Сначала приехали Дарья и Фёдор с тремя внуками. Двумя мальчиками и девочкой. Девочку, как Тори поняла, полностью звали Мария. Но её тут как только не называли. Маруся, Маняша, Машута.... С мальчишкам сложнее. Гоша и Витя. Витя оказался Виктором. Похоже на Викторию. А Гоша получился Георгием. Так стало понятнее.

Фёдор - крупногабаритный мужчина сурового вида, вдруг выгрузил из машины огромную корзину. Там были пирожки шести видов. Тори такие даже не пробовала никогда. Казалось, что она лопнет и не сможет попробовать всё. Но нет - осилила все шесть под хохот и одобрение взрослых.

С большим опозданием появилась ещё одна семья. Вера, мирно дремавшая в гамаке, проснулась. Очевидно, что с синеглазым высоким мужчиной, другом Катиного папы, она была знакома.

- Здравствуй, Вера. Как ты?

- Привет, Йохен. Рада тебя видеть.

- Надо же...

- Всё в жизни меняется.

Диалог Тори поняла. Значит, у её мамы с этим Йохеном отношения были так себе. А теперь прошло время и былые обиды уже не видятся такими важными.

Йохен был не один. Его жена поразила воображение Виктории. Так, кажется, должна была бы выглядеть Снежная королева летом. Только ледяной сверкающей короны не хватало. За руку с этой дамой шла улыбчивая синеглазая девочка. Огдядела Тори с любопытством. Увидела остальных детей и тут же умчалась к ним.

- Привет, Виктория! Её зовут Алиса. А я Кира, - выдала вдруг Снежная королева по-шведски.

- Вы говорите по-шведски?

- Нет, детка, - выдохнула Кира уже по-английски, - Знаю несколько фраз и неплохо понимаю. Прости. Полноценно у нас только Катерина говорит. А я на выбор - английский, немецкий, испанский, финский, итальянский.

- Ого! - это Тори научилась у Сони.

- Ого! - в тон ей ответила Кира и тепло улыбнулась, - А ты большой талант, - это по-русски, - Ты меня поняла сейчас?

- Я понимаю. Большое спасибо! - Тори тоже заулыбалась.

- У тебя улыбка потрясающая, - легко перескочила на английский Кира, - Все мальчики будут лежать у твоих ног. - И я, кажется, знаю, кто ляжет первым, - добавила уже по-русски.

- Мальчики? - удивилась Тори, оглядываясь.

- Да. Мальчики. Может, ты пойдёшь к Алисе?

Тори пожала плечами. Она пока близко контактировала только с Соней.

У неё было потрясающее ощущение. Вокруг было много людей, которые все-все друг-друга любили. И её любили тоже. Просто так. Потому что она сестра Кати. И её маму жалели и заботились о ней. К Вере несколько раз подходил Катин папа, считал пульс. Фёдор принёс ей чай и пирожок. Йохен и Кира подходили разговаривать. Дарья и Ольга о чем-то спрашивали. Катя, отрываясь от мужа и детей несколько раз обнимала то сестру, то маму.

Виктории конечно же было любопытно, что же это за Игорь и Алекс такие, про которых ей все уши прожужжали младшие дети в Москве в оба её приезда. Из всего множества слов она поняла, что они учатся в другом городе, чтобы стать моряками. В четырнадцать лет? Так рано?

Игорь был младшим братом Кати по папе. Алекс - старшим братом Алисы, сыном Киры и Йохена. Получается, наполовину немцем. Это если Кира - русская.

Оба приезда Тори в Россию мальчики ещё сдавали экзамены в своём училище, а потом отправлялись на какую-то практику. И если фотографию Игоря в морской форме Виктория видела дома у Катиного папы, то Алекс оставался загадкой. При таких родителях он вряд ли был низкорослым некрасивым брюнетом с чёрными глазами. Таких сейчас в Стокгольме было великое множество. Одного даже побили братья Ингрид за то, что он приставал к их сестре на улице. Во внешности Ингрид было заметно, что её предки с Ближнего Востока.

