Черт возьми, да. Это лучше, чем я могла когда-либо мечтать.

Голова Ноя вскидывается всего за миллисекунду до того, как остальная часть его команды обращает на это внимание, и моя ухмылка становится только шире, когда я читаю «О, БЛЯДЬ, НЕТ» на его губах. Он бросается бежать к парковке, с легкостью перепрыгивая через сетчатое ограждение, но я включаю задний ход и жму на газ. Шины визжат, когда я кручу руль, и я рада, что остальная часть парковки в основном пуста, если не считать нескольких машин, принадлежащих товарищам Ноя по команде.

Нажимая кнопку автоматического открывания стекла со стороны пассажира, я жду несколько секунд, пока оно полностью опустится, одновременно нажимая ногой на сцепление и снова заводя машину на передачу, и как никогда благодарна отцу за то, что он настоял на том, чтобы я научилась водить машинами с ручным переключением передач. Затем, когда Ной приближается ко мне, его свирепый взгляд прикован к моему, я поднимаю руку, мой средний палец взлетает высоко, когда я снова нажимаю на газ, выезжая со стоянки.

В ту секунду, когда все четыре шины оказались за пределами школьной территории, я нанесла ему последний удар и показала, на что именно я способна. Останавливая "Камаро", я наблюдаю за Ноем, нажимая на сцепление. Он качает головой, как будто прекрасно меня понимает, и с этими словами я нажимаю на газ, точно так же, как меня учила тетя Майя, и наслаждаюсь приятным звуком шин, визжащих по асфальту, когда показываю ему самый потрясающий бернаут (пробуксовка с дымом), который я когда-либо исполняла.

У Ноя отвисает челюсть, и я не задерживаюсь поблизости, чтобы послушать, что он скажет по этому поводу, прежде чем снова нажимаю на педаль и мчусь по улице. Головокружительный смех вырывается из глубины моей груди.

Шах и мат, Ной Райан. Шах и мат, мать твою.

Двигатель так красиво урчит подо мной, что я опускаю второе стекло, прежде чем протянуть руку и заглушить сердитые звонки, поступающие с номера, который уже давно не появлялся на моем телефоне. Спустя столько времени приятно видеть, что мой номер все еще записан в его телефоне.

Затем, чертовски хорошо зная, что у Ноя в машине нет хорошей музыки, я хватаю компакт-диск, который взяла из своего Рендж Ровера, и засовываю его в новый дом, прежде чем попытаться понять, как заставить его играть. Я всегда могла подключить свой телефон к Bluetooth, но тогда как, черт возьми, я буду до чертиков раздражать Ноя, когда наконец сжалюсь над ним и позволю вернуть ему его машину?

Музыка гремит из динамиков, пока я еду по улицам Ист-Вью, и невозможно стереть улыбку с моего лица. Его машина пахнет так похоже на него. Это опьяняет.

Я проезжаю полпути до дома, прежде чем передумываю и разворачиваюсь, направляясь обратно к парку, который мы с Ноем когда-то называли нашим местом. Это будет долгая прогулка домой - прогулка, которую я никогда не считала долгой, когда гуляла по ней с Ноем, но она стоит каждой секунды. Хотя из-за того, что мой Рендж Ровер застрял в школе, мне придется позвонить маме или папе, чтобы они подбросили меня туда завтра. Может быть, даже Тарни, но тогда ... Может быть, я не стану утруждать себя расспросами о ней, потому что это вызовет только вопросы, на которые я не готова отвечать.

Добравшись до парка, я останавливаю "Камаро" прямо посреди небольшой парковки и сижу там, уставившись на знакомую местность гораздо дольше, чем следовало бы. Мой разум возвращает меня ко всем воспоминаниям, которые когда-то хранило это место. Так много удивительных моментов, наполненных смехом и поддразниваниями. Тогда это был другой мир, когда Линк все еще был здесь, и мы не понимали истинного значения боли.

Понимая, что мама и папа скоро вернутся с работы, я приступаю ко второй части своего грандиозного плана, перелистывая песни на диске, пытаясь понять, какая из них больше всего подойдет, чтобы разорвать его барабанные перепонки, когда он вернется в машину. Я пытаюсь найти что-нибудь приподнятое, что-нибудь с большим количеством баса и барабанов, просто чтобы добавить дополнительный удар, но когда я передаю что-то совершенно другое, что-то, что несет в себе послание в тексте, мой палец останавливается на кнопке пропустить, и я знаю, что это идеальная песня.

