— Гости, — констатировал Захар.

— Вижу, — ответил я, проходя по двору.

Мы вошли в дом. В прихожей меня встретила Дуняша, её глаза округлились:

— Егор Андреевич! Наконец-то! У нас гостья — сама княгиня Елизавета Петровна Шуйская! Она к Марии Фоминичне пришла, узнать, как дела. А тут и с Прасковьей Никитичной познакомилась, они весь день беседуют!

Я усмехнулся. Ну конечно — бабушка и княгиня. Две сильные личности за одним столом. Интересно, кто кого переговорит?

Я прошёл в гостиную. Картина, открывшаяся мне, была забавной. За столом сидели три дамы — Маша, бабушка и княгиня Шуйская. Перед ними стояли фарфоровые чашки с чаем, тарелки с пирогами. Все трое оживлённо беседовали, смеялись. Няня Агафья Петровна суетилась рядом, подливая чай, подкладывая угощения.

— А, внучок пришёл! — первой заметила меня бабушка. — Иди сюда, познакомься! Это княгиня Елизавета Петровна Шуйская. Княгиня, это мой внук, Егор Андреевич.

Я поклонился:

— Мы уже знакомы, бабушка. Встречались на приёме у градоначальника.

Княгиня улыбнулась мне:

— Да, Егор Андреевич, помню нашу встречу. Решила навестить вашу супругу, узнать, как она себя чувствует. А заодно и с вашей бабушкой познакомилась — замечательная женщина, скажу я вам!

— Ещё бы не замечательная! — фыркнула бабушка. — Это я Егорку в люди вывела, если б не моё решение, так бы и не набрался ума!

Княгиня рассмеялась:

— Прасковья Никитична мне уже рассказала эту историю. Очень поучительно!

Я сел рядом с Машей, взял её за руку:

— Ну и как вы тут? Весело провели день?

— Очень весело, — улыбнулась Машка. — Княгиня столько интересного рассказала про светскую жизнь, про балы, про разные интриги. А бабушка — про семью, про старые времена.

— И про тебя, Егорушка, тоже говорили, — добавила няня Агафья, подливая мне чай. — Как ты в детстве озорничал, как я тебя воспитывала!

Я застонал:

— Агафья Петровна, ну зачем же всё это рассказывать?

— А что такого? — невинно спросила она. — Княгиня интересовалась, вот я и рассказала!

Княгиня Шуйская смотрела на меня с добрым юмором:

— Не переживайте, Егор Андреевич. Все мы были детьми, все шалили. Главное, что вы выросли достойным человеком.

Мы ещё немного посидели, поговорили. Княгиня была приятной собеседницей — умной, тактичной, с хорошим чувством юмора. Она действительно искренне интересовалась Машей, давала ей советы про роды, про первые месяцы с ребёнком. Бабушка с няней тоже вставляли свои комментарии, и получалась живая, тёплая беседа.

Наконец княгиня поднялась:

— Ну что ж, милые мои, мне пора. Спасибо за гостеприимство, за чудесный вечер.

— Заходите ещё, княгиня, — пригласила бабушка. — Нам с вами было очень приятно беседовать!

— Обязательно зайду, — пообещала та, надевая шубу. — А вы, Машенька, берегите себя. И если что понадобится — обращайтесь, я всегда рада помочь.

Мы проводили княгиню до кареты. Она уехала, помахав нам рукой из окна.

Вернувшись в дом, я обнял Машеньку:

— Ну что, устала от светских бесед?

— Немного, — призналась она. — Но было интересно. Княгиня очень добрая.

— Да, она хороший человек, — согласился я.

Вечер прошёл спокойно. Мы поужинали всей семьёй, потом я поднялся к себе в кабинет, немного поработать над чертежами перед сном.

Утро следующего дня началось неожиданно. Я только успел позавтракать и собирался отправиться к Савелию Кузьмичу проверить, как продвигается работа над трубчатым котлом, когда в дверь постучали.

Дуняша впорхнула в гостиную с взволнованным лицом:

— Егор Андреевич! Там слуга от градоначальника! Говорит, что Глеб Иванович просит вас срочно к себе!

Я нахмурился. Срочно? Что-то случилось?

— Где он? — спросил я, вставая.

— В прихожей ждёт, — ответила Дуняша.

Я вышел. У дверей стоял молодой паренёк в ливрее градоначальника, явно замёрзший — щёки красные, из-под шапки выбивались влажные от пота волосы.

