Григорий достал свой вездесущий блокнот, приготовился записывать:

— Говорите, Егор Андреевич. Что нужно?

Я взял кусок угля, начал рисовать прямо на верстаке:

— Смотрите. Вот здесь, сбоку ствола, делаем гнездо для кристалла. Защищённое, прочное. Дальше — механизм молоточка. Он должен быть компактным, но надёжным. Спусковой крючок освобождает пружину, молоточек бьёт по кварцу. От кварца провод идёт сюда, — я показывал, — к казённой части, где будет находиться капсула с порохом.

Фёдор нахмурился, следя за моими объяснениями:

— А капсулу как ставить? Каждый раз новую?

— Именно, — подтвердил я. — После каждого выстрела солдат меняет капсулу. Перезаряжает её — нужно сделать удобные пазы под размер капсулы. Чтоб как защелка была. Это быстрее и проще, чем возиться с кремнем. Да и надёжнее.

Мы проработали весь следующий час, обсуждая детали конструкции.

Наконец план был готов. Работы — на целый день, если не больше. Но мы взялись за дело с энтузиазмом.

Савелий первым ушёл к горну — ковать новые детали замка. Фёдор устроился за токарным станком — вытачивать гнездо для кристалла и механизм молоточка. Григорий координировал, бегая между ними и сверяясь с чертежами.

Я тоже не сидел сложа руки. Взял тонкие напильники, начал подгонять детали, которые уже были готовы. Работа требовала ювелирной точности — малейший перекос, и механизм не сработает.

К полудню у нас уже был почти готов новый замок. Выглядел он непривычно — компактный, без громоздкого курка с кремнем. Сбоку аккуратное гнездо для кристалла, внутри — механизм молоточка, связанный тонким проводом с казённой частью.

— Ну что, — я осмотрел результат нашей работы, — крепим к стволу?

— Крепим, — твёрдо сказал Григорий.

Следующий час мы потратили на сборку. Ствол, новый замок, приклад, спусковой крючок. Всё аккуратно подгоняли, закрепляли, проверяли.

Наконец я держал в руках готовое ружьё. Внешне оно почти не отличалось от обычного — разве что замок выглядел по-другому. Но внутри была революция.

— Пробуем, — сказал я. — Фёдор, дай капсулу.

Он протянул мне одну из латунных капсул, заполненную порохом. Я аккуратно вставил её в гнездо у казённой части, подсоединил провод.

— Выходим во двор, — велел я.

Мы вышли на пустырь за мастерской. Я проверил, чтобы никого поблизости не было, поднял ружьё, прицелился в пустое пространство.

Глубоко вдохнул. Нажал на спусковой крючок.

Щёлк. Механизм сработал, молоточек ударил по кварцу.

И… бабах! Капсула вспыхнула, огонь пошёл в ствол, раздался громкий хлопок.

— Работает! — Григорий подпрыгнул от радости. — Работает, Егор Андреевич!

Савелий Кузьмич присвистнул:

— Ну надо же!

Фёдор тоже не мог скрыть восторга:

— Это же настоящее ружьё получилось!

Я опустил ружьё, осмотрел замок. Кристалл целый, механизм не повредился, всё работало как надо.

— Это только начало, — сказал я, поворачиваясь к мастерам. — Теперь самое важное. Григорий, иди, зови кого-нибудь с завода, кто обычно оружие тестирует. Пусть возьмёт пару зарядов пороховых — будем испытывать по-настоящему.

Григорий кивнул и побежал к цехам. Я повернулся к Савелию Кузьмичу:

— Савелий, пойди, кликни Захара. Пусть он найдёт Ивана Дмитриевича и приведёт сюда. Хочу, чтобы он увидел это своими глазами. Мы договаривались с ним.

— Сейчас, Егор Андреевич, — он направился к воротам.

Я остался с Фёдором, осматривая ружьё. Проверял каждую деталь, каждое соединение. Всё держалось крепко, ничего не болталось.

Минут через десять вернулся Григорий, ведя за собой мастера-оружейника Василия Петровича — того самого, что обычно испытывал новые образцы.

— Егор Андреевич, — Василий снял шапку, — Григорий сказал, новое ружьё испытывать будем?

— Именно, — подтвердил я, протягивая ему оружие. — Вот, держи. Заряжай как обычно.

Он взял ружьё, с любопытством осматривая непривычный замок. Григорий показал ему, как вставлять капсулу, как подсоединять провод.

