Мы начали работу. Григорий руководил проектом, распределял задачи, контролировал качество. Остальные мастера работали каждый над своей частью работы.

Я отошёл в сторону, наблюдая. Они уже не нуждались в моих постоянных подсказках. Работали самостоятельно, консультируясь друг с другом, принимая решения сообща.

Дни летели незаметно. Калибр постепенно обретал форму. Это была хитроумная конструкция — набор шаблонов разного диаметра, закреплённых на общем основании, с системой точной настройки и измерительной шкалой.

Однажды за обедом, Машенька подавала щи. Она наклонилась, чтобы поставить миску перед Григорием, и вдруг застонала, схватившись за живот.

— Егорушка… — пробормотала она бледнея.

Я вскочил, подхватил её:

— Что случилось?

— Живот… тянет… — она прижала руки к животу, лицо искривилось от боли.

— Анфиса! — крикнул я. — Быстро зови Ричарда! Живо!

Анфиса, услышав панику в моём голосе, сорвалась с места и выскочила из дома.

Я осторожно подхватил Машеньку на руки, отнёс в комнату. Уложил на кровать, подложил подушку под голову.

— Егорушка, что со мной? — испуганно спросила она.

— Сейчас Ричард придёт, посмотрит, — успокаивал я, хотя сам был на грани паники. — Всё будет хорошо.

Через минуту в дом влетел запыхавшийся Ричард с медицинской сумкой наперевес. Анфиса за ним.

— Что произошло? — по-деловому спросил он, подходя к кровати.

— Живот болит, тянет, — объяснил я. — Вот только что, за обедом.

Ричард кивнул, начал осмотр. Осторожно прощупал живот, задавал вопросы Машеньке — где болит, как болит, когда началось.

Я стоял рядом, сжимая кулаки, готовый к худшему.

Наконец Ричард выпрямился:

— С ребёнком всё в порядке. Сердцебиение нормальное, движения есть.

Я выдохнул с облегчением. Но Ричард продолжил, нахмурившись:

— Но положение неправильное. Ребёнок повернулся не так, как должен.

— Предлежание, — прошептал я.

— Это… это опасно? — спросила Маша.

— Может быть опасно при родах, — честно ответил Ричард. — Хотя, ребёнок может ещё перевернуться, это бывает. Но если не перевернётся… Нужен опытный акушер. Очень опытный.

Я вспомнил того лекаря-акушера из Тулы, которого все рекомендовали.

— В Туле есть хороший акушер, — сказал я. — Я разговаривал с ним. Но он говорил, что сюда приехать не сможет.

— Тогда нужно будет рожать в городе, — сказал Ричард. — В безопасных условиях, с опытным специалистом. Это будет правильное решение.

Машенька испуганно посмотрела на меня:

— Значит, в город ехать надо?

— Надо, солнышко, — я взял её за руку. — Поедем в Тулу, к лучшему акушеру. Всё будет хорошо.

Ричард кивнул:

— Да, Егор Андреевич, так будет правильно.

Я проводил Ричарда к двери:

— Спасибо. — Я пожал ему руку и тот ушел к себе.

Вернувшись к Машеньке, я сел рядом, обнял её:

— Не бойся. Я позабочусь, чтобы всё было как надо. Лучший врач, лучшие условия.

— Я верю тебе, — прошептала она, прижимаясь ко мне.

Мы так и сидели, обнявшись, пока она не заснула. Я осторожно укрыл её одеялом, погладил по волосам.

Значит, придётся ехать в Тулу. Причём надолго — роды, восстановление после родов… Нужно всё организовать заранее — жильё, врача, всё необходимое.

И с мастерами решить что да как.

Многое нужно успеть сделать.

Я посмотрел на спящую Машеньку. Она выглядела такой хрупкой, уязвимой. Рука инстинктивно легла на её живот, где рос наш ребёнок.

Всё будет хорошо. Я сделаю всё, чтобы так было. Мой ребёнок родится здоровым, а Машенька благополучно перенесёт роды.

Утро выдалось морозным и ясным. Я проснулся рано, ещё до рассвета. Машенька спала, укрывшись тёплым одеялом. Я осторожно встал, стараясь её не разбудить, оделся и вышел из дома.

На улице было тихо. Деревня ещё спала. Только далеко за лесом из трубы кузницы поднимался дымок — Петька, видимо, уже разжёг горн.

