— Хорошо, — ответил я, растирая лицо, прогоняя остатки сна.

Ночь вступила в свои права. Полная луна заливала крышу серебристым светом, превращая всё в призрачную декорацию.

Вика хотела было лечь, но я расстелил ей свою куртку, снял с себя, мол, так будет удобней. Она на мгновение задержала на мне взгляд — удивлённый, изучающий, словно пыталась понять, зачем я это делаю.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Она, благодарно кивнув, уже прям на ходу засыпала.

Я отошёл к парапету, где уже сидел Валентин, разглядывающий город внизу через какой-то оптический прибор — не то бинокль, не то монокуляр.

— Как обстановка? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Не лучше, — он протянул мне прибор. — Но и не хуже. Пока держатся внизу.

Я посмотрел вниз через монокуляр и невольно вздрогнул. В зеленоватом свете прибора ночного видения улицы казались ещё более зловещими. Зомби заполнили всё пространство между домами, словно тёмная вода. Они бесцельно перемещались, сталкиваясь друг с другом, иногда застывая на месте, иногда собираясь в более плотные группы.

Всю оставшуюся ночь мне только и оставалось, как под светом луны наблюдать за этим муравейником зомбаков, которые плотной массой заполонили город.

Под утро, когда первые лучи солнца стали касаться нашей крыши, окрашивая бетон в тёплые оранжевые тона, я вдруг почувствовал то тревожное состояние, которое уже не раз испытывал после пробуждения из комы. Какое-то давящее ощущение, словно воздух вокруг стал гуще, тяжелее.

В этот же миг засуетился Валентин. Проснулась Вика, мгновенно перекатившись в боевую стойку. Егор, который тоже резко сел, напрягся, вглядываясь в пространство вокруг нас.

— Что случилось? — чуть ли не в один голос спросили они, глядя на меня.

Я покачал головой, пытаясь описать ощущение:

— Не знаю, но что-то появилось… давящее.

Егор переглянулся с Валентином, потом с Викой, и в этот момент прямо на крыше возле нас воздух стал уплотняться и переливаться зеленоватым маревом. Сначала это была просто лёгкая рябь, как над раскалённым асфальтом в жаркий день, но постепенно искажение становилось всё более выраженным, формируя что-то вроде вертикальной линзы.

— Да ладно, — сказала Вика, и в её голосе было больше усталости, чем удивления.

— Похоже на то, — буркнул Егор, медленно отступая от странного явления.

— Да что ж за пруха то такая, — чуть ли не воскликнул Валентин, нервно озираясь по сторонам, словно искал путь к отступлению. — Не могла подальше от нас открыться!

Я смотрел на искажение, и в голове словно щёлкнул переключатель — внезапно я понял, что происходит.

Прямо здесь, на крыше, появлялась червоточина.

Искажение продолжало расти, теперь оно было размером с дверной проём. Внутри клубилась зеленоватая мгла, в глубине которой периодически вспыхивали искры. Воздух вокруг наэлектризовался, волосы на руках встали дыбом, а во рту появился металлический привкус.

— Что будем делать? — с паническими нотками в голосе спросила Вика, отступая к краю крыши.

Я осмотрелся. Червоточина отрезала нам путь к лестнице, ведущей вниз. Прыгать было слишком высоко — да ещё и на асфальт, кишащий зомби. Соседние здания тоже были далековато.

— Я смотрела. Перепрыгнуть на другую крышу даже мне будет сложно, не говоря уже про вас, — Вика словно прочитала мои мысли, оценивая расстояние до ближайшего здания.

— Может, повторим тот трюк? — предложил Валентин. — Когда выбирались из пикапа?

Егор посмотрел на меня вопросительно. Я хмыкнул, вспоминая, как мы пробивались сквозь толпу зомби, используя энергоядра одно за другим, чтоб поддерживать щит.

— Лишь бы энергоядер хватило, — сказал я. — Лично я, пока выбирался, штук шесть поглотил. Щит сбивают моментально.

— Да, не вариант, — согласилась Вика. — К тому же, их там слишком много. Мы израсходуем все что есть и застрянем посреди этого кошмара.

Я смотрел на клубящуюся червоточину, и странная мысль начала формироваться в моей голове. Это было безумие, но… других вариантов я не видел.

— А может, это и есть наш шанс? — произнёс я, делая шаг к искажению.

Три пары глаз уставились на меня, как на сумасшедшего. Я почти физически ощущал их недоверие и растерянность.

— Ты предлагаешь войти в червоточину? — недоверчиво спросил Егор.

— Ну, мы зайдём в червоточину, — продолжил я, чувствуя странную уверенность в своих словах. — Она же не сразу наполняется зомбаками, верно? Зачищать их будет легче. Не будем трогать то, что находится в красной точке. И зомбаки будут появляться не так часто… Сможем продержаться сутки или двое в червоточине.

Я видел, как в их глазах сомнение борется с проблеском надежды. Это был безумный план, но другого у нас не было.

— Здесь пройдёт сколько… дня три, четыре, или неделя, — я кивнул на улицу, кишащую мертвецами. — Может, к этому времени зомбаки внизу и рассосутся.

Они продолжали смотреть на меня, не решаясь ни поддержать, ни отвергнуть мою идею. Наконец, Вика фыркнула, разрывая напряжённую тишину:

— Вроде придурок, а мысль, говоришь, дельную.

Егор медленно покачал головой, но в его глазах появился интерес:

— Странные вы ребята, но мысль на самом деле дельная. Мы оказались в ловушке… а сидеть и ждать, пока нас сожрут — не вариант.

Валентин нервно поправил, добавил:

— Главное не задержаться там слишком надолго, а то червоточины тоже имеют свойство быстро развиваться. Начинается с нескольких зомби, а через пару дней их там уже толпы.

Понимаю, что оттягивать неизбежное смысла нет. У нас на самом деле было два варианта: либо прорываться сквозь толпу всех этих зомби, либо рискнуть с червоточиной. Оба выбора — как между чумой и холерой.

Я взглянул вниз с края крыши. Мертвецы кишели внизу, словно муравьи на разорённом муравейнике. Их было так много, что асфальт улиц казался живым, пульсирующим организмом. Среди серой массы то и дело мелькали синие и зелёные силуэты. Проклятье.

Причём я прекрасно понимал, что в общем-то вдвоём с Викой мы вполне могли бы и спастись. У неё особые способности, у меня — энергоядра. Я бы её швырнул с высоты крыши — она бы долетела куда смогла. А дальше? Используя энергоядра, смогла бы пробиться сквозь ряды мертвяков.

Я бы тоже, скорее всего, пусть даже и потратив весь свой стак энергоядер, но пробился бы сквозь зомбаков. Может быть, ещё что-то бы придумал. В крайнем случае, использовал бы оставшиеся патроны, чтобы пробить коридор через самую плотную часть толпы. Жаль только, что глок — не дробовик, для такой работы не самое подходящее оружие.

В том, что вдвоём мы бы выбрались, почему-то уверенность такая была. Какое-то внутреннее чутьё подсказывало — мы с ней не просто так встретились в этом аду. Как будто сама Система свела нас вместе не случайно. Да и Вика — она не из тех, кто умтрём просто так, без боя, без смысла.

А вот насчёт Егора и Валентина нет. Несмотря на всю их боевую подготовку, против такой массы у них шансов мало. Даже у меня с моими энергоядрами было бы тяжело, а у них… Слишком много зомби, слишком мало патронов и слишком мало сил, чтобы прорубиться.

С одной стороны, кто они нам? Случайные попутчики, временные союзники. Может быть, даже потенциальные враги, если вспомнить про этот странный «список», в котором я числюсь.

А с другой? А с другой — они были нормальные мужики, которые здраво мыслили, которые, даже невзирая на то, что я нахожусь в списке, который обещал бы им какие-то бонусы, они всё же в первую очередь оставались людьми, которые ценили то, что мы спасли им жизнь превыше каких-то бонусов от системы.

А это всё-таки дорогого стоит. Особенно в мире, где люди готовы перегрызть друг другу глотки за банку консервов или пачку патронов.

Червоточина перед нами пульсировала, переливаясь зеленоватым светом. Странное образование — словно разрыв в ткани реальности, дыра, через которую видно что-то иное, что-то не совсем… правильное. Она манила и отталкивала одновременно. Инстинкт самосохранения кричал «беги!», но рациональная часть сознания понимала — другого выхода просто нет.