В общем-то, новая лечебница была полностью готова к приёму пациентов, к обмену опытом и к проведению операций. Персонал набран, оборудование установлено, медикаменты закуплены. Иглы для шприцев будут готовы через день-два — Савелий Кузьмич обещал.

Оставалось только официально открыть клинику и начать работу.

В день открытия клиники я проснулся с каким-то странным волнением в груди. Машка ещё спала, я осторожно выскользнул из постели, оделся и спустился вниз.

На кухне уже хлопотала Матрёна, готовя завтрак. Запах свежей выпечки наполнял дом.

— Доброе утро, Егор Андреевич! — поздоровалась она. — Сегодня же большой день, правда?

— Большой, Матрёна, — кивнул я, наливая себе чай. — Очень большой.

Я сел за стол, откусил от горячего пирога с капустой. Мысли крутились вокруг предстоящего события. Открытие клиники — это не просто торжественное мероприятие. Это первый шаг к созданию современной медицинской системы в России XIX века.

Вчера вечером я несколько часов провёл с Ричардом, готовя его к презентации. Объяснял, как правильно подать информацию, на чём сделать акцент, как отвечать на вопросы. Ричард нервничал — публичные выступления явно не были его коньком. Но я верил в него.

Бабушка спустилась следом за мной:

— Внучок, ты уже проснулся? Рано сегодня.

— Не спится, бабушка, — признался я. — Голова полна мыслей.

Она налила себе чай, села напротив:

— Волнуешься?

— Немного, — я улыбнулся. — Сегодня открывается клиника. Много важных людей будет. Нужно всё сделать правильно.

— Сделаешь, — уверенно сказала она. — Ты у нас молодец. Всегда справляешься.

После завтрака я поднялся в спальню. Машка уже проснулась, сидела на кровати, сонно потирая глаза.

— Егорушка, ты уже встал? — зевнула она.

— Да, солнышко, — я сел рядом. — Мне нужно ехать в клинику, проверить последние приготовления. Ты сегодня пойдёшь на открытие?

Она задумалась:

— А можно?

— Машунь, — я взял её за руку, — ты моя жена. Конечно, можно. Более того, я хочу, чтобы ты была там. Хорошо себя чувствуешь?

— Хорошо, — заверила она. — Пётр Иванович вчера приходил, сказал, что всё отлично. Малыш наконец-то перевернулся как надо.

— Ну вот и хорошо. Тогда собирайся, — улыбнулся я.

Я оделся в лучший костюм — тёмно-синий камзол, белую рубашку с кружевным жабо, чёрные бриджи и начищенные до блеска сапоги. Машка помогла мне с причёской, уложив волосы и завязав их сзади в хвост по моде этого времени.

— Ну что, — посмотрел я на своё отражение в зеркале, — похож на приличного человека?

— Очень даже похож, — одобрила Машка. — Прямо франт!

Я усмехнулся. В XXI веке я предпочитал джинсы и футболки. Но здесь, в начале XIX века, приходилось соответствовать.

Захар уже ждал меня у дома с санями:

— Егор Андреевич, готовы?

— Готов, Захар. Поехали в клинику.

Мы помчались по утренним улицам Тулы. Город просыпался — открывались лавки, по улицам сновали люди, из труб валил дым.

Когда мы подъехали к зданию клиники, я увидел, что там уже кипит работа. Рабочие развешивали транспаранты и флаги, кто-то устанавливал длинные столы для угощения гостей, садовники подметали дорожку от ворот до входа.

Ричард стоял у крыльца, отдавая распоряжения. Увидев меня, он поспешил навстречу:

— Егор Андреевич! Доброе утро! Всё идёт по плану!

— Доброе, Ричард, — я осмотрелся. — Это хорошо. А ты сам как? Готов к выступлению?

Он нервно сглотнул:

— Честно? Жутко волнуюсь. Вчера всю ночь репетировал речь.

— Это нормально, — успокоил я его. — Волнение — это хорошо. Значит, тебе не всё равно. Главное — помни, что я тебе говорил. Говори просто, понятно, уверенно. Смотри людям в глаза. И если что-то забыл — не паникуй, просто продолжай.

— Постараюсь, — выдохнул он.

Мы прошли внутрь. Клиника выглядела потрясающе. Чистые белые стены, широкие коридоры, большие окна, пропускающие много света. В приёмной стояли удобные скамьи для ожидания, на стенах висели картины с изображением анатомии человека и элементарной гигиены — я их заказал специально у местного художника.

