— Не за что. Я же обещал всегда быть рядом.

Мы так и сидели несколько минут, просто держа друг друга. Потом Аня отстранилась:

— Я определенно хочу в баню! И привести себя в порядок!

— Ты красивая, — сказал я.

Она засмеялась:

— Льстец. Но всё равно хочу помыться.

— Тогда подожди ещё немного. Я схожу проверю температуру.

Я вышел из комнаты и снова направился к бане. На этот раз взял с собой фонарик — стемнело окончательно, луны не было, и без света не обойтись.

В бане было жарко. Титан нагрелся. В парилке термометр показывал восемьдесят пять градусов.

— Почти готово, — пробормотал я, подкидывая ковш воды на камни.

Пар с шипением взорвался вверх, и температура подскочила до девяноста.

Идеально.

Я вернулся в дом и собрал всех на кухне.

— Баня готова, — объявил я. — Кто первый?

— Девчонки, — сразу сказал Саня. — Мы подождём.

Вика просияла:

— Вот это по-мужски! Аня, пошли!

Аня посмотрела на меня:

— Ты не против?

— Конечно нет. Идите, наслаждайтесь. Веники там на полке, какие-то шампуни, гели — тоже видел. Срок годности вышел конечно, но на безрыбье, как говорится…

Девушки схватили свои вещи и убежали к бане, как школьницы на каникулы.

Саня усмехнулся:

— Девочки счастливы.

— Баня — это святое, — согласился я.

Мы с мужиками сидели на кухне, попивая остывший чай и изредка переглядываясь. За окном шумел генератор, а из бани доносились приглушённые голоса и смех. Девчонки явно наслаждались процессом.

— Они там уже больше часа, — пробормотал Миша, косясь в сторону бани.

— Пусть моются, — отмахнулся Саня. — После того дерьма, что сегодня было, им это нужно больше всех.

Я кивнул, но сам уже начинал нервничать. Не потому что торопился помыться, а потому что с каждой минутой всё острее ощущал, как хочется быть рядом с Аней. Просто рядом. После десяти лет разлуки каждая минута врозь казалась потерянной.

Наконец входная дверь хлопнула, и в дом ворвалась Вика. Волосы мокрые, лицо раскрасневшееся от пара, глаза горят от удовольствия.

— Ребята! — объявила она торжественно. — Это было просто охрененно! Я как заново родилась!

Она плюхнулась в кресло, распространяя вокруг себя аромат берёзового веника и какого-то шампуня.

— Аня ещё там? — спросил я.

— Ага, — кивнула Вика, — хочет ещё попариться. Говорит, что не может оторваться. — Она засмеялась. — Понимаю её. Я бы тоже ещё посидела, но поняла, что вы тут ждёте.

Я поднялся со стула:

— Тогда я пойду к ней.

— Иди, иди, — замахала руками Вика. — Попарь свою благоверную как следует. После всех приключений, адреналина, страха смерти и бесконечной грязи ей нужна забота.

Слово «благоверная» отозвалось чем-то тёплым в груди. Да, похоже на то. После всего, что мы пережили, это определение казалось правильным.

Я взял полотенце и вышел на улицу. Ночь была тёплой, звёздной. Генератор урчал своим тихим ровным звуком, а из окна предбанника пробивался легкий свет.

— Аня, ты где?

— Заходи! — донёсся её голос из парилки.

Я вошёл в предбанник, разделся и направился в моечную. Тепло ударило в лицо влажной волной. В парилке было жарко — градусов под сто, не меньше.

Аня сидела на нижней полке, поджав ноги. Волосы мокрые, прилипли к голове и плечам, лицо раскрасневшееся от жара. В руках у неё был берёзовый веник.

— Как дела? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Замечательно, — выдохнула она. — Я забыла, как это, — она обвела взглядом парную.

Потом посмотрела на меня, и в её глазах я увидел что-то новое. Не усталость, не страх, не отчаяние — а что-то очень живое и светлое.

— Хочешь, попарю тебя? — предложила она, поднимая веник.

— Давай, — согласился я, забираясь на верхнюю полку.

Первый удар веника был лёгким, почти нежным. Потом сильнее. Берёзовые листья хлестали по коже, оставляя за собой след жжения и одновременно приятного тепла.

— Сильнее, — попросил я.

