипаже. И украинцев. И грузины были, и даже один узбек. Дружно жили. А ты сама откуда? - он прищурил светлые глаза.

- Из Москвы.

- Правда?

- Я выросла в Стокгольме.

- А ты, морячок, дай угадаю, из Германии? Но вырос в России?

- Ну, почти, - рассмеялся Алекс, - Я учусь в Санкт-Петербурге в Нахимовском училище. А сам из Москвы.

- Я был в Ленинграде. Давно. Ну что, побудешь матросом? Покажем твоей девушке класс?

- Да, капитан!

- Я дядя Ираклий.

- Алекс.

- Виктория.

Дядя Ираклий вместе с Алексом ловко отчалили из ряда близко пришвартованных яхт. Капитан завел двигатель.

- На парусах не пойдём сейчас. К штурвалу хочешь?

- У меня лицензии нет.

- Так я от тебя и не отойду.

Как же Тори гордилась Алексом! Он весь сиял, стоя за штурвалом. Море - это было его место. Его стихия. Виктория было немного страшновато. Слишком много воды вокруг. Но они пошли вдоль береговой линии совсем недалеко от берега.

Вот парадная набережная города и белая ротонда. Виден старый отель "Святой Георгий" и большой собор Пресвятой Богородицы. Потом берег стал высоким.

- После войны тут советские солдаты разминировали всё, - комментировал капитан.

Алекс внимательно рассматривал маяк. Спросил дядю Ираклия про какие-то параметры. Оказалось, что все маяки раскрашены по-разному и имеют свой собственный ритм работы.

Каменистый высокий берег сменился песчаными пляжами.

- Это все намыло. Раньше тут была старая пристань и крепость. Но она ушла под воду. Море забрало. А ведь наш Анхиало - один из трех древних греческих городов. У нас даже служба в соборе шла по-гречески до Второй мировой войны. Несебр стоит. И Созополь. А Анхиало как Атлантида.

Яхта дошла до узкого перешейка между морем и Большим солёным озером. Песок на пляже тут был чёрного цвета.

- Магний потому что. Лечебный.

Дядя Ираклий помог Алексу развернуть яхту.

На пристани они прощались уже как старые друзья. Алекс спросил, сколько они должны за прогулку, ругая себя, что не узнал это перед поездкой. Местное дружелюбие бывает иногда и с корыстным интересом. Но дядя Ираклий отказался от денег.

После морской прогулки обоим зверски хотелось есть. В маленьком кафе они взяли жереной мелкой рыбы "цацы" и картошки с брынзой. Такой местный фастфуд. Устроились за деревянным столом прямо на набережной.

Летний южный вечер быстро погасил солнце и зажёг огни на набережной. Где-то вдалеке играла музыка. Алекс и Тори брели по набережной в нарядной толпе отдыхающих.

- Музыка, смотри, там танцуют, - Тори кивнула на ресторанчик.

- Хочешь? - у Алекса лицо стало загадочным.

Они зашли в ресторан, где маленький ансамбль исполнял латиноамериканские мелодии.

Тори не танцевала очень давно. Латину она пробовала в школе. Ещё в Стокгольме. Одна из учительниц физкультуры показывала. Это было несложно. А вот то, что Алекс весьма неплохо двигается, стало новым сюрпризом.

- Это особенное место, - тихо сказал Алекс на ухо Тори, - тут познакомились мои родители.

Алекс вспомнил слова деда Витала, что в разлуке часы всегда опаздывают. Выяснилось, что вдвоём с Тори часы всегда бешено спешат. Стрелки будто сходят с ума и крутятся с дикой скоростью. И им вдвоём мало целых суток. Жалко тратить время на сон, потому что нужно разойтись по разным квартирам.

Алекс появлялся у Кузьминых утром, пока все спали, заранее купив в местной пекарне булочки, которыми начинали торговать совсем рано. Они с Тори прихватывали полотенца и пляжный зонт. Брали себе кофе в кофейном автомате. Бежали на пустой ещё пляж.

Солнце уже успевало выкатиться из-за моря. Купаться было прохладно. Но они всё равно с разбегу ныряли в совершенно спокойное море. Для августа в этих местах такое море - редкость. Обычно начинаются шторма. Тори плавала очень уверенно. Но Алекс всё равно всё время был рядом.

Выбрались на берег, закутывались в огромные полотенца и завтракали, откусывая друг у друга булочки, чтобы попробовать разные вкусы.

- Я так не влезу в свою одежду в Москве, - смеялась Тори.

- Ты самая прекрасная девушка на свете. В любой одежде. И... так тоже.. прекрасная, - Алекс сильнее закутывал Тори. Она смущалась. Будто они только что не целовались в море до одури. Будто не обнимались так, что вода рядом могла бы закипеть.

Когда солнце начинало припекать, подтягивалась на пляж вся их компания. Последним выползал сонный Игорь. На нем мгновенно висла малышня.

- Эй, сиятельство, мне что, одному отдуваться? Давайте помогайте.