Черт.

Что могло пойти не так?

— Э-э-э, — говорит папа позади меня, в его тоне слышится нервозность. — Ты уверена, что он действительно приедет?

— Да, — говорит мама, глядя на папу прищуренными глазами. — Почему у тебя такой вид, будто тебе вдруг захотелось пройти ректальное обследование?

Мой взгляд скользит к отцу, и я сужаю глаза так же, как это делает мама. Она права. Похоже, он не в восторге от идеи, что Ной поужинает с нами.

— Я....Я…Ммм…аааа.

— Папа, — подсказываю я, скрещивая руки на груди, совершенно забыв о рассыпанной моркови, в то же время замечая, что Хейзел - единственная, кто, кажется, хоть немного взволнована идеей приезда Ноя. — Что ты сделал?

— Ничего, — отвечает он, глядя на меня с тем же подозрением. — Почему ты ведешь себя так подозрительно по этому поводу?

— Без причины, — бросаю я в ответ, немедленно отводя взгляд. Только мое любопытство берет верх надо мной, и я оглядываюсь и вижу, что он снова нервничает.

Папа встречает мой пристальный взгляд, его взгляд напрягается, как будто он вот-вот лопнет по швам.

— Хорошо, — наконец говорит он. — Я расскажу тебе свою, если ты расскажешь мне свою.

— Что? — Я визжу. — Ни за что. Из-за этого у меня определенно будут неприятности.

Он пожимает плечами и возвращается к упаковке продуктов, чертовски хорошо зная, что меня снедает любопытство.

— Прекрасно, — говорит он, как будто ему на все наплевать. — Будь по-твоему.

Я стону, моя решимость быстро рушится и сгорает дотла у моих ног, отчаянно желая узнать, что могло заставить папу так нервничать.

— Фу-у-у. Ладно. Мне нужно знать. Расскажи мне все.

В его взгляде сквозит возбуждение, и он резко поворачивается ко мне лицом, протягивая мизинец.

— Обещай, что не будешь на меня сердиться, и я обещаю, что у тебя не будет неприятностей.

— Неприятности? — Спрашиваю я, переплетая свой мизинец с его и пожимая в знак согласия, когда мой тон понижается, а пристальный взгляд прищуривается к отцу. — Что ты сделал?

— Ну, — начинает он, имея наглость выглядеть немного застенчивым. — В пятницу вечером, после того, как он преследовал тебя домой с вечеринки на другом конце города, я как бы дал ему понять, что если он еще раз приблизится к моей дочери, то твоя жизнь не будет стоить того, чтобы жить.

— Что? — спрашиваю я, уставившись на отца, почти запинаясь, не в состоянии связать правильное предложение. — Я... Что? Ты с ума сошел?

— Я просто присматривал за тобой, Зо. Ты моя маленькая девочка, а от него одни неприятности, но, как бы то ни было, он прямо сказал мне "нет", но это было уважительное "нет". Это было так, словно он говорил: я понимаю ваши обязанности отца-защитника, но я знаю, что лучше для вашей дочери.

Мама разбрызгивает вино по краю своего бокала, поперхнувшись вкусной жидкостью, и пытается вести себя так, будто не подслушивает наш разговор, но все, что я могу сделать, это продолжать разевать рот. Я помню, как папа стоял во дворе в пятницу вечером и разговаривал с Ноем. Я была так сосредоточена на всем, что происходило; я не придала этому значения. Я подумала, что они просто быстро поздоровались, возможно, папа благодарил его за то, что он убедился, что я добралась домой в порядке. Но никогда, даже в самом буйном воображении, я не думала, что мой отец предупредил бы его держаться от меня подальше, не говоря уже о том, чтобы Ной откровенно отказался.

Что, черт возьми, это было? Я не знаю, что и чувствовать.

— Выкладывай теперь ты, — говорит мой отец. — Что такого натворила, что так нервничаешь из-за встречи с Тем-Кого-Нельзя-Называть?

Вот дерьмо.

Я вздрагиваю, поднимая взгляд на папу.

— Обещаешь, что не будешь злиться?

Он смотрит на меня так, словно никогда в жизни не был так оскорблен.

— Я на мизинце обещал, — заявляет он. — Неужели это ничего для тебя не значит?

Закатив глаза, я тяжело вздыхаю и чертовски надеюсь, что мои родители смогут каким-то образом не обращать на это внимания и увидеть забавную сторону всего этого.

