Я почувствовал, как по спине пробежал холодок:

— Интригу? Какую?

Градоначальник встал, подошёл к окну, постоял, глядя на заснеженный двор, потом повернулся:

— Вчера вечером ко мне пришёл барон Строганов. Вы с ним знакомы, я полагаю?

— Да, мы встречались вчера случайно в городе, — подтвердил я. — Пили чай, я давал ему советы по улучшению его заводов на Урале.

— Так вот, — продолжал градоначальник, — барон пришёл взволнованный. Сказал, что к нему обращалась графиня Елизавета Павловна. И не только к нему — ещё к купцу Третьякову, к управляющему барона Орлова, к нескольким другим влиятельным людям.

Я слушал, не перебивая, но внутри всё сжалось в тревожный комок.

— Графиня рассказывала всем одну и ту же историю, — градоначальник вернулся к столу, взял несколько листов бумаги. — Она говорила, что вы, Егор Андреевич, опасный человек. Что вы якобы плетёте заговор против меня, как градоначальника. Что собираете вокруг себя влиятельных людей — промышленников, купцов, военных — с целью создать некую тайную организацию, которая будет контролировать торговлю и производство в регионе, обходя официальную власть.

Я сидел, ошарашенный. Заговор? Против градоначальника? Это же абсурд!

— Более того, — продолжал Глеб Иванович, разворачивая листы, — она утверждала, что ваши изобретения — паровые машины, пневматические системы, производство эфира — всё это лишь прикрытие. Что на самом деле вы используете эти технологии, чтобы получить контроль над ключевыми предприятиями региона, сделать их зависимыми от вас, а затем диктовать свои условия властям.

Я медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. Голова шла кругом от абсурдности обвинений.

— Глеб Иванович, — начал я как можно спокойнее, — это полный бред. Я никакого заговора не плету. Я просто занимаюсь своим делом — улучшаю технологии, помогаю заводам, работаю на благо государства.

— Я знаю, Егор Андреевич, — успокаивающе поднял руку градоначальник. — Я прекрасно знаю. Но проблема в том, что графиня очень убедительна. Она не просто голословно обвиняет — она приводит «факты».

Он положил передо мной один из листов. Я взял его, начал читать. Это было что-то вроде списка с пояснениями:

«Егор Воронцов встречается с бароном Строгановым — владельцем крупнейших заводов на Урале. Обсуждает с ним „улучшения производства“. На деле — договаривается о контроле над поставками металла.»

«Егор Воронцов сотрудничает с купцом Третьяковым из Москвы по производству стекла. Планирует монополизировать эту отрасль в регионе.»

«Егор Воронцов имеет связи с тайной канцелярией через Ивана Дмитриевича. Использует это влияние для получения привилегий и обхода законов.»

«Егор Воронцов обучает мастеров новым технологиям, создавая вокруг себя круг преданных людей, которые будут ему обязаны карьерой и благосостоянием.»

Я дочитал до конца и отложил лист. Абсурд.

— Она взяла реальные факты, — сказал я глухо, — и исказила их до неузнаваемости. Да, я встречался со Строгановым. Но не для заговора, а чтобы помочь ему советами! Да, я работаю с Третьяковым, но это обычное деловое партнёрство! Да, у меня есть связи с Иваном Дмитриевичем, но я работаю на государство, а не против него!

— Я всё это понимаю, — кивнул градоначальник. — Но видите ли, Егор Андреевич, в чём хитрость графини. Она не придумывает ложь с нуля. Она берёт правду и подаёт её так, что она начинает выглядеть подозрительно.

Я встал, начал ходить по кабинету, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями:

— Но зачем? Зачем ей всё это? Что я ей сделал? Мы с ней практически не общались, кроме того случая на приёме!

Градоначальник тяжело вздохнул:

— Вот тут-то и начинается самое интересное. Барон Строганов, когда пришёл ко мне, сказал нечто важное. Оказывается, графиня не просто распространяет слухи. Она предлагает «решение проблемы».

Я остановился, повернулся к нему:

— Какое решение?

— Она говорит вашим потенциальным партнёрам, — объяснил градоначальник, — что вы опасны, что с вами лучше не связываться. Но если уж очень нужны ваши знания и технологии, то лучше действовать через неё. Она, видите ли, имеет влияние и связи, может «обезопасить» сделку, выступить посредником. Естественно, за определённый процент.

Я застыл. Теперь всё встало на свои места.

— Она хочет стать посредником, — медленно проговорил я. — Контролировать мои деловые связи. Получать свою долю от каждой сделки.

— Именно, — подтвердил Глеб Иванович. — Хорошая такая схема. Очернить человека, создать вокруг него атмосферу подозрительности и страха, а потом предложить себя как «безопасный канал» для работы с ним.

Я снова сел в кресло, потирая виски. Голова болела от злости и возмущения.

— И что, кто-то из них согласился? — спросил я.

Градоначальник покачал головой:

— Барон Строганов — нет. Он сразу почувствовал подвох и пришёл ко мне. Но вот с остальными… я не уверен. Третьяков пока молчит. Управляющий барона Орлова — тоже. А ещё был господин Беляев из купеческой гильдии — он, говорят, уже начал сомневаться в целесообразности работы с вами.

Я сжал кулаки. Графиня работала быстро и эффективно. Она не просто распространяла слухи — она целенаправленно портила мою репутацию, отсекая меня от потенциальных партнёров.

— И что теперь делать? — спросил я. — Как это остановить? Не напрямую же ей сказать⁈

Градоначальник задумчиво постукивал пальцами по столу:

— Вот об этом я и хотел с вами поговорить. Видите ли, Егор Андреевич, интриги такого рода очень опасны. Они работают на уровне слухов и недомолвок. Прямых доказательств нет, опровергнуть сложно. Если вы начнёте публично отрицать — это только подольёт масла в огонь. Люди подумают: «А дыма без огня не бывает, раз он так активно защищается.»

Я кивнул. Логика была понятна.

— Значит, нужно действовать иначе, — сказал я. — Не опровергать напрямую, а показать истинные мотивы графини.

— Верно, — оживился градоначальник. — Но для этого нужно понять, а почему, собственно, она так разозлилась на вас? Что стало спусковым крючком?

Я задумался, вспоминая тот приём. Графиня подходила к Машеньке, расспрашивала о лекарствах, средствах для красоты… Машенька вежливо уклонялась от ответов, ссылаясь на то, что это семейные секреты… Графиня настаивала, становилась всё более назойливой… Я вмешался, увёл жену…

— Кажется, понял, — медленно проговорил я. — На приёме графиня очень настойчиво выспрашивала у моей жены рецепты лекарств и косметических средств. Машенька отказывалась делиться, говорила, что это наши семейные секреты. Графиня обиделась. Потом ещё пыталась пригласить нас к себе в гости, но я вежливо отказался.

Градоначальник хмыкнул:

— Вот вам и мотив. Графиня привыкла получать всё, что хочет. Когда ей отказали — причём публично, на приёме, где все видели — она решила отомстить. А заодно и извлечь выгоду, став посредником в ваших делах.

— Мелочно, — пробормотал я.

— Мелочно, но эффективно, — возразил градоначальник. — Она опытная интриганка, Егор Андреевич. Знает, как манипулировать людьми, как сеять сомнения. И у неё есть связи — она знакома со многими влиятельными людьми, её слово имеет вес.

Я встал, снова начал ходить по кабинету:

— Хорошо. Значит, нужно показать всем, что её обвинения абсурдны. Что никакого заговора нет, что я действую открыто и с благими намерениями.

— Верно, — кивнул Глеб Иванович. — Но как это сделать?

Я остановился, повернулся к нему:

— А давайте распутаем её собственную интригу. Шаг за шагом. Покажем, как она искажает факты, какие у неё истинные мотивы. Если сделать это правильно — она сама себя дискредитирует.

Градоначальник заинтересованно наклонился вперёд:

— Продолжайте. Честно говоря, мне её эти игры тоже уже поперек горла.

Я подошёл к столу, взял чистый лист бумаги и перо:

— Смотрите. Она утверждает, что я создаю тайную организацию для контроля над промышленностью. Хорошо. Давайте посмотрим на факты.