— Начинаем с внешнего кожуха, — объявил я. — Он защищает механизм от повреждений и удерживает тепло. Снимаем аккуратно.

Фёдор с Петькой принялись снимать кожух. Братья Волковы поддерживали детали, чтобы ничего не упало.

Перед нами открылось сердце машины.

— Красиво, — выдохнул Иван Волков. — Как… как живое существо.

— В каком-то смысле так и есть, — согласился я. — Машина живёт, дышит паром, двигается. Теперь давайте разберёмся, как она устроена.

Я начал объяснять, указывая на детали:

— Вот паровой котёл. В нём вода нагревается до кипения, образуется пар. Пар под давлением идёт по этой трубе в цилиндр. В цилиндре находится поршень. Пар толкает поршень, поршень движется, приводит в действие кривошипно-шатунный механизм. Механизм преобразует поступательное движение поршня во вращательное движение маховика.

— А зачем маховик? — спросил Семён Кравцов.

— Маховик — это накопитель энергии, — объяснил я. — Поршень двигается рывками — толчок, остановка, толчок. А маховик благодаря инерции обеспечивает плавное равномерное вращение.

Григорий старательно записывал каждое слово, делал зарисовки.

— Теперь снимаем кривошипно-шатунный механизм, — продолжил я.

Мы аккуратно отсоединили шатун от поршня, сняли маховое колесо. Каждую деталь внимательно осмотрели, измерили штангенциркулем, зарисовали.

— Смотрите на места контактов, — указал я на узлы вращения. — Они должны быть идеально гладкими, смазанными. Сильное трение — и КПД машины падает.

Фёдор Железнов взял вал в руки, осмотрел со всех сторон.

Мы продолжили разборку. Сняли цилиндр, извлекли поршень, отсоединили систему клапанов.

Семён Кравцов особенно заинтересовался клапанами:

— Вот эти штуки открывают и закрывают подачу пара?

— Именно, — кивнул я. — Видишь, тут два клапана. Один впускает пар в цилиндр, другой выпускает отработанный пар наружу. Они должны работать попеременно с движением поршня.

— Как? — не понял Семён.

— Попеременно. Сначала один, потом другой. Через кулачковый механизм, — я показал хитрую систему рычагов. — Видишь, маховик вращается, на нём закреплён кулачок — выступ. Кулачок толкает рычаг, рычаг открывает клапан. Повернулся дальше — клапан закрылся. Всё автоматически. Мы сначала сделали одноклапанный — и регулировали руками. А буквально перед вашим приездом сделали, чтоб работало автоматически.

— Ух ты! — восхитился Семён. — Значит, машина сама управляет поршнем?

— Частично да, — подтвердил я. — Это называется автоматизация. Человек только следит и регулирует, а машина работает сама.

Григорий не успевал записывать — столько информации обрушивалось на мастеров. Но он старался, заполняя страницу за страницей.

К полудню паровая машина была полностью разобрана. Все детали лежали на верстаке, аккуратно разложенные и пронумерованные.

— И так, — обратился я к мастерам, — теперь давайте обсудим, что мы узнали. Григорий, ты первый. Что тебе показалось самым важным?

Григорий задумался:

— Точность. Все детали должны подходить друг к другу идеально. Малейшая неточность — и машина работать не будет.

— Верно, — одобрил я. — Фёдор?

— Качество металла, — сказал Фёдор. — Поршень, цилиндр — всё из хорошей стали. Плохой металл быстро износится.

— Тоже правильно, — кивнул я. — Семён?

— Автоматизация, — ответил Семён Кравцов. — Клапаны сами открываются и закрываются. Человеку не нужно каждый раз дёргать рычаги.

— Отлично, — похвалил я. — Иван?

Младший брат замялся:

— Я… я заметил, что всё продумано. Ни одной лишней детали. Всё работает вместе, как… как оркестр.

— Иван, это очень точное наблюдение! — обрадовался я. — Действительно, хорошая машина — это гармония. Все части работают согласованно, дополняют друг друга.

В этот момент в мастерскую заглянул Никифор:

— Егор Андреевич, опять гонец приехал. Теперь от какого-то купца Третьякова из Москвы. Говорит, дело срочное.

Я вздохнул. Похоже, покоя мне не будет.