Нервы сжимаются у меня в груди, послание в песне слишком глубокое, чтобы я могла произнести слова вслух, но я знаю, что он поймет. Он всегда знал, что, когда я не могу подобрать слов, я общаюсь с помощью музыки, которую слушаю, и не многие люди смогли уловить это во мне. Но Ной уловил. Он всегда был таким наблюдательным.

Не желая задерживаться на этом или давать себе шанс передумать, я продолжаю возиться с его машиной, стараясь доставлять как можно больше неудобств и раздражения. Я включаю аварийные огни, включаю дворники на полную мощность и врубаю громкость на максимум. Затем, просто для пущей убедительности, меняю угол наклона боковых зеркал и регулирую зеркало заднего вида. Оставив центральную консоль и бардачок открытыми, я завожу песню с самого начала и со вздохом глушу двигатель. Хотела бы я, чтобы был какой-нибудь способ записать его реакцию, когда он наконец сядет в свою машину.

Я протискиваюсь к выходу из машины, выдвигая сиденье как можно дальше вперед. Затем, прежде чем запереть за собой двери, мои пальцы пробегают по линиям брелка с буквой Z, как будто удержание чего-то, чего он желал, могло каким-то образом сделать меня ближе к нему.

Я начинаю свое путешествие домой с сумятицей эмоций в голове, но чего еще я должна была ожидать? Дикие, неуправляемые эмоции, похоже, стали моей новой нормой на данный момент. Проходит почти двадцать минут, прежде чем я удостаиваю Хейзел своим присутствием, и я едва успеваю поздороваться, как она тут же игнорирует меня и возвращается к отработке своей крылатой подводки для глаз перед зеркалом в ванной.

Тащась в свою комнату, я бросаю ключи Ноя на свой стол и, собираясь уходить, передумываю. Снова подбирая ключи, я забираю свой брелок Z обратно, ухмыляясь самодовольной гордости, которая разливается в моей груди.

Устраиваясь на краешке кровати, я погружаюсь в домашнюю работу, пока не слышу, как мама с папой возвращаются с работы. Я спускаюсь вниз и вижу, что папа борется с охапкой продуктов.

— Что происходит? — Спрашиваю я, заходя на кухню и наблюдая, как папа выкладывает пакеты на кухонный стол, ошеломленный количеством, которое ему удалось унести за один раз. — Что это за продукты?

— Тетя Майя придет на ужин, — сообщает мне мама, разливая вино, потому что мы все знаем, что это самая важная часть.

— О, круто, — говорю я, и в уголках моих губ появляется нежная улыбка, когда я помогаю папе с продуктами, все еще удивляясь, какого черта нам так много нужно, если это всего лишь тетя Майя.

Входит Хейзел и опускает свою костлявую задницу на один из островковых табуретов, явно не в настроении протягивать руку помощи.

— Я правильно расслышала, ты сказала, что приедет тетя Майя? — спрашивает она, ее взгляд задерживается на продуктах, словно прикидывая, какие вкусные закуски она может спрятать и украсть.

— Конечно, — говорит мама, и в ее тоне появляются странные нотки. Она тяжело сглатывает, прежде чем взглянуть на меня. — Она сказала, что Ной приедет тоже.

У меня отвисает челюсть, и в тот же момент пакет с морковью выскальзывает у меня из рук, рассыпаясь по кухонному полу.

— Уммммм ... что? — говорю я, широко раскрыв глаза, когда смотрю на свою мать, мое сердце колотится со скоростью миллион миль в час. Ной не может приехать сюда. Не после того, как я только что угнала его машину. Я мысленно похлопала себя по спине за мат, но теперь он выкидывает такой ход? Я думала, что выиграла этот раунд, но, похоже, я даже не участвовала в забеге.

Черт. Он снова будет в моем доме. Сидеть напротив меня за столом. Мне придется притворяться, что само его присутствие не вызывает у меня желания развалиться на части, в то время как ключи от его машины прожигают дыру в моем столе наверху.