Операционная была оборудована по последнему слову — большой стол с креплениями для пациента, яркие масляные лампы для освещения, столики с инструментами, раковина для мытья рук. На отдельном столике в специальной емкости лежали готовые шприцы с теми самыми серебряными иглами, которые наконец-то доделал ювелир.

Палаты для пациентов были светлыми и просторными — по две-три кровати в каждой, чистое бельё, ночные столики, окна с занавесками.

— Ричард, ты проделал огромную работу, — искренне сказал я. — Клиника выглядит великолепно.

Он застенчиво улыбнулся:

— Спасибо. Правда, без вашей помощи я бы не справился. И без Ивана Дмитриевича, конечно. Он столько ресурсов выделил…

— Государство заинтересовано в таких проектах, — кивнул я. — Это инвестиция в будущее.

Мы обошли всё здание, проверяя последние детали. Персонал уже был на месте — лекари в чистых белых халатах, которые я заказал специально, сиделки в аккуратных платьях с передниками, фельдшера в форме. Все выглядели взволнованными, но готовыми.

Около полудня начали прибывать гости. Первыми приехали градоначальник Дубинин с супругой. Он выглядел торжественно — при всех орденах и регалиях. Супруга его, дама средних лет с добрым лицом, держалась чуть поодаль.

— Егор Андреевич! — расплылся в улыбке Дубинин, подходя ко мне. — Наконец-то этот день настал! Я так долго его ждал!

— Глеб Иванович, — я пожал ему руку, — спасибо, что пришли. Для нас большая честь.

— Какая честь! — махнул он рукой. — Я же вам обязан жизнью! Если бы не вы тогда… — он не договорил, но смысл был ясен.

Следом подъехала карета княгини Шуйской. Она вышла с помощью слуг, оглядела здание клиники с одобрением:

— Егор Андреевич, Ричард! — подошла она к нам. — Какое прекрасное здание! И как всё чисто, светло!

— Елизавета Петровна, — я поклонился, — спасибо за вашу помощь с персоналом. Те люди, что вы порекомендовали, оказались очень ценными специалистами.

— Рада, что смогла помочь, — улыбнулась она. — А где же ваша супруга, Мария Фоминична?

— Сейчас приедет, — ответил я. — Она собиралась дома.

Гости прибывали один за другим. Генерал Давыдов в парадном мундире. Барон Строганов с женой. Купец Третьяков. Иван Дмитриевич с группой офицеров тайной канцелярии. Несколько местных врачей и аптекарей — они пришли из профессионального любопытства.

Я заметил в толпе и Савелия Кузьмича с Григорием. Они явно чувствовали себя неуютно среди такой публики, стояли в сторонке.

— Савелий Кузьмич, Григорий! — подошёл я к ним. — Рад, что вы пришли!

— Егор Андреевич, — смущённо сказал Григорий, — а мы не помешаем? Тут ведь всё больше знатные люди…

— Вы не помешаете, а украсите своим присутствием, — твёрдо сказал я. — Вы мои коллеги, вы делали инструменты для этой клиники. У вас полное право здесь быть.

Они заметно воодушевились.

Наконец приехала Машка с бабушкой и няней Агафьей. Машка выглядела просто сказочно, волосы были уложены в красивую причёску, на шее сверкало то самое колье с хризолитом.

Я подошёл к ним, помог Машке выйти из кареты:

— Солнышко, ты великолепна.

Она покраснела:

— Ой, Егорушка, все на меня смотрят…

— Пусть смотрят, — улыбнулся я. — На красоту всегда смотрят.

Княгиня Шуйская сразу же подошла к Машке, начала о чём-то с ней говорить. Бабушка нашла себе компанию в лице супруги градоначальника. Няня Агафья стояла рядом, с благоговением разглядывая здание клиники.

Когда собралось уже человек пятьдесят, если не больше, я кивнул Ричарду. Пора начинать.

Ричард поднялся на импровизированную трибуну у входа в клинику. Я встал рядом, чуть позади. Толпа гостей сгрудилась перед нами.

— Дамы и господа! — начал Ричард, и я услышал лёгкую дрожь в его голосе. — Спасибо, что пришли сегодня. Мы собрались здесь, чтобы открыть новую лечебницу — место, где будут спасать жизни и лечить болезни по самым современным методам.