— Передай ему, что все дела через Фому Степановича. Пусть с ним связывается.

Никифор кивнул и удалился.

Фёдор Железнов, обычно молчаливый, вдруг заговорил:

— Егор Андреевич, а когда мы вернёмся на завод… нас там поймут? Или будут смотреть как на чудаков?

Вопрос был серьёзный. Я задумался, подбирая слова:

— Поймут не сразу. Сначала будут смотреть с недоверием — мол, новшества какие-то внедрять хотят. Но когда увидят результаты — качество выше, работа быстрее, брак меньше — тогда и поймут. А главное — у вас будет поддержка руководства. Иван Дмитриевич и генерал Давыдов заинтересованы в модернизации завода.

— А если не получится? — тихо спросил Иван. — Вдруг мы вернёмся, а ничего изменить не сможем?

Я подошёл к нему:

— Иван, запомни — изменения всегда начинаются с одного человека. Потом к нему присоединяется второй, третий, пятый. И постепенно изменяется всё. Вас пятеро. Вы уже небольшая команда. Начнёте внедрять новое, покажете результаты — к вам присоединятся другие мастера. И через короткое время весь завод будет работать по-новому.

Слова подействовали. Мужики воодушевились, поверили в свои силы.

— Ладно, хватит философствовать, — сказал я. — Возвращаемся к работе. Завтра начнём обратную сборку машины. А сегодня изучаем каждую деталь подробно, измеряем, записываем. Григорий, твои записи должны быть настолько подробными, чтобы любой мастер по ним мог собрать такую же машину.

— Постараюсь, — пообещал Григорий, снова склоняясь над тетрадью.

Остаток дня мы провели в детальном изучении каждой части паровой машины. Измеряли размеры, проверяли допуски, обсуждали назначение каждого элемента, зарисовывали с разных ракурсов.

Братья Волковы особенно увлеклись изучением поршня:

— Смотри, Ваня, — говорил Антон, — здесь кожаное кольцо для уплотнения. Оно прижимается к стенкам цилиндра и не даёт пару просачиваться.

Семён Кравцов углубился в изучение системы клапанов, пытаясь понять тонкости синхронизации. Фёдор осматривал каждую деталь, проводил пальцем по поверхностям, оценивая качество обработки.

К вечеру тетрадь Григорий была заполнена подробными чертежами, схемами, описаниями. Это была настоящая инструкция по изготовлению паровой машины.

— Отличная работа, Григорий, — похвалил я, листая страницы. — С такими записями можно собрать копию машины.

— Наверное, — скромно ответил он. — Хотел, чтобы всё было понятно.

— Получилось, — заверил я. — Завтра начнём сборку. И попробуем делать это уже не я, а вы сами. Под моим руководством, конечно, но своими руками.

Мастера оживились. Перспектива самостоятельно собрать паровую машину их вдохновляла.

Вечером, когда все разошлись, я остался в мастерской один. Смотрел на разобранную машину, на аккуратно разложенные детали. Думал о том, как быстро летит время, как многого мы успели достичь.

Мастера из Тулы приехали скептиками, а превратились в энтузиастов. Научились работать в команде, освоили новые технологии, поверили в свои силы. Это был настоящий успех.

Но впереди ещё много работы. Нужно научить их собирать паровую машину, углубить теоретические знания, подготовить к самостоятельной работе на заводе.

А ещё нужно разобраться с накопившимися деловыми предложениями, спланировать поездки, согласовать сроки. Хорошо, что скоро вернётся Фома.

Погасив свечи, я направился домой. Машка уже спала, укутавшись в одеяло. Я осторожно лёг рядом, стараясь не разбудить её. Бусинка запрыгнула на кровать и свернулась клубочком в моих ногах, тихо мурлыкая.

На следующее утро я проснулся с ясным планом действий. Сегодня мы начнём сборку паровой машины.

Позавтракав, я отправился в мастерскую, где уже собрались все пятеро тульских гостей плюс наши местные. Разобранная машина так и лежала на верстаке, каждая деталь на своём месте.

— Доброе утро, мужики! — поприветствовал я их. Готовы? Сегодня вы собственными руками соберёте паровую машину. Я буду только консультировать и проверять. Григорий, у тебя есть подробные записи со вчерашнего дня. Они и будут вашей инструкцией.