Она засмеялась и ударила веником сильнее. Потом ещё. Листья шуршали, пар клубился вокруг нас, а тепло разливалось по всему телу.

— Десять лет, — тихо сказала она, продолжая работать веником. — Десять лет я мечтала об этом моменте.

— О парилке? — пошутил я.

— О том, чтобы быть с тобой! Просто быть рядом. — Её голос дрожал. — Без угрозы, без спешки, без страха, что в следующую секунду одного из нас убьют.

Я обернулся к ней. На её щеках блестели капли — то ли пот, то ли слёзы.

— Теперь мы вместе, — сказал я, прижимая её к себе. — И никуда друг от друга не денемся.

Она прижалась ко мне, зарываясь лицом в плечо:

— Я так боялась… Боялась, что ты умер. Ты с самого начала был серым в этом грёбаном списке. Боялась, что никогда тебя не найду. А потом взял и появился. И уже дальше боялась, что даже если найду — ты станешь другим. Чужим.

— А я не стал?

Она отстранилась и посмотрела мне в глаза:

— Нет. Ты тот же самый. Мой Глеб.

Мы сидели так несколько минут, просто держа друг друга. Пар клубился вокруг, веник лежал забытый на полке, а время словно остановилось.

— Теперь моя очередь тебя парить, — сказал я наконец.

Аня улыбнулась и легла, повернувшись спиной. Я взял веник и начал лёгкими движениями хлестать её по плечам и спине. Она тихо постанывала от удовольствия, расслабляясь под горячим паром.

— Ещё, — просила она. — Сильнее.

Я усилил удары. Веник оставлял красные следы на её коже, но она только подставлялась под него больше.

Мы провели в парилке ещё минут двадцать, по очереди хлеща друг друга вениками, поливая камни водой, наслаждаясь жаром и паром. На мгновение казалось, что Системы не существует, что мир не рухнул десять лет назад. Есть только мы двое, горячий пар и ощущение абсолютного покоя.

— Ох, не могу больше, — выдохнула Аня наконец. — Голова кружится.

— Пойдём остынем, — согласился я.

Мы вышли в моечную. Я открыл кран с холодной водой и подставил под струю руки, потом плеснул себе на лицо и грудь. Аня последовала моему примеру, вскрикнув от контраста температур.

— Живая! — засмеялась она, отряхивая с себя капли. — Чувствую себя совершенно новым человеком!

В этот момент дверь предбанника скрипнула, и мы услышали голоса.

— Эй, вы там живы? — крикнула Вика. — Мы тоже хотим попариться!

— Живы, живы! — отозвалась Аня. — Сейчас выйдем!

Мы быстро ополоснулись прохладной водой, завернулись в полотенца и вышли в предбанник. Там уже стояли Саня, Вика и Миша в одних трусах, с полотенцами в руках.

— Как впечатления? — спросил Саня, усмехаясь на наши раскрасневшиеся лица.

— Потрясающе, — выдохнула Аня. — Я как заново родилась.

— То-то же, — довольно сказала Вика. — А теперь наша очередь. Я вот еще разок хочу. Идём, мальчики, попаримся как следует.

Я с Аней оделись и вышли на улицу. Прохладный ночной воздух приятно холодил разгорячённую кожу. Аня взяла меня под руку, и мы медленно пошли к дому.

— Знаешь, — сказала она задумчиво, — первый раз за десять лет я чувствую себя… счастливой. Не просто живой, не просто выжившей — именно счастливой.

— И я, — признался я. — Когда нашёл тебя, когда понял, что ты жива… Это было лучше любого уровня, любой победы.

Она остановилась и повернулась ко мне:

— А что если бы не нашёл? Что если бы я была мертва?

Я задумался над её вопросом. Действительно, что тогда? Продолжал бы искать? Или просто существовал в этом мире без цели?

— Не знаю, — честно ответил я. — Наверное, продолжал бы жить. Но это была бы не жизнь, а просто существование.

Аня прижалась ко мне:

— Хорошо, что не пришлось это выяснять.

Мы дошли до дома и зашли внутрь. На кухне было тихо и пусто — все остальные всё ещё парились. Я включил чайник и стал заваривать травяной чай.

— Глеб, — окликнула меня Аня, роясь в кухонных шкафчиках. — Смотри, что я нашла!