— Хитро придумано, — пробормотал Василий, насыпая порох в ствол. — Очень хитро.

Пока он заряжал, появился Захар, а с ним — Иван Дмитриевич. Тот шёл быстрым шагом, лицо было заинтересованным.

— Егор Андреевич, — поздоровался он, — Захар сказал, у вас что-то важное.

— Самое важное, — кивнул я. — Сейчас увидите.

Следом за Иваном Дмитриевичем появился и генерал Давыдов. Видимо, тот был на территории завода и Захар прихватил его тоже.

— Что здесь происходит? — спросил генерал, оглядывая нашу компанию.

— Испытания нового оружия, Пётр Семёнович, — ответил я. — Прошу посмотреть.

Василий Петрович закончил заряжать ружьё, вставил капсулу, подсоединил провод. Поднял оружие, прицелился в сторону пустыря.

— Стреляю! — предупредил он.

Нажал на спусковой крючок. Щёлк — бабах! Ружьё громыхнуло, дым пошёл из ствола.

— Попал! — Василий опустил оружие, сияя. — Прямо в цель!

Давыдов и Иван Дмитриевич переглянулись. Генерал подошёл ближе:

— Что это за замок? Где кремень?

— Нет кремня, Пётр Семёнович, — объяснил я. — Это совершенно новая система. Основана на свойствах кварца. Никаких искр от кремня и огнива. Только чистая механика и кристалл.

Иван Дмитриевич прищурился:

— И надёжность?

— Проверим сейчас, — пообещал я. — Василий, перезаряжай.

Он кивнул, начал засыпать новую порцию пороха. И, только закончил, как словно по заказу, начал накрапывать дождь. Сначала мелкий, потом всё сильнее.

— Ну вот и всё, — буркнул Давыдов, поднимая воротник мундира. — Испытали. Пошли в помещение, пока совсем не промокли.

Он уже собирался разворачиваться, но я его остановил:

— Подождите, Пётр Семёнович. Василий, перезаряжай. Как обычно.

Мастер недоуменно посмотрел на меня:

— Но, Егор Андреевич… Дождь же. Кремень не даст искры… То есть, у нас тут кремня нет, но всё равно…

— Делай, что говорю, — твёрдо сказал я.

Он пожал плечами, но продолжил. Под усиливающимся дождём забил пыж, вставил новую капсулу. Капли били по металлу ствола, стекали по дереву приклада.

Давыдов смотрел на всё это с нарастающим недоумением:

— Егор Андреевич, что вы хотите показать⁈ Ружьё мокрое! Оно не выстрелит!

Я не ответил. Взял у Василия заряженное ружьё. Специально подержал его на весу, чтобы все видели — ствол мокрый от капель, дождь барабанит по металлу. Вода стекает по замку.

Давыдов и Иван Дмитриевич смотрели на меня так, словно я спятил. Григорий и Савелий Кузьмич тоже молчали, но в их глазах читалась надежда.

Я прижал приклад к плечу, прицелился. Палец лёг на спусковой крючок. Глубокий вдох.

Нажал.

Щёлк — бабах!

Ружьё рявкнуло так же громко, как и в первый раз. Дым вырвался из ствола, пуля ушла в цель.

Повисла тишина. Даже дождь словно притих на мгновение.

Глаза Давыдова медленно полезли вверх. Иван Дмитриевич застыл с приоткрытым ртом. А в моей голове проскочила ироничная мысль: «А что — так можно было?»

— Это же… невозможно, — выдохнул наконец генерал. — Под дождём… мокрое ружьё… Как⁈

Иван Дмитриевич первым пришёл в себя. Шагнул вперёд, буквально выхватил у меня ружьё, начал лихорадочно осматривать замок:

— Как это работает? Объясните! Немедленно!

Я не мог сдержать улыбку:

— Вот именно для этого я и просил Захара вас позвать. Наша система не зависит от погоды. Кварцевый кристалл даёт искру от механического удара. Дождь, снег, туман — всё равно. Пока механизм исправен, ружьё будет стрелять.

Давыдов подошёл, взял ружьё у Ивана Дмитриевича, сам начал изучать. Его руки дрожали — то ли от волнения, то ли от осознания масштаба увиденного.

— Вы понимаете, что это значит? — тихо спросил он, глядя на меня. — Вы понимаете⁈

— Понимаю, — спокойно ответил я. — Это значит, что русские солдаты смогут вести огонь в любую погоду. В отличие от противника.