– Бегай сколько угодно – заряд не вечен в твоём браслете, – усмехнулся грир Райден, выпуская свою некромантскую магию на волю и изолируя кабинет.

– Артефакты, которые делал Майзер были намного лучше. А вот его преемник явно уровнем не дотянул до мастера! – сдув прядку со лба, я призвала Далию вместе с остатками других простынчатых, немного потеряв по силе.

– Значит, старуха Дигейст всё-таки добралась до него...

Ага, а я до тебя, гадёныш. Швырнув с помощью магии в хестерсы тело Джорджины, закинутое в кабинет во время одного из скачков, я «раскрылась» полностью, увидев, как окружающий мир тут же окрасился в серые тона. Среди всех этих потоков высвобожденную из хестерсов энергию отделять было проще. Грир поглощал её, как не в себя, умудряясь при этом ещё и сплетать со своей некромантской. Купол над домом трещал по швам от атаки извне, но кто примчался на подмогу, мне было уже не прощупать. Грир Райден хотел заполучить мою силу? Да пожалуйста! Вместо того чтобы бороться и сдерживаться, направила в него всё, что смогла присвоить. Дисбаланс, мне нужен был хоть малейший намёк на дисбаланс, перегрев системы.

Неожиданно грир Райден рухнул на колени, словно потеряв ориентацию в пространстве, даже некромантские плетения истончились. Вскочив на ноги, я призвала к себе вообще всю энергию, закручивающуюся потоками в воздухе, и сбила мужчину с ног. Лишь раздавшийся звон стекла и стремительно приближающаяся земля свидетельствовали о том, что бросок в сторону окна удался. Как смогла перейти из одного состояния в другое, уже не помню, но в нас тут же ударили мощнейшие потоки некромантской магии. Оторвать меня от грира Райдена смогли какие-то толстые стебли, похожие на лианы. Как они вообще умудрились вклиниться в наше противостояние магий, ума не приложу, но поймал меня Габриэль, прикрытый смерчами Рэйда и молниями Брайана.

– Повторяться, конечно, нехорошо, но раз сработало, зачем изобретать новое? – я сорвала вторую серьгу и швырнула на землю артефакт негасимого пламени.

Но если бы всё так было просто... По меньшей мере сотня некромантов, приведённая Кроденером и Брайаном продолжала сдерживать атаки грира Райдена, пока я пыталась вынуть из него душу, а Габриэль в прямом смысле слова прогибал своей волей, как наследника эльфийского народа. «Ушастые» мелькали то тут, то там, отсекая ещё часть атак, хотя из-за их природной магии резервы опустошались быстрее, чем у остальных. Последним шагом стал мой уход в изменённом состоянии на уровень реальности, доступный лишь главам старших родов санатер. Я забрала души всех, кто сейчас оказался рядом. То же самое когда-то сделала Атенайя, пытаясь уничтожить Орден. Стараясь не смотреть на падающие тела, резко взмахнула руками и начала выдирать душу из грира Райдена, обрывая все его связи с потоками и с магией. Рвала на части, тут же уничтожая их без права на воссоединение и перерождение. А потом меня вышвырнуло обратно в реальность.

Только бы успеть... Только бы успеть... Мне кажется, что при всей моей любви к неспешному, размеренному образу жизни, эти три слова стали проклятием последних суток. Я должна была успеть вернуть души до того, как начнутся необратимые изменения. Проклятый дар, дающий возможность не только извлекать особую энергию при развеивании призраков, но и забирать души живых...

Кажется, успела, так как очнулась уже на руках у Габриэля, уносившего меня подальше от воронки, красующейся перед пошедшим трещинами домом ныне почившего последнего грира и теперь уже бывшего главы Управления сыска.

– Я уничтожила его и хестерсы... Теперь доказательств нет, как и с теми гейрами... Но я не могла по-другому...

Габриэль поцеловал меня в лоб и тихо шепнул: – Тори, я всё видел и слышал, так что все ваши разговоры с гриром Райденом легко можно будет извлечь из артефакта.

Встрепенувшись, я попыталась чуть изменить положение своего тела, но Габриэль не дал мне такой возможности, лишь ещё крепче сжав, чтобы не рухнула на землю.

– Какого артефакта?

