За весь оставшийся день они больше не подошли друг к другу ни разу. Только вечером коротко и почти формально попрощались, когда ребятам было пора возвращаться в училище. Один взгляд на прощание. Он стоил миллионов простых взглядов.

Ещё один день в Санкт-Петербурге вполне мог бы потерять свои краски, ведь следующая встреча теперь только в каникулы. Но Виктория почему-то была особенно счастлива быть ещё день в этом прекрасном, самом счастливом для неё городе.

Алекс вечером сосредоточенно собирал конспекты в портфель. Голова не работала совершенно. Он то вынимал с полки одну тетрадь, то рассмотрев пристально, клал обратно. То снова брал и совал в портфель. Прошедшие дни были слишком напряжённым во всех смыслах. Тот случай, когда после выходных хорошо бы ещё парочку дней отдыха.

- Что, Барон, силы на исходе? Все ушли на растопку московского льда?

- Иди на фиг, Док, со своими шутками.

- А это не шутки. Я ж видел, как она на тебя смотрела.

- Как? - Алекс даже портфель отложил.

- Я тебе так скажу, а выводы ты уж сам делай. Моя сестра от тебя тащится с пелёнок. Но даже Сонька никогда, слышишь, никогда не смотрела на тебя так, как вчера прощаясь смотрела Тори.

У Алекса руки подрагивали, хотя на нервы он никогда не жаловался. Со стороны оно конечно виднее. И ситуация у них с Тори очень странная. Ходят по большому радиусу. Можно ли верить взглядам? Хотя что остаётся, когда ничего другого нет. Только несколько секунд за руку, когда он её из лодки на причал вынимал.

Ей, наверное, казалось, что никто не видит, как она стоит, прислонившись спиной к сосне на самом берегу. Как смотрит в небо. И как обнимает себя за плечи, ёжась от прохлады. А он после ругал себя последними словами, что не подошёл. Что не сгорел её.

- Ты у Бодровских успел со всеми флотскими познакомиться? - вынул Игорь Алекса из раздумий.

На знакомую фамилию обернулся и Никита Комиссаров.

- А что там у Бодровских? Ника так не хотела ехать. Но она пока "прицеп". Что Алла говорит, то и делает. Бодровские не в восторге, видимо, от того, что мы встречаемся, - Никита подошёл ближе.

- Можно подумать, твои в восторге, что у вас с Никой всё серьёзно, когда тебе семнадцать и ты знаешь девушку совсем недавно, - хмыкнул Игорь.

- Блин, Док, ты говоришь, как моя бабушка!

- А тебе, Ромео, кстати, тоже будет интересно. У Бодровских вчера была одна семья. Захаровы. Алекс, помнишь их? Связисты из Кронштадта. Кап раз - это Дмитрий. Его жена худенькая такая. Ирина. Их сын Фёдор. Старший лейтенант. И Полина. Они с Соней близко по возрасту, я так понял.

- Помню, конечно. Старший Захаров, получается, из одного кубрика с Вадимом?

- Да, они вот так же как мы, в Нахимовском вместе учились.

- И при чем тут Захаров? - не понял Алекс.

- Терпение, Барон! Ничего особенного в этой семье не заметил?

- Нет, - пожал плечами Алекс, - А что я должен был заметить.

- А ты сравни Ветровых, Бодровских и Захаровых, - нагонял интригу Игорь.

Алекс взял паузу. Попытался представить все три семьи. Получалось, что мужчины однокурсники. Одинаковые по возрасту. Жены... Катя, получается, самая молодая. Хотя Ирина Захарова тоже молодо выглядит.

- Дети..., - Алекс ещё размышлял.

- Теплее, Барон! Дети! Вернее, возраст детей.

- Блин, Док.. Во сколько ж Захаровы родили старшего? Если у Бодровских Мише и у Ветровых Андрею только в Нахимовское поступать. И то не в этом году. А у Захаровых сын уже старлей?

- Вот теперь горячо!

- А теперь для тех, кто в подлодке, ещё раз и популярно, - ничего не понял Никита.

- Ромео, секите фишку. Захаровы начали встречаться ещё на пятом курсе Нахимовского. Женились сразу после. И Фёдора родили, когда им обоим только девятнадцать исполнилось. Ну а Полину уже сильно позже.

У Комиссарова посветлело лицо.- Спасибо, Док, за информацию.

