Она медленно приближается ко мне, совсем как Зои, но я качаю головой, зная, что та жизнь, которая у меня когда-то была - легкий, счастливый мир, в котором я процветал, больше не мой. Я оболочка, убийца с черным сердцем, и чем скорее я уберусь от них, тем скорее они поймут, что я им не подхожу.

Они сильные, и у Зои есть Хейзел. С ними все будет в порядке.

Что касается меня, то мне ничего не остается, как бежать.

Не оглядываясь назад, я ухожу, а моя душа разлетается на миллион непоправимых осколков. Зои Джеймс не может быть ничем иным, кроме мучительного воспоминания, которое я похороню вместе с телом брата, которого я убил.

Зои

— Зои, — говорит мисс Леннон, моя учительница биологии, сидя за своим столом, и я резко поднимаю голову и вижу, что она делает мне знак подойти к началу класса.

Мои брови хмурятся, пока я пробираюсь между партами, расположенными на одном расстоянии друг от друга, пытаясь вспомнить все, что могло привести к тому, что меня вызвали на урок, но я ничего не понимаю. Если не считать небольшого отставания от домашних заданий на несколько недель, я была отличной ученицей.

Когда я подхожу к ней, я вижу ухмылку на ее губах, явно понимающую, куда делись мои мысли, но она быстро успокаивает меня, протягивая листок бумаги.

— Расслабься, — смеется она. — Мне просто нужно, чтобы ты сбегала в студенческий офис и попросила двадцать копий этого рабочего листа.

— Ох, — говорю я, тяжело вздыхая, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Я думала, у меня неприятности.

Мисс Леннон выгибает бровь.

— Есть что-то, из-за чего у тебя должны быть неприятности?

Я издаю неподобающий леди смешок.

— Всего лишь мой вкус в отношении противоположного пола, — бормочу я, мои мысли мгновенно возвращаются к Ною. Прошло почти две недели с тех пор, как он стоял передо мной в моей спальне, обещая, что всегда будет моим, и с тех пор я превратилась в развалину. Он несколько раз пытался заговорить со мной, но на этот раз именно я держу его на расстоянии вытянутой руки. Он знает, что я просто жду, когда он скажет мне, чего он хочет, но он не готов, и я не собираюсь позволять ему торопиться с этим. Это было бы несправедливо по отношению к нам обоим.

Мы оба совсем другие люди, чем были три года назад. Так много всего произошло, и так много изменилось. Наши сердца больше не те, что прежде, и нам нужно во многом разобраться, прежде чем мы сможем собраться вместе.

С рабочим листом в руке я разворачиваюсь и выбегаю из класса, прежде чем мисс Леннон получит возможность задать мне вопрос по поводу моего комментария. Она не из тех, кто сует нос в чужие дела, но если есть что-то, в чем, по ее мнению, она может помочь студенту, она всегда более чем готова дать совет. В большинстве случаев это приветствуется, но что касается Ноя Райана, то единственный совет, которому я хочу последовать, - это тот, который исходит из глубины моей груди.

Школьные коридоры пустынны, большинство учеников заперты в своих классах, и это одно из самых спокойных времен, когда я ходила по этим коридорам. Чушь, которую я слышу от Шеннан, утихла после футбольного матча, но это не значит, что не было стойких последствий. Она глумится надо мной при каждом удобном случае, и пока другие не поняли этого и продолжают выкрикивать мусор в мой адрес, я стараюсь скрыть свое разочарование от Ноя. Ему и так приходится нелегко.

Пробираясь в студенческий офис, я останавливаюсь, мое сердце резко останавливается, когда я замечаю Ноя, сидящего в кресле возле кабинета психолога. Он наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, а его голова низко втягивается в плечи. Судя по всему, он только что закончил свое занятие, и я могу только предположить, что миссис Томпсон затронула сегодня несколько сложных тем.

Внутри меня все рушится, и я воюю сама с собой, задаваясь вопросом, должна ли я пойти к нему или оставить его наедине с его мыслями. Подойдя к Доррис, администратору студенческого офиса, я протягиваю ей лист и объясняю, чего хочет мисс Леннон, ожидая, что Ной вскинет голову при звуке моего голоса, но он даже не вздрагивает. Как будто он настолько потерян в своих собственных мучениях, что не может сбежать.

