— Да, прямо сейчас, — отвечаю я ему, не сбиваясь ни на шаг. — Я хочу раздеться и заняться с тобой сексом прямо здесь, посреди студенческой парковки. — Он пристально смотрит на меня, явно не одобряя моего поддразнивания, и я пытаюсь подавить улыбку, прежде чем стать серьезной. — Нет, — наконец говорю я. — Я не имею в виду прямо сейчас, или что это должно быть сегодня.

— Я могу над этим подумать, — говорит он, прежде чем его взгляд задерживается на мне, эти темные глаза полны любопытства. — Я не хочу все испортить, Зо. Это будет твой первый раз, и я хочу, чтобы все было именно так, как ты всегда себе представляла.

— Я действительно не знаю, как я себе это представляла, — говорю я ему. — Я не хочу ничего особенного или какого-то большого запланированного мероприятия, потому что это заставит меня чувствовать себя неловко и испытывать давление, а последнее, чего я хочу, - это испытывать неловкость из-за этого. Я просто... я не знаю. Я хочу, чтобы это было спонтанно и в данный момент.

Его взгляд смягчается, и он прижимается своим лбом к моему, его пальцы сжимаются на моей талии.

— Для тебя все, что угодно, Зозо.

Моя рука ложится на его грудь, ощущая ровное биение его сердца, биение не дикое или тревожное, а уверенное.

— Я доверяю тебе во всем, что у меня есть, — говорю я ему. — Ты будешь заботиться обо мне, и только потому, что есть ты и я, все будет еще совершеннее, чем я могла себе представить.

Его губы опускаются на мои, нежно целуя меня.

— Я люблю тебя, Зо, — говорит он мне, его тон непоколебим. — Но теперь, когда ты мне это сказала, я ни за что не хочу делить тебя с остальной школой. Позволь мне пригласить тебя куда-нибудь. Мы проведем твой день рождения вдвоем.

Мой взгляд перемещается вверх, к школе, и в ту секунду, когда я замечаю переполненные коридоры и незрелых мальчишек, трахающихся, чтобы произвести впечатление друг на друга, я снова смотрю на Ноя.

— Ничто не сделало бы меня счастливее, — говорю я ему. — Давай выбираться отсюда.

Хейзел визжит рядом со мной за обеденным столом, ее глаза расширяются от боли, когда она наклоняется и хватается за ногу.

— Оууууу, — стонет она, свирепо глядя на Ноя. — За что, черт возьми, это было?

— Ааааа, черт, извини, — говорит он, пытаясь приглушить смех, но безуспешно. — Я целился в Зои и не ожидал найти твою голень. Какого черта она вообще здесь делает? Твои ноги выросли на десять дюймов за ночь?

— Моя нога не принимает твоих извинений, — бросает она ему в ответ, устремляя на него взгляд, который мог бы поставить на колени самые порочные армии.

Я сдерживаю усмешку, встречаясь взглядом с Ноем через стол, его темные глаза искрятся смехом, и это все, на что хватает моего самообладания, прежде чем я разражаюсь смехом вместе с ним. Хейзел фыркает, отдувается и скрещивает руки на груди.

Родители косятся на нас, но дольше всего на нас задерживается взгляд моего отца. Я выдерживаю его обеспокоенный взгляд, прищуриваясь, чтобы дать ему понять, что уловила его, но он не отводит взгляд.

Я знаю, о чем он думает. Его маленькая девочка растет, и она ставит себя в положение, когда ей снова могут разбить сердце. Или, может быть, он просто понял, что мы уже некоторое время вместе, и, возможно, именно тогда все начнет налаживаться.

Я выбрасываю эту мысль из головы. Я не могу думать о том, что мой отец может быть обеспокоен тем, что его дочь готова к сексу. От этой мысли у меня по спине пробегает неприятная дрожь. Но тогда, если я была права в своей первой мысли, что, возможно, он просто беспокоится, что мое сердце может быть разбито, тогда ему нужно знать, что этого не случится. Ной не собирается снова сбегать. Он там, где ему место, и он знает это. Две одинаковые татуировки в виде бесконечности, которые мы сделали сегодня, являются доказательством этого. Не то чтобы моим родителям нужно было знать о них. Тем не менее, иметь этот маленький символ того, что у нас с Ноем общего, отмеченный на моем теле навечно, - это больше, чем я могла бы пожелать.

Моя татуировка проходит поперек ребер, едва ли размером с виноградину, в то время как татуировка Ноя находится прямо над сердцем. Я сказала ему, что наносить ее туда было бы глупо, но ему было все равно. Он сказал мне, что, может быть, он просто дрянной парень, потом поцеловал меня, прежде чем сказать мне сесть и заткнуться, чтобы он мог покончить с этим.

Ной никогда не увлекался татуировками. У него точно не было приступа паники и он не превратился в рыдающее месиво, но он вышел из своей зоны комфорта, чтобы поделиться чем-то со мной.

Я продолжаю готовить свой праздничный ужин, но на самом деле ем немного. Просто у меня сегодня был неважный аппетит, и после всех усилий, которые мама и папа приложили, чтобы сделать сегодняшний вечер особенным, я сразу чувствую себя виноватой.

Я уже миллион раз слышала фразу "Сколько раз нашей драгоценной девочке исполнится семнадцать", но это было ожидаемо. Они изо всех сил стараются отпраздновать наши с Хейзел дни рождения, празднуя каждый из них по полной программе, потому что знают, каково это - гадать, доживет ли когда-нибудь их малышка до следующего дня рождения.

Я запихиваю в рот столько ужина, сколько могу, игнорируя то, как Ной наблюдает за мной подозрительным, прищуренным взглядом.

— Итак, — говорит мама, бросая взгляд в нашу сторону и отводя пылающий взгляд Ноя с моего лица. — Ты волнуешься перед поступлением в колледж? Теперь осталось недолго.

Ной кивает.

— Да. Просто нужно пройти еще несколько месяцев занятий до выпуска.

Тетя Майя ухмыляется в его сторону.

— Как, черт возьми, вы двое собираетесь пережить такую разлуку друг с другом? — дразнит она.

— У нас все будет хорошо, — говорю я, закатывая глаза, но, честно говоря, чем ближе мы подходим к концу учебного семестра, тем больше я волнуюсь по этому поводу. Я старалась быть уверенной в себе и скрывать свое беспокойство. После всего, через что Ной уже прошел, я отказываюсь заставлять его чувствовать себя виноватым из-за того, что ему приходится уезжать, но трещины в моей решимости начинают проявляться.

Остаток ужина проходит медленно, и, хотя мое настроение резко падает, я заставляю себя улыбнуться, когда мама и папа настаивают на том, чтобы спеть мне «С днем рождения» над большим тортом. Но все, о чем я могу думать, - это расстояние.

Два часа. В двух световых годах отсюда.

Это мантра, которая постоянно повторяется в моей голове с тех пор, как Ной провел матч за чемпионство, и каждый раз она омрачает мою душу еще немного. По большому счету, прошел всего год, и я по-прежнему буду видеться с ним так часто, как смогу, но за последние шесть месяцев он вернулся в мою жизнь с такой силой, что я больше не знаю, как дышать без него.

Мы сидим в кабинете и смотрим "Записную книжку" по дорогому папиному телевизору с плоским экраном. Он слишком большой, чтобы считаться нормальным, но он не смог удержаться и купил его. Хотя часть меня задается вопросом, не купил ли он его только потому, что у парня на его работе был такой же, и он не переставал им хвастаться.

Фильм идет, но когда я смотрю, как разбиваются сердца персонажей, я ничего из этого не воспринимаю.

— Что это было? — Спрашивает Ной, притягивая меня к себе, его губы касаются моего виска.

— А?

— За ужином. Одно упоминание о колледже, и ты пропала.

— Ничего страшного, — говорю я, поднимая глаза и заставляя себя улыбнуться. — Я в порядке.

— Кончай с этим, Зо, — говорит он. — Думаешь, я не заметил, как ты встревожилась и какие дерьмовые ответы типа «У нас все будет хорошо» ты продолжаешь давать каждому, кто спрашивает? Что происходит в твоей хорошенькой головке?

— Не надо, — говорю я, отводя взгляд, чтобы скрыть слезы.

— Ни за что, —говорит он, хватая меня за подбородок и заставляя снова посмотреть на него, его брови хмурятся, когда он видит мои стеклянные глаза. — Это, блядь, убивает меня. Впусти меня, Зо. Ты не думаешь, что у нас все будет хорошо?