– Считайте, что это дамский аксессуар из моего мира, – с абсолютно невозмутимым лицом ответила я на поставленный вопрос и достала специальную салфетку, чтобы потереть очки.

– Однако интересные у вас там правила этикета... – протянул нотариус, оценив почти метровую алюминиевую дубинку с надписью «Миротворец». Моих друзей и коллег всегда умилял не только нанесённый на чёрную гладкую поверхность текст, но и то, что он был выполнен розовым цветом. На их «восторги» я обычно пожимала плечами, бросая любимую фразу «Ну, я же девочка»... Подумаешь, что уже совершеннолетняя и с девятилетним стажем: никто ведь несовершенен.

Не отрывая взгляда от биты, нотариус щёлкнул пальцами: – Сожалею, но этот сплав не может относиться к нашему миру, хотя и имеет в своём составе металлы, добываемые здесь. Всё, что принадлежит технологическому миру, подлежит уничтожению, чтобы не возникло конфликта с мирозданием.

Я и глазом моргнуть не успела, как бита рассыпалась на тысячи серебристых частиц, тут же растворившихся в воздухе. Автоматически хлопнув по правому карману джинсов, поняла, что кейс, в котором лежат наушники, тоже исчез. Всё ещё не веря в произошедшее, расстегнула рюкзак и тщательно проверила его внутренние карманы. Вот же упырь бюрократический! Телефон, расчёски и даже косметика бесследно исчезли. За исключением одной помады, купленной по приколу у одной знакомой, помешанной на экологии настолько, что футляры для своей продукции та изготовляла полностью из дерева. Ко всему прочему я лишилась линз и кое-каких средств гигиены. Вот где настоящая катастрофа! Хорошо хоть у меня было время придумать, как решить вопрос до наступления «счастливых дней». Но что-то мне подсказывало, что выход из ситуации весьма расстроит мою тонкую душевную организацию, привыкшую к комфорту и стандартным благам привычной мне цивилизации. Хотя чего скрывать, линзы было жалко не меньше: тут меня любой слабовидящий прекрасно поймёт, особенно из числа тех, у кого большой «минус», а очки носить не всегда удобно в некоторых ситуациях.

Металлы... Сплавы иномирные... По спине заструился холодный пот. Я в ужасе похлопала себя по груди и проверила все застёжки на одежде. Многие считают, что большая грудь – это очень красиво, но лишь их обладательницы понимают, какая это колоссальная нагрузка для спины, проблема подобрать подходящее бельё и верх. Особенно когда обхват значительно меньше и имеется талия. Смотрится потрясающе, не спорю, однако с удовольствием уменьшила бы своё «женское достояние» на три, а то и четыре размера до «троечки».

– Спасибо вам, что хоть одежду оставили невредимой. Как представила себе, что встаю, а с меня джинсы падают, так как молния вместе с пуговицами исчезли, а потом, кхм, душа вовсю на волю рвётся из-за отсутствия застёжек и косточек, чуть умом не тронулась.

Нотариус улыбнулся в ответ: – В этом не было такой острой необходимости, как со всем остальным. Всё равно одежду можно сжечь, и не останется и следа от странных металлов. То же самое касается и ваших туфель. Если кто-то обнаружит, оплавившиеся детали, то не придаст им никакого значения, посчитав за обычную жесть. Вот только необходимо ещё кое-что поправить...

Не успела я возмутиться вслух, чтобы он ничего больше не трогал, как мэтр Сагадей снова щёлкнул пальцами и мне на лицо упала пушистая кудрявая прядь.

– Это что это? Как это... – я вскочила с кресла и посмотрелась в своё отражение в графине.

Вместо коротких синих волос мою голову украшала густая копна каштанового цвета, спадающая почти до самой талии. Я действительно когда-то обладала такими, но из-за вечной мороки с уходом в один прекрасный день обрезала почти под корень. В ту же минуту ощутила сказочное блаженство, почувствовав, наконец-то, необычайную лёгкость на голове. А так как завиваться волосы начинали, когда отрастали ниже висков, то даже с выпрямлением удлинённой чёлки морочиться не приходилось.

Едва не плача, я уставилась на нотариуса: – Зачем вы это сделали?

