— Теперь смотрите сюда. Вторая проблема — нагрев воды в котле. Сейчас у нас большой котёл, огонь под ним. Нагревается только дно, вода прогревается медленно, неравномерно. Нужно увеличить площадь контакта воды с нагретой поверхностью.

— И как это сделать? — спросил Григорий.

Я развернул следующий лист чертежей:

— Вот так. Вместо одного большого объёма воды делаем множество тонких трубок. Примерно вот такого диаметра, — я показал пальцами расстояние сантиметра в три-четыре. — Трубки идут через зону нагрева — через топку, где горит огонь. Вода входит снизу холодная, поднимается по трубкам, нагревается, превращается в пар, выходит сверху уже как пар.

Савелий Кузьмич нахмурился:

— А почему она поднимается? Сама по себе?

— Конвекция, — объяснил я. — Горячая вода легче холодной, она стремится подняться вверх. Плюс, когда вода начинает превращаться в пар, пузырьки пара тоже поднимаются, увлекая за собой воду. Получается естественная циркуляция.

Григорий склонился ниже над чертежами:

— То есть вода сама течёт через эти трубки, нагревается, превращается в пар… Гениально! Площадь нагрева увеличивается в разы!

— Именно, — согласился я. — Плюс, тонкие трубки нагреваются быстрее, чем толстые стенки большого котла. Это значит, паровая машина будет выходить на рабочий режим быстрее.

Савелий Кузьмич задумчиво почёсал бороду:

— Звучит логично. Но это же сложно сделать — столько трубок согнуть, спаять, чтоб не протекало…

— Сложно, — согласился я. — Но выполнимо. Трубки можно делать прямыми, соединять их коленами. Главное — качественная пайка. Савелий Кузьмич, вы же умеете паять медь?

— Умею, — кивнул он. — Сложно, но умею. С оловом лучше всего получается.

— Вот и отлично, — обрадовался я. — Значит, справимся.

Мы втроём склонились над чертежами. Григорий достал свою тетрадь, начал делать зарисовки, задавать уточняющие вопросы. Савелий Кузьмич прикидывал, сколько понадобится меди, какие инструменты нужны, сколько времени займёт работа.

— Так, — сказал я через некоторое время, выпрямляясь и потягиваясь, — давайте по порядку. Что нам нужно сделать?

Григорий пролистал свою тетрадь:

— Во-первых, конденсатор. Это ёмкость с трубками внутри. Нужно рассчитать размеры, сделать корпус, установить трубки, всё герметично спаять.

— Правильно, — кивнул я. — Савелий Кузьмич, это ваша часть работы. Корпус можно из железа, трубки — из меди, она лучше проводит тепло.

Кузнец кивнул:

— Сделаю. Дней пять-семь понадобится.

— Отлично, — я повернулся к Григорию. — Во-вторых, новый котёл с трубчатой системой нагрева. Это сложнее. Нужно много тонких трубок, все они должны быть одинаковыми, соединённые правильно, без протечек.

Григорий кивал, записывая:

— Понял. А сколько трубок нужно?

Я прикинул в уме:

— Зависит от мощности машины. Для средней машины, как у меня в Уваровке, думаю, штук тридцать-сорок трубок длиной в аршин. Их нужно расположить горизонтально, можно в несколько рядов, снизу и сверху подключить к общим коллекторам. Снизу входит холодная вода, сверху выходит пар.

Савелий Кузьмич присвистнул:

— Это работы на пару недель, если не больше. И меди понадобится немало.

— Медь есть? — спросил я.

— Есть, но не много, — ответил кузнец. — Придётся докупать.

Я полез в карман, достал деньги, протянув их кузнецу:

— Вот, купи, сколько нужно. Если не хватит — скажи, ещё дам.

Савелий Кузьмич взял деньги, спрятал в карман:

— Хватит, Егор Андреевич. Спасибо.

— Не за что, — отмахнулся я. — Это инвестиции в будущее. Если мы сделаем хорошую паровую машину — сможем их поставить на заводе. А потом уже и продавать на другие заводы. Окупится многократно.

Мы ещё некоторое время обсуждали детали — размеры, материалы, технологию изготовления. Я объяснял, Григорий записывал, Савелий Кузьмич задавал технические вопросы. Постепенно картина прояснялась, план становился всё более конкретным.

Наконец я выпрямился, потянулся:

— Так, вроде всё обсудили. У вас есть вопросы?