Учиться в Нахимовском училище оказалось в сто крат сложнее, чем Алекс с Игорем себе представляли. И это им ещё страшно повезло. Во-первых, на пятом курсе уже был Аркаша Ветров. Великая помощь, поддержка и защита. Нет, они не бегали ему жаловаться. Но точно знали, что Ветер их в обиду не даст. А с Аркашей даже более старшие ребята старались не связываться. Он был резок и принципиален. Не просто так стал старшиной курса.

Он опекал "карасей" *Кузьмина-Склодовского и Ратта. Приставку "фон", которая по документам значилась у Алекса, в училище убрали для простоты. Долго соображали, как же его по отчеству. Не сразу поняли, что "Марк" - не имя отца. "Александр Йоханнесович" всё равно звучало экзотично. Но скоро все привыкли и перестали заплетаться языками. И одноклассники, и преподаватели.

Во-вторых, страшное везение друзей было в том, что они поступали вдвоём. Слаженной с рождения командой. И именно Игорь с Алексом притягивали к себе остальных, как притягивает всякое сильное сообщество.

Первый курс дался обоим невероятно тяжело. Благополучные домашние московские мальчики оказались в казарме в чужом, хоть и таком прекрасном, Санкт-Петербурге. Без столкновения представителей двух столиц, естественно, не обошлось. Но уже через год им самим было странно, что шаверму можно назвать шаурмой. И они уже вовсю шутили над этим.

Почти сразу с подачи Аркаши к ним приклеились прозвища Барон и Док. Ратт конечно вернул Ветрову его фразу про русских капитанов с немецкими фамилиями. Портрет Николая Оттовича фон Эссена, бывшего гардемарина, висел в коридоре училища.

Алекс так и не оставил свою привычку выдавать шутки и всякую нецензурщину по-немецки. Понимал его сходу, естественно, только Игорь. Потом, правда, и остальные изучающие язык Гёте подтянулись. И это стало особой фишкой их класса.

Преподавательница немецкого не знала, как ей избавиться от свободно говорящих Кузьмина-Склодовского и Ратта. Она сама так хорошо не говорила по-немецки, как эти два подростка. Их перевели во французскую группу.

Отдельными большими праздниками были приезды в Питер Вадима Ветрова или Владимира Максимовича Склодовского. Тогда они забирали из училища в длинное увольнение всех троих: Аркадия, Алекса и Игоря. Шли "кутить". Взрослые офицеры понимали - мальчишки растут. Кормили их до отвала. Устраивали потом спать в снятой квартире. Была в этих визитах из Североморска ещё одна прелесть. Длинные мужские разговоры. И о службе, и о жизни.

Родители тоже старались приезжать. Делали это то по очереди, то вдруг появлялись оба отца. Реже - обе мамы, всё-таки ещё были младшие сестры. Иногда из Калининграда приезжали Аркашины родители и сестра.

Каникул ждали. И необыкновенно теперь ценили дом и семью. Радовала дома каждая мелочь. Но училище всё равно манило. Там было трудно, но невероятно интересно.

*воспитанники первого курса

В конце второго курса настроение было уже совсем летним. Впереди была практика на Нахимовском озере. Да не такая, как у "карасей". Тех в основном по экскурсиями возили. Второкурсники уже плавали на открытой воде, ставили паруса, учились работать в команде.

Очень медленно, но верно начинался физический рост. Кто-то уже вытянулся и заимел взрослый размер ноги, а кто-то ещё был метр с бескозыркой в прыжке.

Алекс и Игорь росли примерно одинаково. И оба переживали, что не окажутся физическими кондициями в своих высоких и крепких отцов.

- Ты слышал, к Катьке сестра приезжала.

- Соня?

- Барон, Вы что-то сегодня тормоз. Куда Соня поедет? У Катьки, оказывается, есть сестра. По маме. У нас же мамы разные.

Алекс очень удивился. Он-то всегда полагал, что тётя Лёля и есть их общая мама.

- Вот эта мама приехала. Другая. И сестра там есть. Аж из Швеции. Наша ровесница.

- Ну, это опять к девчонкам в команду. Если бы брат был...

Алекс, Аркаша и Игорь выскочили из здания училища.

- Не опаздывайте, - зачем-то напомнил младшим Аркаша, хотя друзья ещё ни разу из увольнения не задержались.