— Я, э-э... Ну, мне нужно серьезно поговорить с Ноем, вдали от ... всего, и если бы я просто попросила его прийти сюда и выложить все на стол, он бы сказал "нет". Я должна работать над этим, и чтобы достичь этого, нас нужно заставлять быть вместе снова и снова. И поэтому ... Возможно, я нашла способ выманить его, а возможно, и нет.

Хейзел смеется, на ее губах появляется ухмылка.

— Ну, что бы ты ни сделала, это сработало, потому что он придет на ужин впервые более чем за три года.

— Что ты сделала? — Мама настаивает, больше не притворяясь, что не слушает.

— Ну, я э-э-э... — я морщусь. — Я вроде как угнала его машину и устроила бернаут (пробуксовка с дымом) на улице на глазах у всей футбольной команды.

— ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА? — Мама брызжет слюной, а папа таращится на меня, его глаза расширяются от гордости.

— Его «Камаро»? Вау. Как все прошло, милая?

— Генри! — Мама ругает его, прежде чем снова переводит взгляд на меня. — Подожди. Я не видела его машины на подъездной дорожке. Где она?

— Я оставила его в парке, а потом пришла домой пешком, но не волнуйся, — говорю я. — В парке безопасно. Не похоже, что с ним что-нибудь случится. К тому же, у меня все еще есть ключи. Я просто ... почувствовала, что после трех лет радиомолчания он заслужил небольшую расплату на пути к искуплению.

Мама качает головой.

— Я беспокоюсь о тебе, Зои.

— Что? — Спрашиваю я, и на моем лице медленно расплывается улыбка. — Попробуй сказать мне, что он этого не заслужил. Кроме того, если это я подвергаю себя риску, пытаясь помочь ему, то разве я не должна получить что-нибудь за свои неприятности?

Мама снова пьет вино, делая большой глоток.

— Насколько я знаю, — бормочет она себе под нос, — вы двое созданы друг для друга. А теперь иди накрывай на стол. Они должны быть здесь через час.

Выбегая из кухни в столовую, я готовлюсь накрывать на стол, когда слышу, как мама поворачивается к моему отцу.

— Теперь ты, — говорит она. — С чего ты взял, что тебе можно вмешиваться в дела Зои и Ноя?

— Что? — Отвечает папа. — Она угоняет машину, и это у меня проблемы? Где в этом здравый смысл?

— О Боже, — говорит мама. — Я знала, что надо было купить еще вина.

Ной

Зои угнала мою гребаную машину.

Невинная маленькая Зои, мать ее, Джеймс, угнала мою машину, и не только это, но и устроила пробуксовку прямо на главной улице перед школой.

Что, черт возьми, это было?

Я смотрю на нее через обеденный стол, барабаня пальцами по твердому дереву, не в силах отвести взгляд. Я не знаю, хочу ли я наброситься на нее или поаплодировать ей за хорошо выполненную работу. Если бы это был кто-то другой или любая другая машина, я бы даже сказал, что был впечатлен, может быть, даже немного возбужден. Ладно, я сильно возбужден, но это Зои, и я не должен так о ней думать.

Оказавшись здесь, я быстро понял, что моего "Камаро" нет на подъездной дорожке, и с тех пор мой гнев кипит во мне. Какого черта она с ним сделала? Зная Зои, это все часть ее генерального плана. У нее для меня припасено нечто большее. Но что еще я должен делать? Она держит мою машину в заложниках, и я не собираюсь позволить ей уйти безнаказанной.

Она свирепо смотрит прямо на меня, пока наши родители пытаются поддерживать какое-то подобие разговора. Они либо не обращают внимания на напряжение в комнате, либо изо всех сил стараются его игнорировать. Но для меня все, что существует прямо сейчас, - это Зои и самодовольная усмешка, играющая на ее полных губах.

Черт, я так сильно хочу их поцеловать, но не так, как раньше. Я целовал ее тысячи раз до этого, каждый раз так же восхитительно, как и предыдущий, но это были поцелуи невинного мальчика девушке своей мечты, ничего, кроме респектабельных поцелуев тут и там. Но то, как я хочу поцеловать ее прямо сейчас - это другое. Я хочу заявить на нее права, целовать ее так чертовски крепко, что у нее подгибаются колени, и мне приходится обхватить ее за талию, просто чтобы удержать на ногах.