— Разве у тебя нет осиротевших щенков, которых можно пинать, или детей, у которых можно воровать конфеты?

— Кажется, у меня перерыв в расписании, — говорит она, в ее глазах пляшут веселые огоньки, когда я чувствую горячий взгляд Ноя, словно лазеры, на своей спине. — Но ты не беспокойся об этом, у меня для тебя более чем достаточно времени.

— Серьезно? — Спрашиваю я, кривя губы от отвращения и скуки. — Это действительно та чушь, которая выводит тебя из себя? Разве ты не видишь, как жалко ты из-за этого выглядишь? Популярный капитан команды поддержки придирается к типичной хорошей девочке. Ты такая банальная, Шеннан. Это неубедительно и неловко.

Она усмехается, нисколько не задетая моими словами.

— Что является банальным, так это то, как ты пускаешь слюни на Ноя. Вот это я и называю неловкостью. Посмотри на себя, Зои. Ты жалкая, но не волнуйся, я собираюсь посвятить весь свой выпускной год тому, чтобы убедиться, что ты знаешь, насколько ты чертовски жалкая на самом деле.

Мой взгляд возвращается к Тарни, я наблюдаю за ней из-за нашего столика, а она в ответ наблюдает за мной, ни черта не делая, чтобы помочь мне. Затем, вздыхая, я снова смотрю на Шеннан.

— Отлично, не могу дождаться, — говорю я с вымученной улыбкой, понимая, что это только начало. Я снова собираюсь обойти ее, и на этот раз она позволяет мне, только я отстраняюсь и встречаю ее пристальный взгляд. — Кстати, — говорю я, подражая ее громкому тону. — У тебя между двумя передними зубами застрял большой кусок шпината.

Унижение заливает ее лицо, и она быстро наклоняет голову, чтобы сорвать шпинат. Я, не теряя времени, ухожу, но остальная часть команды поддержки собирается вокруг, образуя круг вокруг меня.

— Мусор. Мусор. Мусор, — скандируют они, пока я отчаянно ищу разрыв в кругу, нуждаясь в выходе, но нельзя отрицать, что синхронность команды поддержки на высоте. Они хороши в том, что делают.

— Мусор. Мусор. Мусор. — Скандирование становится громче, остальная школа присоединяется, собираясь вокруг. Я в отчаянии ищу Тарни, нахожу ее в другом конце комнаты, но она только качает головой. Она не готова противостоять толпе такого размера, и чем больше круг смыкается вокруг меня, тем больше моя клаустрофобия переходит в панику.

— МУСОР. МУСОР. МУСОР.

Воздуху становится все труднее втягиваться в мои легкие с каждым моим тяжелым вдохом, и пока я отчаянно ищу выход, я обнаруживаю, что Ной все еще сидит за своим столом, наблюдая за новым адом, окружающим меня. Несмотря на корону на его чертовой голове, несмотря на то, что он единственный, у кого есть власть положить конец этому дерьму, он просто сидит и смотрит, как я становлюсь школьным изгоем, высмеиваемым просто за заботу о мальчике, которого я когда-то знала.

Это его рук дело. Может, это и не он скандирует, но он точно так же виноват, и я никогда не прощу его за то, что он позволил этому случиться.

— МУСОР. МУСОР. МУСОР. — Скандирование становится рекордно громким, люди придвигаются ближе, и я оборачиваюсь, отчаянно ища спасения. На моих глазах начинают наворачиваться слезы. Смех и насмешки доносятся со всех сторон, и, не в силах выносить это ни секунды дольше, я прорываюсь прямо сквозь толпу, протискиваясь плечами мимо студентов, которые смеются мне в спину.

Люди хватают меня, таскают за волосы, шлепают по заднице, и слезы, наконец, капают, окрашивая мои щеки, когда я добегаю до дверей и выбегаю в коридор. Я бегу к своему шкафчику, чтобы взять свои вещи, спотыкаясь и пытаясь отдышаться, но замок дрожит в моих нетвердых руках, когда я пытаюсь ввести комбинацию.

Наконец-то открыв его, я протягиваю руку, чтобы взять свою сумку и проверить, на месте ли ключи, и, когда я захлопываю свой шкафчик, слышу, как кто-то бежит за мной.

— Зои, — зовет Тарни из коридора.

— Оставь меня в покое, — выплевываю я, поспешно вытирая глаза.