— Егор Андреевич Воронцов? — спросил он, кланяясь.

— Я, — подтвердил я. — Что случилось?

— Глеб Иванович Дубинин просит вас срочно приехать к нему, — выпалил паренёк. — Сказал, что дело важное, не терпящее отлагательств.

Я задумался. Градоначальник не из тех, кто зря беспокоит. Если он зовёт срочно — значит, действительно что-то серьёзное.

— Хорошо, — кивнул я. — Скажи Глебу Ивановичу, что я буду через полчаса.

Паренёк поклонился и поспешил прочь. Я вернулся в гостиную, где Машенька встревоженно смотрела на меня:

— Егорушка, что случилось?

— Не знаю, солнышко, — ответил я честно. — Градоначальник зовёт. Говорит, срочное дело. Может, что-то случилось.

— Вдруг, что-то плохое? — забеспокоилась она.

— Не думаю, — успокоил я её, обнимая. — Если бы что-то совсем плохое — он бы сам приехал или караул прислал. А так — просто просит приехать. Наверное, посоветоваться о чём-то хочет.

Я быстро оделся потеплее — на улице мороз крепчал — и вышел во двор. Захар уже ждал меня у ворот:

— Егор Андреевич, я с вами.

— Нет, Захар, — покачал я головой. — Сегодня пойду один. Градоначальник живёт недалеко, минут десять пешком. Погуляю, подышу свежим воздухом.

Он хотел возразить, но я остановил его жестом:

— Всё нормально, Захар. Это же не в лес идти и не в сомнительный район. К градоначальнику, в самый центр города. Что со мной может случиться?

Он неохотно кивнул:

— Ну хорошо, Егор Андреевич. Только будьте осторожны.

Я вышел за ворота и зашагал по улице. Погода была морозная, но ясная — солнце сверкало на снегу, воздух был чистым и бодрящим.

Я шёл не спеша, обдумывая возможные причины срочного вызова. Может, на заводе что-то случилось? Авария, поломка? И это как-то отразилось на городе? Или проблемы с производством эфира или с будущей клиникой? А может, политическое что-то — Иван Дмитриевич передал через градоначальника какое-то новое задание?

Минут через двадцать я подошёл к знакомому особняку градоначальника. Высокий забор, массивные ворота, караульные у входа. Один из них — тот самый, что был на приёме — узнал меня и козырнул:

— Егор Андреевич! Глеб Иванович уже ждёт вас!

Ворота распахнулись, и я вошёл во двор. Дворецкий уже стоял у крыльца:

— Господин Воронцов, добро пожаловать. Глеб Иванович ждёт вас в кабинете. Прошу за мной.

Я прошёл за ним через знакомые коридоры. Всё было так же, как на приёме — дорогая мебель, картины на стенах, запах воска и дорогих духов. Но сейчас особняк был тихим, безлюдным — никаких гостей, никакой суеты.

Дворецкий остановился у знакомой двери, постучал:

— Ваше превосходительство, господин Воронцов прибыл.

— Войдите! — донёсся голос градоначальника.

Дворецкий открыл дверь, пропустил меня внутрь и тихо закрыл её за мной.

Градоначальник сидел за массивным письменным столом, изучая какие-то бумаги. Увидев меня, он поднялся, и я заметил, что лицо его выглядит озабоченным, даже встревоженным.

— Егор Андреевич! — он вышел из-за стола, протянул мне руку. — Спасибо, что так быстро приехали. Садитесь, пожалуйста.

Я пожал его руку и сел в кресло напротив стола. Градоначальник вернулся на своё место, задумчиво потёр переносицу.

— Глеб Иванович, — начал я осторожно, — что случилось? Ваш слуга сказал, что дело срочное.

Он тяжело вздохнул:

— Случилось, Егор Андреевич. И весьма неприятное. Вы помните графиню Елизавету Павловну?

Я напрягся. Та самая назойливая дама с приёма, которая выспрашивала у Машеньки про лекарства и секреты красоты. Княгиня Шуйская предупреждала меня о ней — говорила, что она интриганка и сплетница.

— Помню, — осторожно ответил я. — Она на приёме подходила к моей жене, расспрашивала о разном.

— Вот именно, — кивнул градоначальник. — Так вот, Егор Андреевич, эта дама… как бы это помягче сказать… затеяла против вас интригу. Причём весьма масштабную и опасную.