– Кольцо, что я дал тебе в качестве маячка. Оно даёт возможность «смотреть» глазами того, кто его носит, и слышать всё, что происходит вокруг. Уже на своём кольце активировал запись на всякий случай. Его-то отобрать у меня не смогли, в отличие от трости. Так что артефакт окончательно поставит точку в этом деле, окончательно подкрепив все наши предположения и догадки.

– Но как же ты выбрался и вообще каким образом грир Райден не почувствовал действие артефакта?

Габриэль усмехнулся и прямо так со мной на руках опустился на траву: – Древняя эльфийская магия, доступная только наследникам и членам королевского рода, чья семья последней надевала на себя венец правителя. По этому же праву имею не только право, но и силу заставить любого, в ком течёт хоть капля эльфийской крови, преклонить перед собой колени. Но тебя это не касается и никогда не будет касаться, Тори. Подобная мера приводится в исполнение только в отношении тех, кто преступил закон или близок к этому. Что же касается ареста... Старая добрая бюрократия не одного правителя довела до белого каления и ещё доведёт. Перо и бумагу мне в камере, конечно, не дали, но когда на мраморных плитах королевского дворца внезапно возникает вязь из древесных корней и мха, сложно проигнорировать такое послание. Аргументы, приведённые мной, были настолько убедительны, что арест был тут же заменён на домашний, а дальше всё пошло по тому плану, на который мы и рассчитывали. Правда, Рэйд немного перестарался...

– Я всего лишь сломал какую-то там вашу национальную святыню, когда понял, что ты задерживаешься. Зато Совет так шустренько прибежал в полном составе, что любо-дорого было смотреть! Потом я намекнул им, что это из-за лорда Хелгара, превысившего свои полномочия арестовали Габриэля, а потому если не плюнут на весь свой церемониал и сбавят темп, то прикончат уже их... – улыбаясь, как начищенный пятак, Рэйд плюхнулся рядом с нами, привалившись спиной к стене. – И в конце концов, там не так сложно всё починить. Возьму самый лучший клей у братьев, чтобы намертво всё склеивал, да соберу тот фонтанчик. Лиам потом, если что, зашлифует.

– Рэйд! Это был не просто «фонтанчик», как ты выразился, а Источник Благоденствия! – медленно отчеканил Габриэль, испепеляя взглядом своего друга. – Реликвия всего эльфийского народа, перенесённая на эти земли после разделения миров и чудом сохранившая свою магическую силу!

– Мальчики, а драка будет? – слегка пошевелившись, я схватилась за виски. – Вот только между «своими» разбирательств не хватает.

– Тори, тебе плохо?! – моментально всполошились ищейки.

– Просто поставьте меня на ноги и отойдите подальше...

Спорить со мной никто не стал, так что вскоре я выплеснула остатки магии санатер, не принадлежавших к роду Дигейст. Больше никто и никогда не сможет её ни присвоить, ни подчинить себе. Возможно, даже когда-нибудь младшие рода снова появятся в этом мире, возродившись сами по себе, как это неоднократно случалось за всю историю существования санатер. Даже жаль, что ни Дэагостам, ни Дейгосатам это не грозит.

– Низвергнутая богиня, значит... – хекнул подошедший Кроденер и бросил Габриэлю его кольцо, продемонстрировав при этом записывающий кристалл, который тут же спрятал в кармане жилета.

– Медведь, значит... – тут же отзеркалила я своего начальника, а потом бросилась ему на шею, радуясь, что ему удалось выжить, несмотря на все старания грира Райдена.

– Тебе показалось. Как и мне. Штаргард-грир просто под конец свихнулся от своей безнаказанности и нёс полную ахинею, в которую поверил, начитавшись в детстве сказок. Перепутал, где в легендах правда, а где – вымысел.

– Но это и в самом деле легенда. Одна из многих... – почувствовав, как вокруг нас возник купол, исключающий возможность подслушивания, я уже смелее продолжила. – Но почему медведь и барсук, если вы кровные родственники?

А на этот вопрос ответил уже Брайан, державшийся за бок: – Потому что почти всех оборотней истребили ещё до разделения миров, а те, в ком текла их кровь, унаследовали способности к анимагии. То есть, к обращению в животных по собственному желанию и при должном уровне стараний. Только вот образ того или иного зверя не наследовался, а получал воплощение, сходное с характером своего обладателя.