Доррис уходит делать копии, а я колеблюсь, но когда дойдет до дела, если я понадоблюсь Ною, я всегда буду рядом.

Направляясь к нему, мое сердце бешено колотится, но я не останавливаюсь, пока не оказываюсь прямо перед ним, устраиваясь между его коленями, когда мои пальцы перебирают его волосы.

— Ты уже...

Я даже не успеваю закончить свой вопрос, как его руки обнимают меня, притягивая к себе, когда он прижимается головой к моему торсу, делая глубокие, прерывистые вдохи. Я обхватываю одной рукой его затылок, в то время как другая перекидывается через его плечо и опускается на середину спины. Мои пальцы блуждают по его спине, давая ему время, необходимое, чтобы боль ушла.

Мы остаемся там несколько минут, а может быть, и часов, я не знаю. Я слышу, как Доррис зовет меня, говоря, что у нее готовы рабочие листы мисс Леннон, но я не двигаюсь. Я не могу.

В какой-то момент директор Дэниэлс выходит из своего кабинета и, коротко переговорив с Доррис и бросив на нас долгий взгляд, сам относит рабочие листы в класс мисс Леннон.

Моя рука не перестает скользить по спине Ноя, я нуждаюсь в этом моменте почти так же сильно, как и он. Затем, слишком быстро, его дыхание выравнивается, и он опускает руки на мои бедра, прежде чем отстраниться, оставляя между нами совсем немного пространства.

Ной поднимает взгляд, встречаясь с моим взглядом, и боль, скрытая под поверхностью, почти ставит меня на колени. Я не видела его таким с похорон Линка, с того момента, как я его потеряла.

Протягивая руку, я провожу пальцами по его брови и вниз по щеке, пока не чувствую шероховатость его заросшего щетиной подбородка.

— Ты в порядке? — Шепчу я, не желая, чтобы Доррис подслушала наш разговор.

Ной молча качает головой, но когда он одаривает меня слабой, вымученной улыбкой, я воспринимаю это как намек оставить его наедине.

— Хорошо, — говорю я ему. — Ты знаешь, где меня найти, если ...

Он кивает, и я собираюсь уйти, но в ту секунду, когда я делаю шаг, он хватает меня за руку и тянет назад.

— Не надо, — говорит он с такой тяжестью в голосе. — Не уходи.

Я подхожу к сиденью рядом с ним, и когда поворачиваюсь, чтобы опуститься на него, он вместо этого сажает меня к себе на колени. Я сразу же устраиваюсь поудобнее, не желая задавать ему вопросов или говорить "нет", потому что, честно говоря, я бы предпочла быть в другом месте. Моя рука обвивается вокруг его шеи, когда он прижимает меня к себе, одна рука на моем бедре, другая надежно обнимает меня за спину.

Он некоторое время молчит, и я просто сижу здесь с ним, ожидая, пока он будет готов.

— Я убил его, Зо, — говорит он, и тьма исходит из его груди и поглощает нас обоих. — В тот день. Я отослал его прочь. Он шел по этому пути из-за меня.

Его боль и вина ощущаются, как кулак, сжимающий мою грудь, пока я не перестаю дышать, но я просто крепче обнимаю его, ненавидя за то, что он терпел такую агонию в течение трех долгих лет.

Устраиваясь поудобнее у него на коленях, я поворачиваюсь к нему лицом, обвиваю руками его шею сзади, мои большие пальцы вытягиваются, чтобы упереться в его сильную челюсть.

— Смерть Линка произошла не по твоей вине. Ты не несешь ответственности за то, что с ним случилось. Его сбил пьяный водитель - тот придурок, который добровольно сел за руль после того, как потерял рассудок. Он ответственен за это, и он гниет в камере, как и должен быть. Он забрал жизнь Линка, не ты. Это было его решение сесть за руль после того, как он выпил, его неудачный поступок - вот что забрало Линка от нас.

Что-то ломается в его глазах, и вина почти невыносима, но я вынесу это ради него, если это поможет уменьшить боль, которая его душит.