— Давай, — стонет она, догоняя меня. — Не злись на меня. Я ничего не могла поделать. Это была гребаная толпа. А чего ты ожидала?

— Что угодно, — кричу я, закидывая сумку за спину. — Все, что угодно, помогло бы.

С этими словами я отворачиваюсь и бегу к выходу, более чем готовая убраться отсюда. Врываясь в двери, я вырываюсь через главные ворота и нахожусь на полпути к своей машине, когда вижу, что он стоит там и ждет меня, как будто у него есть на это полное право.

Я качаю головой, не готовая встретиться с ним лицом к лицу после такого унижения, но я отказываюсь уходить сейчас.

Ной прислоняется к моему Рендж Роверу, его большие руки скрещены на сильной груди, а его пристальный взгляд буравит мой. Я продолжаю приближаться к нему, моя челюсть сжата, когда всепоглощающий гнев, разочарование и унижение овладевают мной.

— Какого черта ты хочешь? — Требую я, обходя его, чтобы открыть машину и запихнуть свою сумку на пассажирское сиденье.

Он качает головой, явно не имея ни малейшего понятия, зачем потрудился спуститься сюда, но для меня это очевидно - чувство вины.

— Я просто...

— Нет, — огрызаюсь я, возвращаясь к водительскому сиденью и протягивая руку к дверце. — У тебя нет права приходить ко мне. Больше нет. И особенно не после того дерьма, которым ты меня забрасывал последние два дня.

Я иду открывать дверь, но он протягивает руку мимо меня и снова захлопывает ее, требуя моего внимания.

— Подожди секунду, черт возьми.

Я резко оборачиваюсь, слезы так горячи, что застилают глаза.

— Нет, Ной. У тебя был шанс, — кричу я, упираясь руками ему в грудь, когда гнев переполняет меня, но он, как кирпичная стена, отказывается отступать. — Раньше ты был моим героем. Моим лучшим другом. Я думала, что весь мир сияет в твоих глазах, но я не могла ошибаться сильнее. То, что там произошло ... Это твоя вина. У тебя была сила остановить это, но ты не сделал этого, потому что ты слишком чертовски боишься что-либо чувствовать. Ты трус.

Он отступает назад, глядя на меня так, словно я только что влепила ему пощечину, и, не говоря больше ни слова, я открываю дверцу машины и проскальзываю внутрь, запирая ее за собой. Я наблюдаю за ним секунду, мы двое в плену взглядов друг друга, и когда он отступает на шаг и отводит взгляд, решив не бороться за это, я качаю головой, никогда в жизни так не разочаровываясь.

И с этими словами я завожу двигатель и трогаюсь с места, отчаянно желая оставить его позади.

Зои

Эта неделя была отстойной, и не только из-за обычных отстойных моментов в конце недели, с которыми я обычно сталкиваюсь. Нет, эта неделя была мучительной. Я всего неделю учусь в старших классах, и я официально школьный изгой благодаря Шеннан и ее желанию залезть Ною в штаны. Хотя, насколько я могу судить, чем больше она со мной возится, тем больше Ной, кажется, отдаляется от нее, вот и все. Однако это не мешает ей стараться еще усерднее.

Мой шкафчик разграбили, кофе со льдом вылили на мой Рендж Ровер, красные кусочки еды забросили за пояс брюк в жалкой попытке придать мне вид, будто у меня месячные. Не говоря уже о том, что куда бы я ни пошла, на каждом занятии я слышала, как слово "мусор" повторяют снова и снова.

Я не могу избежать этого.

Тарни тоже не была лучшей подругой на этой неделе. После вторника она остыла и в основном вела себя как обычно. Они все были такими. Я думаю, что, возможно, в них проснулось немного здравого смысла и они поняли, насколько бесчувственно они вели себя по отношению к Линку.

Но Тарни ... Я не знаю. Она колебалась со мной. Как будто она пытается установить дистанцию между нами, потому что я школьный отброс, и то, что ее видят со мной, не делает ей никаких одолжений. Что случилось с дружбой на всю жизнь? Где верность? Я была рядом с ней с тех пор, как нам исполнилось шесть лет, и теперь, когда она нужна мне больше всего, ее нигде не видно. Хотя, после занятий она более чем счастлива отдохнуть у меня дома или часами разговаривать по телефону. Только на людях ведёт себя так, будто меня вообще не существует.