Мэтр Сагадей растерянно возразил: – Но длинные волосы, особенно такие, как у вас, мисс Дигейст, – это очень красиво и женственно...

– Да идите вы со своей женственностью. Сами бы попробовали за такими ухаживать: расчёсывать, сушить, промывать... Я до восемнадцати лет каждый день проходила пытку под названием «Разбери воронье гнездо на голове»! Даже с нашим широким спектром средств для волос, ничего подходящего подобрать не удавалось, чтобы хоть как-то сладить с ними и не быть при этом похожей на пролившей бутылку масла на голову! У меня теперь даже расчёски нет, не говоря уже о заколках, сеточках и шпильках!

– Мисс Дигейст, осмелюсь напомнить вам, что репутация в нашем мире имеет большое значение и с вашей предыдущей причёской возникали бы постоянные неприятности. Вплоть до того, что с вами никто не захотел бы иметь дело, и даже торговки не стали продавать продукты даже за двойную цену.

Я со стоном упала на кресло: – Что же за невезение-то такое?! Вернуться домой нельзя, профессия, которой я отдала столько лет, под запретом, жить негде и не на что... Вот зачем я полезла в почтовый ящик именно сегодня? Завтра всего этого попросту бы не случилось! Отдохнула, выспалась, закопала кактус...

– На самом деле не всё так страшно, мисс Дигейст. Я всё ещё должен вам компенсировать причинённый при перемещении ущерб. Это небольшие деньги по нашим меркам, но всё-таки. А вот по поводу уничтоженного наследства нам с вами следует переговорить с бургомистром. Пойдёмте, мисс Дигейст.

Вот тут я запаниковала, пытаясь откинуть назад всё время падающие на лицо волосы: – Погодите! Вы сами только что сказали, насколько репутация имеет большое значение, люди суеверны и вообще своеобразны по своему восприятию, а сами предлагаете пойти в таком виде?!

Мэтр Сагадей задумчиво почесал в затылке, оглядывая мою джинсовую куртку и футболку: – Мой промах, простите. Как-то не учёл, что это вся ваша одежда. У нас принято с собой плащи носить, если одеяние имеет, кхм, несколько нестандартный вид.

– А я смотрю, вы неплохо в том плане осведомлены, мэтр Сагадей.

Нотариус зарделся от смущения: – Всякое бывает, в каком только виде не приходили клиенты, хорошо, если успевали поставить подписи перед тем, как отойти в мир иной или попасть в руки целителей, потеряв сознание...

Какой хорошего, однако, специалиста выбрала бабуля для составления завещания. Устав бороться с волосами, я кое-как причесала их руками и заплела в косу. Удерживая за кончик, чтобы тот не растрепался, соорудила на затылке гульку и чуть приподнялась с кресла: – Могу я позаимствовать у вас пару карандашей?

Не до конца понимая, зачем мне понадобились его письменные принадлежности, мэтр Сагадей кивнул.

– Спасибо, – выхватив из подставки два карандаша, я закрепила ими конструкцию на голове, чувствуя одновременно облегчение, что больше ничего не мешает, и возникшую от непривычки тяжесть из-за причёски.

– Зачем же вы так, мисс Дигейст... Я бы попросил мисс Стриденд одолжить вам её шпильки для волос...

Я махнула рукой: – Это тоже шпильки. Японский вариант. С причёской я разобралась, а вот что с одеждой делать? Сомневаюсь, что ваш бургомистр придерживается таких же широких взглядов, как и вы. Ваша секретарша тому прекрасный пример: я думала, что она одним своим взглядом способна отправить меня в порт моряков по скидке развлекать.

Мэтр Сагадей чуть развернулся в кресле и снова полез в сейф: – Мисс Стриденд получила очень строгое воспитание, я бы даже сказал, чересчур, что весьма негативно сказалось на всей её дальнейшей жизни. Поэтому не судите её строго: некоторые привычки не поддаются полному искоренению, лишь небольшому сглаживанию с годами, не говоря уже о взглядах.

Оп-па... Это получается, что мисс Стриденд у нас до сих пор в старых девах ходит. Хотя я могла бы и сама догадаться об этом, учитывая её возраст, но от массы впечатлений, полученных за сегодняшний день, и безумной усталости, шевелить мозгами становилось всё труднее и труднее.