Он слабо улыбнулся:

— Спасибо за доверие, Егор Андреевич.

— Не благодари, — отмахнулся я. — Просто делай своё дело. И помни — ты не один. Я буду помогать, Иван Дмитриевич обеспечит всем необходимым, найдём толковых людей в помощь. Это будет командная работа.

Ричард встал, протянул мне руку:

— Хорошо. Я согласен. Попробую.

Я пожал его руку в ответ:

— Не просто попробуешь — ты справишься. Я в тебе уверен.

Он кивнул, всё ещё немного нервничая, но уже с решимостью в глазах:

— Когда можно будет увидеть это здание? Начать планировать?

— Иван Дмитриевич сказал, что через пару дней оформит документы, — ответил я. — Как только всё будет готово — поедем смотреть. А пока можешь начать составлять список того, что понадобится. Инструменты, лекарства, оборудование.

— Сделаю, — пообещал Ричард.

— Ещё один момент, — добавил я. — Я хочу, чтобы в клинике была не только хирургия. Нужно место для акушерства, для терапии, для лечения детей. Универсальное медицинское учреждение.

Ричард кивнул:

— Это правильно. Чем шире спектр — тем больше пользы.

Мы ещё немного поговорили о деталях, потом Ричард откланялся, сказав, что хочет начать составлять планы прямо сейчас. Я проводил его взглядом, довольный результатом разговора. Первоначальный испуг прошёл, теперь он был полон энтузиазма.

Я вернулся к столу, сел в кресло. День выдался продуктивным — и работа на заводе началась, и с эфиром договорились, и Ричард согласился возглавить клинику. Оставалось только воплотить всё это в жизнь.

Вечером мы собрались за ужином всей семьёй — я, Машенька, бабушка, няня Агафья. Ричард тоже присоединился к нам, что было не совсем обычно — обычно он ужинал отдельно. Но сегодня я пригласил его, хотел, чтобы он чувствовал себя частью нашей семьи.

— Ну, Егорушка, — начала бабушка, зачерпывая щи, — рассказывай. Чего нового?

Я рассказал вкратце о планах по производству эфира и организации клиники. И, что Ричард согласился возглавить клинику.

Бабушка одобрительно кивала:

— Вот молодец, внучок. Дело делаешь, людям помогаешь. А ты, Ричард, — обратилась она к англичанину, — тоже молодец. Не испугался такой ответственности.

Ричард слегка покраснел:

— Спасибо, Прасковья Никитична. Я постараюсь оправдать доверие.

— Оправдаешь, оправдаешь, — махнула рукой няня Агафья. — Вон как ты за Машенькой нашей смотришь — внимательно, заботливо. Значит, и в больнице своей справишься.

После ужина я поднялся к себе в кабинет, хотел ещё раз просмотреть чертежи паровой машины. Та, что сейчас работала в Уваровке, была пробной версией — функциональной, но не идеальной. Я хотел её усовершенствовать, сделать более эффективной.

Основные проблемы были две. Во-первых, нужно было как-то возвращать отработанный пар обратно в котёл. Сейчас он просто выходил наружу, а это означало потерю воды и тепла. Если сделать систему конденсации — пар охлаждается, превращается обратно в горячую воду и возвращается в котёл — можно было бы значительно сократить расход воды и топлива.

Во-вторых, сам нагрев воды был не очень эффективным. Большой котёл с водой прогревался долго, потому что огонь нагревал только дно. Нужно было увеличить площадь контакта воды с нагретой поверхностью.

Я сидел за столом, набрасывая схемы, когда в дверь постучали. Я поднял голову— на пороге стояла Машка с чашкой горячего чая.

— Принесла тебе, — улыбнулась она, входя. — А то сидишь здесь, небось, забыл про всё на свете.

Я улыбнулся в ответ, принимая чашку:

— Спасибо, солнышко. Ты права, увлёкся.

Она заглянула через моё плечо на чертежи:

— Это что, твоя паровая машина?

— Да, — кивнул я. — Думаю, как её улучшить.

Машка помолчала, потом тихо сказала:

— Я горжусь тобой.

Мы так посидели немного, потом она ушла спать, а я вернулся к чертежам. Работал до поздней ночи, пока глаза не начали слипаться. Наконец отложил перо, потянулся, поднялся. Завтра обещал быть ещё один насыщенный день.