Григорий покачал головой:

— Нет, Егор Андреевич. Всё ясно. Можем начинать.

Савелий Кузьмич добавил:

— Я завтра же медь закуплю, начну делать трубки. А вы, Егор Андреевич, приезжайте через неделю — покажу, что получилось.

— Договорились, — кивнул я. — А сейчас пора и домой. И так целый день проработали.

Мы попрощались. Вместе с Захаром вышли на улицу, сели в сани. Солнце уже клонилось к закату — мы действительно просидели в кузнице весь день, с утра до вечера, полностью погрузившись в работу.

— Домой, Захар, — сказал я, устраиваясь поудобнее.

— Слушаюсь, Егор Андреевич, — кивнул он, натягивая вожжи.

Сани тронулись. Я откинулся на спинку, закрыл глаза.

Когда мы подъехали к дому, и пока Захар открывал ворота, на крыльцо выскочила Машенька. Увидев меня, она улыбнулась, помахала рукой. Я выскочил из саней, поспешил к ней:

— Машунь, ты опять на мороз выскочила не одетая!

— Соскучилась, — просто ответила она, обнимая меня. — Где ты пропадал весь день?

— В кузнице, — ответил я, обнимая её и уводя в дом. — Работали над новой паровой машиной. Много всего обсуждали, планировали.

Она покачала головой:

— Я понимаю, что у тебя важные дела. Просто скучала.

Мы вошли в дом. Матрёна уже накрывала на стол — ужин был готов. За едой я рассказывал о проведённом дне, о планах по улучшению паровой машины.

Бабушка, как всегда, хвалила:

— Вот молодец, внучок! Головой работаешь, новое придумываешь!

Няня Агафья причитала:

— Только бы не переутомился! Егорушка, ты бы отдыхал больше!

Машенька молча улыбалась, держа меня за руку под столом.

После ужина я поднялся к себе, но работать уже не было сил. Я просто лёг на кровать, и почти сразу провалился в сон.

На следующее утро я проснулся с ощущением, что нужно немного отвлечься от чертежей и технических расчётов. Голова была забита цифрами, схемами паровых машин и пневматических систем — пора было проветриться.

— Захар, — сказал я, спускаясь к завтраку, — сегодня просто прогуляемся по городу. Посмотрим, что да как.

— Слушаюсь, Егор Андреевич, — кивнул он, явно довольный перспективой размяться после вчерашнего сидения в кузнице.

Маша ещё спала, а бабушка с няней Агафьей уже были на кухне, давая во всем деловые советы Матрёне. Я быстро позавтракал, оделся потеплее — мороз на улице крепчал — и мы с Захаром вышли.

Тула встретила нас морозным, но ясным днём. Солнце сверкало на снегу, от дыхания шёл пар, но воздух был чистый, бодрящий. Мы не спеша шли по улицам, я разглядывал лавки, здания, людей. Город жил своей размеренной жизнью — торговцы зазывали покупателей, извозчики предлагали свои услуги, где-то вдали звонили церковные колокола.

Мы свернули на соседнюю улицу, когда я услышал знакомый голос:

— Егор Андреевич! Какая встреча!

Я обернулся и увидел высокого сухощавого мужчину в дорогой шубе с седой бородой — барон Сергей Михайлович Строганов собственной персоной. Он шёл нам навстречу, широко улыбаясь.

— Сергей Михайлович! — ответил я, останавливаясь. — Не ожидал вас здесь встретить!

Он подошёл ближе, протянул мне руку:

— Да я вот по делам заехал в Тулу на пару дней. Как раз думал, не навестить ли вас, съездив в Уваровку, а тут — судьба сама свела! Как дела? Как супруга?

— Спасибо, всё хорошо, — ответил я. — Мария Фоминична отдыхает, врач велел поберечься перед родами.

— Понимаю, понимаю, — закивал барон. — А вы куда направляетесь? Может, составите мне компанию? По чашечке чая выпьем, поговорим?

Я подумал. Почему бы и нет? День свободный, дела могут подождать.

— С удовольствием, Сергей Михайлович, — согласился я.

— Отлично! — обрадовался барон. — Вон там постоялый двор, где я остановился. Пойдёмте.

Мы направились к знакомому мне зданию — тому самому постоялому двору, где я останавливался в первый свой приезд в Тулу. Хозяин — Семён Петрович — стоял у входа, зазывая постояльцев. Увидев меня, его лицо расплылось в улыбке: