– Так вот как тебя зовут...

Услышав свою кличку, пёс боднул несколько раз мою руку, дескать, чеши дальше, я ведь такой хороший. Отказать такому милому нахалу было попросту невозможно, поэтому снова пробежалась кончиками пальцев возле больших закруглённых стоячих ушей, наблюдая при этом за собственным состоянием. «Серебристость» на некоторое время исчезла, совпав по времени как раз с «залечиванием морды», но постепенно восстанавливалась. Самое странное, что рана на голове так и не появлялась. Это что, получается, дар зависит от желаний своей обладательницы? Очень хотелось это проверить в обратную сторону, но... Не могла, просто не могла. Жаль было даже пробовать хоть немного вытянуть силу из бульдожки.

Внезапно Арно замер, а потом отскочил в сторону, повернувшись мордой к двери и замерев на краю кровати. Ещё один призрак даже не успел толком показаться, как пёс соскочил на пол, а потом взвился в каком-то совершенно немыслимом прыжке вверх.

– Твой? – поинтересовалась я у Брика, на руках которого оказался Арно.

– Мой, мисс Тори. Не прогоняйте его, пожалуйста... Или вы не очень любите собак?

– Мне всегда нравились лысые породы вроде сфинксов или ксолоитцкуинтли, хотела даже кого-то из них завести, чтобы с вечно летающей повсюду шерстью возни не возникало, но у Арно ведь такой проблемы не будет. Пусть остаётся. Только не тарахтит под моей кроватью.

Брик сразу повеселел, прижимая к себе своего любимца: – Можете не беспокоиться, я с ним поговорю и присмотрю. Арно, конечно, упёртый, но не злобный. А ещё умный и понимающий.

Где-то я это уже неоднократно слышала. Да-да, от всё той же неутомимой «хозяйки сухопутного родственника акулы», как она себя частенько в шутку называла.

Догадки догадками, но я всё-таки решила уточнить чисто для себя: – Брик, а вы ведь и при жизни были вместе?

Призрак кивнул: – Да. Привыкли вдвоём быть. Вместе жили, вместе умерли и даже после смерти не смогли расстаться... Когда мои племянники возмутились, услышав мой отказ их, лентяев, содержать, и пришли «решить вопрос по-другому», просто не ожидали, что «милый тюфячок, вечно дремлющий у камина и по недоразумению именуемый собакой» почувствует опасность и набросится на них. Вначале погиб Арно, а потом и я. Такая вот история...

– Старая как мир: богатый дядюшка, не желающий делиться с бедными родственниками?

– Именно так, мисс Тори. Всю жизнь помогал, ни в чём не отказывал, оплатил обоим образование, а обеспечивать праздную жизнь этим дармоедам отказался. За что и поплатился. Ладно бы только сам, так и из-за меня Арно пострадал. Хотя, может, оно и к лучшему: всё равно от него бы избавились, пристрелив, утопив или выбросив на улицу. А так он со мной остался.

– Значит, это ты за ним в прошлый раз возвращался, когда мы с Джоэлом на тебя нашипели?

– Да, мисс Тори. Побоялся, что вы его развеете. Если вдруг решите так поступить, то можно нас обоих сразу?

Честно говоря, после таких слов у меня к горлу комок подступил, а глаза подозрительно увлажнились. Арно спрыгнул с рук Брика и устремился ко мне.

– Живите оба... Ой, ну ты меня понял, Брик, да?

Бульдожка едва не завалил меня навзничь от радости, пытаясь дотянуться до щёк, чтобы снова их облизать. Как и свой хозяин, он был весьма плотным, но не сказала бы, что толстым, отнюдь: сплошные мускулы, придающие псу серьёзный и внушительный вид, несмотря на милую и забавную морду.

– Брик, получается, после физической смерти тела призраки сохраняют те же характеристики, что и при жизни? Вес, например, ощущения при соприкосновении с шерстью?

– Абсолютно верно. Между собой призраки, будь они не упокоенными или неприкаянными, ощущают всё то же самое, что живые люди и иные существа при взаимодействии. Единственное... Тело остаётся таким, как в момент смерти, – Брик дотронулся пальцами до своего пулевого отверстия.

– Вот с тобой и Арно я этот нюанс уловила, но не могу понять, почему тогда остальные призраки выглядят так, словно на них простынки накинули.