Утро началось рано. Я проснулся от того, что в дверь настойчиво постучали. Машенька ещё спала, я осторожно выбрался из кровати, накинул рубаху и штаны, открыл дверь.

На пороге стояла Дуняша:

— Егор Андреевич, простите, что так рано. Там внизу, Савелий Кузьмич пришёл. Говорит, что Григорий передал, что вы хотели с ними обоими встретиться.

Я кивнул, протирая глаза:

— Да, хотел. Скажи ему, что сейчас спущусь. Пусть подождёт в гостиной.

Дуняша поклонилась и ушла. Я быстро оделся, умылся холодной водой, чтобы окончательно проснуться, и спустился вниз.

В гостиной меня уже ждал Савелий Кузьмич. Он стоял у окна, рассматривая что-то на улице. Услышав мои шаги, обернулся:

— Егор Андреевич! Доброе утро! Григорий приходил вчера вечером, говорил, что вы хотите нам что-то показать и рассказать. Важное дело, сказал.

— Доброе утро, Савелий Кузьмич. Да, есть идея, которую хочу с вами обсудить. Но не здесь — поедем к вам в кузницу. Там и Григорий нас ждёт, я так понимаю?

— Да, я ему сказал, чтобы подошёл к полудню, — кивнул кузнец. — Думал, вы попозже приедете.

— Нет смысла откладывать, — сказал я. — Чем быстрее начнём, тем лучше. Дайте только позавтракаю быстро, и поехали.

Матрёна уже накрывала на стол. Я наскоро съел кашу, запил молоком, взял пару пирожков с собой. Машенька ещё спала — пусть отдыхает, ей сейчас покой нужен.

Мы с Захаром и Савелием Кузьмичом сели в сани и поехали.

Когда мы вошли внутрь, в кузнице уже было жарко от печи, пахло углём и раскалённым металлом. У наковальни стоял Григорий, смотрел как кто-то из подмастерья обрабатывал какую-то деталь. Увидев нас, он подошел к нам:

— Егор Андреевич! Доброе утро!

— Доброе! Вот, решил пораньше приехать, раз вы уже оба два собрались, — ответил я, оглядываясь. — Где у вас можно разложить чертежи?

Савелий Кузьмич показал на большой верстак в углу:

— Вот тут. Сейчас освобожу.

Они быстро убрали с верстака инструменты и заготовки, протёрли поверхность. Я развернул свои чертежи — те, что делал вчера вечером, плюс старые чертежи паровой машины из Уваровки.

— Так, — начал я, когда они оба склонились над верстаком, — смотрите. Вот это — паровая машина, которую мы собирали у меня в Уваровке. Она функциональная, но не идеальная. Есть несколько проблем, которые я хочу решить в новой версии.

Григорий и Савелий внимательно изучали чертежи.

— Первая проблема, — продолжал я, указывая на схему, — отработанный пар. Видите, он выходит вот здесь и просто уходит в воздух. Это потеря воды и тепла. Каждый раз приходится доливать новую воду в котёл, а она холодная, на её нагрев уходит дополнительное топливо.

— Логично, — кивнул Григорий. — А как это исправить?

Я перевернул лист, показал новую схему:

— Вот так. Отработанный пар идёт не наружу, а в специальный конденсатор — это ёмкость, где он немного охлаждается и превращается обратно в воду. Эта вода — она горячая, градусов шестьдесят-семьдесят — возвращается обратно в котёл. Таким образом мы экономим и воду, и тепло.

Савелий Кузьмич прищурился, изучая схему:

— А как пар охлаждать будете?

— Холодной водой, — объяснил я. — Конденсатор — это ёмкость с трубками внутри. По трубкам идёт пар, снаружи — холодная вода. Отработанный пар отдаёт тепло воде, конденсируется, стекает обратно в котёл.

— Хитро, — пробормотал Григорий, делая пометки в своей тетради. — А холодную воду откуда брать?

— Из реки, из колодца, откуда угодно, — ответил я. — Главное, чтобы был постоянный приток. Вода в конденсаторе нагревается от пара, её нужно менять или охлаждать.

— Я предлагаю сделать замкнутый цикл, — продолжил я. — Нагретую воду из конденсатора отводить в отдельную ёмкость, там она остывает, потом снова в конденсатор. Но это более сложный вариант, но эффективный. Думаю, что так мы будем сделаем позже. Пока всё проще будет.

Мы ещё немного обсуждали схему конденсатора, потом я перешёл ко второму вопросу: