— Нет, — говорю я, вскакивая с дивана и поспешно вытирая глаза, сразу же расхаживая по комнате, пока он молча наблюдает за мной. У меня начинает кружиться голова, но я игнорирую это, мне нужно поделиться этим с ним. — Ничего подобного. Конечно, у нас все будет хорошо. Просто ... Мне страшно, понимаешь? Я в ужасе от того, как сильно мне будет больно, пока тебя не будет.

— Зо, — бормочет он, медленно придвигаясь к краю дивана, как будто собирается протянуть руку и притянуть меня обратно в свои объятия, но я отодвигаюсь еще дальше, мне нужно немного пространства. Иначе я никогда не смогу произнести ни слова.

У меня кружится голова, и мгновенная головная боль отдается в черепе.

— Не пытайся сейчас подбодрить меня, —говорю я ему, чувствуя, что это приближается. — Я знаю, что у нас все будет хорошо, и через год, когда я буду там с тобой, весь этот разговор будет казаться смешным. Несмотря на то, что ты будешь звонить мне каждый день, и я по-прежнему буду частью твоего мира, я знаю, каково это - быть вдали от тебя, как это больно, когда я не могу просто протянуть руку и обнять тебя, когда у меня дерьмовый день.

В голове у меня действительно стучит, и я перестаю ходить, слегка покачиваясь на ногах.

— Зо? — спрашивает он.

Я поднимаю руку, чтобы вытереть свежие слезы с лица, но качка усиливается, и, прежде чем я осознаю это, земля быстро поднимается.

— ЗОИ!

Ной вскакивает с дивана, его руки подхватывают меня под себя, как только я падаю на пол, и он тут же прижимает меня к своей груди, когда я обмякаю в его объятиях.

— Зо, — говорит он, нежно встряхивая меня, когда я открываю глаза и смотрю в его полные ужаса глаза. — Зо, детка. Ты в порядке?

Я снова закрываю глаза, постанывая, когда моя голова раскалывается.

— Я неважно себя чувствую.

— Черт, — говорит он, протягивая руку и ощупывая мой лоб. — Мне кажется, тебе становится плохо. Ты побледнела.

Моя нижняя губа надувается, и я тяжело вздыхаю.

— Я не так хотела провести остаток своего дня рождения.

— Я знаю, — говорит он, чуть приподнимая меня, от этого движения у меня еще сильнее кружится голова. — Когда ты в последний раз пила воду? Ты можешь встать?

— Ладно, мам, — бормочу я, заставляя себя подняться, несмотря на то, что покачиваюсь на ногах. — Я выпила два стакана воды за ужином. Я в порядке. Наверное, я просто чем-то заболела. Ты же знаешь, на этой неделе половина школы переболела гриппом.

Его лицо морщится от отвращения. Он не любитель делиться микробами, когда другие люди больны, но он не осмелился убрать руки от меня. Его рука обвивается вокруг моей талии, и когда я, пошатываясь, выхожу из комнаты, Ной решает, что не справится с этим, и заключает меня в свои сильные объятия.

Я прижимаюсь к его груди, когда он идет по моему дому, бормоча что-то моей маме о головной боли. Она обещает принести мне обезболивающее и стакан воды, и не успеваю я опомниться, как оказываюсь в своей постели, прижавшись к Ною.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спрашивает он, его пальцы перебирают мои волосы.

— Я уже начинаю чувствовать себя лучше, — честно говорю я ему. — Может быть, я просто слишком переволновалась из-за всей этой истории с колледжем.

— Ты думаешь? — он усмехается, в его глубоком тоне сквозит улыбка.

Я зеваю, несмотря на то, что еще только восемь вечера.

— У меня для тебя кое-что есть, — говорит он мне, роясь в кармане и вытаскивая маленькую бархатную коробочку.

Он протягивает его мне, и я изумленно смотрю на него.

— Ты носил ее с собой весь день?

Ной смеется.

— Может быть.

Я закатываю глаза и беру ее у него, странная смесь возбуждения и предвкушения разливается по моему телу. Я задерживаю дыхание, мои пальцы сжимаются на маленькой коробочке, и когда я открываю ее, у меня перехватывает дыхание.

На меня смотрит красивое золотое ожерелье - изящная, тонкая цепочка, спускающаяся к великолепному кулону, буквы Z и N заключены в сердечко и заставляют меня трепетать. Я поднимаю на него взгляд, в моих глазах светится удивление.

— Ты заказал это для меня?

— Конечно, я так и сделал, — говорит он, как будто для него просто не существует другого выхода.

— Спасибо тебе, —говорю я ему, наклоняя подбородок и легонько целую, широкая улыбка расплывается на моих губах. — Это невероятно. Мне это нравится. — Затем, глядя на то, как Z и N идеально сочетаются друг с другом, я вытаскиваю его из коробки и протягиваю ему. — Ты наденешь это на меня?

— Ты сейчас ляжешь спать.

— И? — Спрашиваю я. — Я никогда его не сниму.

Понимая, что борьба проиграна, он забирает ожерелье из моих пальцев, и мы оба садимся, пока я перекидываю волосы через плечо. Он застегивает потрясающую золотую цепочку у меня на шее, проводя пальцами по моей коже, пока застегивает ее сзади. Его губы опускаются на мое плечо, и он нежно целует меня там, когда я оборачиваюсь, чтобы встретиться с его теплым взглядом.

— Это идеально, — говорит он мне, и мои щеки краснеют, зная, что он говорит не о цепочке.

— Я люблю тебя, — говорю я ему. — Всем своим сердцем. Ты мой самый лучший друг.

Он снова притягивает меня в свои объятия, укладывая нас на кровати, прижимая к своей груди, и когда мои пальцы пробегают по красивому кулону, висящему у меня на шее, его губы прижимаются к моему виску.

— Ты - весь мой мир, Зои Джеймс, — говорит он мне. — Я не знаю, как бы я выжил без тебя.

Зои

Март, апрель и май пролетели как в тумане, и я не знаю, как это случилось, но в одну секунду у нас были месяцы в запасе, а в следующую - Ной близок к выпускному, и все, что у нас осталось, - это предстоящее лето.

Это был долгий день и еще более долгий заключительный период. Мой взгляд поднимается к часам над доской, я тяжелыми глазами наблюдаю за последними секундами обратного отсчета школьной недели. Я так устала в последнее время. Я даже проспала будильник сегодня утром, и это как раз связано с постоянным беспокойством о том, что принесет следующий год, и с тем, что Ной звонит мне каждую ночь. Это всегда короткий звонок, предназначенный только для того, чтобы пожелать спокойной ночи, и почему-то в итоге мы разговариваем целую вечность. Иногда проходят часы, прежде чем я осознаю, который час.

Секундная стрелка поднимается до самого верха, и, как по команде, по всей школе разносится звон звонка. Мои одноклассники быстро собирают свои вещи и выходят из класса, все они возбуждены предстоящими выходными и вечеринкой в лесу сегодня вечером. Я не удивлена, обнаружив, что переступаю порог одной из последних. У меня просто нет энергии или энтузиазма по поводу грандиозной вечеринки, о которой все не перестают говорить. Звучит как катастрофа, которая вот-вот произойдет. Сколько фильмов ужасов начиналось с вечеринки в лесу? Я пас.

Направляясь к своему шкафчику, я останавливаюсь, чтобы взять свои вещи, когда рядом со мной падает большое тело, и его знакомый запах поражает меня первым. Ной хватает меня, оттаскивает от моего открытого шкафчика и запихивает в следующий. Когда его тело прижимает меня к земле, его руки обхватывают меня, и прежде чем я успеваю даже улыбнуться ему, его губы оказываются на моих.

Он крепко целует меня, прежде чем его губы спускаются по моей шее.

— Ты готова убраться отсюда? — шепчет он между поцелуями.

— Угу, — стону я.

Его губы возвращаются к моим, он целует меня еще раз, прежде чем дать мне секунду, чтобы закончить собирать вещи и закрыть шкафчик. Ной немедленно забирает книги у меня из рук одной рукой, а другую закидывает мне на плечо, притягивая меня прямо к себе.

Направляясь к студенческой парковке, мы проходим мимо Тарни, которая в последний момент поднимает голову и свирепо смотрит на нас. Я отвожу взгляд, не позволяя ее ненависти повлиять на остаток моего дня. Как всегда напоминает мне Ной, я и так потратила слишком много часов, сокрушаясь из-за нее, и она, черт возьми, точно не заслуживает больше моего времени. Кроме того, прошло по меньшей мере восемь месяцев. Ей пора двигаться дальше.