Я глубоко вдохнул морозный воздух, прочищая мысли. Вчерашний разговор с Ричардом не давал покоя. Нужно было срочно организовать переезд в Тулу, причём так, чтобы и дела здесь не встали, и Машка получила всё необходимое.

Первым делом я отправился к Захару. Тот уже был на ногах, проверял караульных.

— Захар, — окликнул я его, — собери к полудню всех ключевых людей. Фому, Илью, Петьку, Семёна, Степана. Важный разговор есть.

— Будет сделано, Егор Андреевич, — кивнул он, видя серьёзность на моём лице. — Что-то случилось?

— Потом расскажу, — ответил я. — При всех.

Вернувшись домой, я застал Машу проснувшейся. Она сидела на кровати, обхватив руками живот.

— Как ты? — спросил я, подходя к ней.

— Лучше, — слабо улыбнулась она. — Не болит. Но я всё равно боюсь, Егорушка.

Я сел рядом, обнял её:

— Мы поедем в Тулу. К лучшему акушеру. Там ты родишь в безопасности, с опытным врачом рядом.

— Когда поедем? — тихо спросила она.

— Дня через три, — ответил я. — Нужно всё подготовить, организовать.

Машенька кивнула, прижимаясь ко мне:

— Хорошо, Егорушка, как скажешь.

После завтрака я отправился в мастерскую. Тульские мастера уже вовсю работали над калибром. Григорий что-то объяснял братьям Волковым, Фёдор с Семёном Кравцовым обсуждали точность измерений.

— Мужики, — обратился я к ним, — на минуту прервитесь.

Все отложили работу, повернулись ко мне.

— У меня новость, — сказал я. — Моей жене нужна медицинская помощь. Мы с ней уезжаем в Тулу на неопределённый срок. До родов точно, но, скорее всего, и дольше.

Мастера переглянулись, заволновались.

— А как же обучение? — спросил Антон Волков.

— Обучение в Уваровке завершается, — объявил я. — Вы получили основные знания, освоили принципы стандартизации, научились работать с точными инструментами. Дальше — практика на заводе.

— То есть мы возвращаемся? — уточнил Григорий.

— Да, — кивнул я. — Но это не конец нашего сотрудничества. Я буду курировать вашу работу в Туле. Приезжать на завод, проверять прогресс, помогать с внедрением новых технологий. Просто база моя теперь будет в городе.

Фёдор Железнов спросил:

— А когда мы едем?

— Через три дня, — ответил я. — Вместе с нами. У вас будет время собраться, попрощаться с местными, доделать то, над чем сейчас работаете.

Семён Кравцов выглядел растерянным:

— Но мы ещё столько не успели! Калибр не доделан, паровую машину хотели улучшить…

— Семён, — терпеливо сказал я, — вы получили главное — понимание принципов. Остальное доделаете уже на заводе. Более того, там у вас будут лучшие условия, больше ресурсов, помощники.

Григорий задумчиво кивнул:

— Егор Андреевич прав. Мы действительно многому научились. Теперь нужно применять знания на практике.

— Именно, — согласился я. — А я буду помогать. Не бросаю вас.

Мастера успокоились, приняли ситуацию. Они продолжили работу над калибром, теперь уже с пониманием, что это их последний совместный проект в Уваровке.

К полудню в моём доме собрались все ключевые люди. Фома, Илья, Петька, Семён, Степан, Захар. Ещё Ричард присоединился.

Я встал во главе стола:

— Спасибо, что пришли. У меня для вас важное объявление. Моя жена нуждается в медицинской помощи. Мы уезжаем в Тулу. Надолго — раньше лета не вернемся. Но я буду наезжать. Часто.

В комнате повисла тишина. Все понимали серьёзность ситуации.

— Это значит, что мне нужно организовать всё так, чтобы дела здесь продолжались без моего постоянного присутствия, — продолжил я. — Поэтому слушайте внимательно. У каждого будут чёткие задачи.

Я повернулся к Фоме:

— Фома Степанович, — я достал увесистый кошель и положил его на стол, — здесь пятьсот рублей. Твоя задача — найти в Туле приличный дом для аренды. Не роскошный, но добротный и удобный. Чтобы было тепло, просторно, безопасно. Если сам не найдёшь — обратись к Ивану Дмитриевичу, он поможет.