- Это всегда пожалуйста.

Учиться в мае тяжело. Экзаменов в этом году нет. И конец года в голове наступает сразу после майских праздников. Тори и оглянуться не успела, как уже мыслила русским календарём, будто раньше у неё не было никакого другого. Будто и не отмечала она всегда первого мая не День весны и труда, а Вальборг - праздник начала весны.

Оставалось дотянуть всего ничего. И свобода. Правда, они с Соней ещё в школе помогали немного. В библиотеке и в кабинетах у Лёли, Киры Витальевны и Дарьи Андреевны.

Тори вместе с одноклассниками съездила на пикник по случаю окончания учебного года. Фотографии потом долго и придирчиво изучала Соня. Многих она знала по школе в лицо. Кое с кем была знакома после дня рождения Виктории.

- А это ты тут с кем?

- Это? Это Матвей Синкин.

- Фу, страшный какой! Я его не помню. И хвостик этот дурацкий!

- Он нормальный. Умный очень.

- А это ты с кем? Этот, кажется, был в Лазертаге.

- Это Денис Зуев. Да, был. За "красных" играл, - Тори уже забросила расследование "дела снайпера". Решила, что однажды всё тайное станет явным. А если не станет, то значит, так было лучше.

- Тоже умный? - Соня увеличила фото, - Что-то не похоже...

- Ну... Зуев в хоккей играет. Но он совсем не дурак.

- Мне кажется, все эти спортсмены тупые как пробки. Они ж не учатся. То сборы, то соревнования.

- Я думаю, чтобы играть в хоккей всё-таки нужна голова, - осторожно заметила Тори. Денис Зуев как раз был одним из её конкурентов в математике.

А потом уехали на дачу. Впервые ехали электричкой одни. Как покупать билеты, Тори помнила еще с давних поездок с мамой в её родной Серпухов. Соня же за всю жизнь ни разу не ездила на дачу не на машине.

- Сейчас ещё будут ходить и всё продавать, - сообщила Тори Соне, когда они уселись возле окна.

- Уважаемые пассажиры, вашему вниманию предлагается набор универсальных хозяйственных тряпочек, - в дверях вагона появился дядька с большой сумкой, - Тряпочки могут пригодиться вам для хозяйственных нужд. Их можно стирать в стиральной машине. Они не оставляют разводы. Имеются различные расцветки, - произносил он текст, видимо, тысячный раз за сегодняшний день.

Не успел торговец тряпочками скрыться, как следом продавали мужские носки. Потом шариковые ручки. Средство от комаров. И наконец мороженое. Тут девочки конечно не удержалась. Купили себе по пломбиру в вафельном стаканчике.

- В России очень вкусное мороженое, - Тори откусила.

- Алекс любит фисташковое. А я попробовала, мне не понравилось, - грустно заметила Соня, - Мы с Игорьком шоколадное больше любим.

Тори благополучно промолчала. Фисташковое, значит. Её любимое. Только встречается редко. Но она не будет на это обращать Сонино внимание. Потому что после поездки в Петербург уже успела наслушаться горестных монологов Сони про то, что Алекс опять и снова общался с ней как с маленькой.

У Тори тогда были сложности с утешением. Она жалела Соню. Но не говорила ей, что у той всё ещё с Алексом получится. Язык не поворачивался. И, положа руку на сердце, она не хотела, чтобы наладилось. А ещё точнее, откуда-то точно знала, что для Алекса фон Ратта Соня Кузьмина всегда будет просто младшей сестренкой лучшего друга. Малышкой, которую можно баловать и о которой можно заботиться. Но не девушкой его мечты.

Это были жестокие мысли. И Тори их избегала всячески. Вот только бесконечно бегать не выйдет. В июле мальчики приедут на каникулы. По сведениям всё от той же Сони, Алекс каждый год ездит на несколько дней в Финляндию - там живут родители Киры Витальевны, и примерно на неделю в Германию. А в Германии у других бабушки и дедушки Алекса настоящий замок.

Тори даже поискала в интернете. Раттенбург действительно был. Но похож скорее не на замок, а красивый старинный богатый дом с огромным парком и прудом. И образ Алекса безо всякого труда вписывался в этот пейзаж. Его легко можно было представить верхом на лошади, объезжающим свои владения. Или за рулём крутого автомобиля, паркующимся на специальной площадке возле дома.