– Мы с Арно просто не захотели меняться и остались такими, как вы видите нас сейчас, мисс Тори. Спасибо вам за лечение моего пёсика, я даже не знал, что так можно.

Как будто я была в курсе, что на такое бывает и что сама на подобное способна! Ладно, раз рядом с этими двумя мне хуже не становится, можно попробовать и из Брика вытянуть какую-нибудь полезную информацию.

– А ты можешь поподробнее рассказать, почему так? Что вы оба сохранили свои облики, а другие «простынчатыми» стали?

Услышав мою формулировку, Брик громко расхохотался: – Ох, как Далия будет вопить, если вы, мисс Тори, так её назовёте! Да и Сантия немало возмутится на пару с Миддой. Разве что Лавиния и Брона, как всегда, пожмут плечами и согласятся. Но это я отвлёкся, простите. Попробую сейчас объяснить такой странный выбор внешнего вида в посмертии.

Я потрепала Арно за ушком, а потом отползла к подушке, чтобы устроиться поудобнее. Хотя проделать этот трюк, сидя по-турецки с развалившимся на моих коленях упитанным призраком бульдожки, было непросто. Но ушастый нахал лишь раз дёрнул ухом, дескать, продолжай чесать, не отвлекайся. Попытка аккуратно спихнуть тушку, увы, успехом не увенчалась. Кажется, начинаю понимать Диану, когда она упоминала о фантастической упёртости своего питомца, которому и выстрел из Царь-пушки не помеха, если тот решил поспать.

– Мисс Тори, я могу присесть? – уточнил Брик, показывая рукой на стул.

– А почему нет? – не поняла я вначале, с чем связан этот вопрос, и только через несколько секунд в голове щёлкнуло, что призрак некогда весьма обеспеченного господина теперь находится в моём услужении.

– Благодарю. Извините меня, мисс Тори, пока не привык и не знаю, чего от меня требуется... Больше даже не знаю, как себя вести, не доводилось как-то до этой ночи.

– У меня тоже слуг никогда не было, так что придётся учиться вместе.

Здоровяк улыбнулся, а потом расположился на стуле. – Вы спрашивали, почему мы с Арно выглядим иначе, чем остальные... Даже не знаю, с чего начать, если честно, так как в двух словах не объяснить. В общем, природа любого призрака такова, что душа, принадлежащая миру мёртвых и должная уйти в свой черёд на перерождение по какой-то причине застревает в мире живых. Получается, что близость к обычным людям приносит дискомфорт из-за разной сути энергий, присущих обоим мирам. Материи разные, энергетика та же...

– Поэтому призраки выбирают заброшенные дома и строения?

Брик кивнул, с умилением наблюдая за Арно, который начал похрапывать на моих коленях. – Но людей становится всё больше и больше, они стараются освоить все пригодные места для своего существования, а потому любой заброшенный дом рано или поздно попадает в зону их интереса. Соответственно, никто из призраков не горит желанием покинуть привычное место, и начинается своеобразная война за территорию. Мисс Тори, вы историю до разделения миров хорошо знаете?

– Достаточно неплохо. В датах могу напутать, но в событиях ориентируюсь хорошо.

Лицо Брика приобрело настолько довольное выражение, что у меня закралась мысль о том, как общество хотя бы одного призрака будет приятным

– Прекрасно. Думаю, понимаете, что призраки были всегда, а не появились строго в какой-то период. Раньше прилюдные казни, пытки, телесные наказания были обыденностью. Можно ли напугать человека видом полурастерзанного тела, если он периодически ходит мимо виселиц или клеток с останками на рынок?

Моё воображение быстро нарисовало такую «пасторальную» картину, причём такую «живенькую», отчего я не удержалась и поморщилась: – Думаю, что нет.

– Вот именно. Просто рутинный ужас, к которому все привыкли. И совсем иное дело, когда какие-то обычные бытовые вещи начинают или оживать, или изменяться на глазах. Шевелящиеся шторы в помещении, где нет ни малейшего ветерка или сквозняка, летающая простынь и сошедшее с ума одеяло способны довести до разрыва сердца если не многих, то большинство. Удобнее всего оказались в этом отношении ткани, которыми накрывали мебель в тех комнатах или домах, которыми люди не пользовались. Как-то само собой пошла среди призраков традиция или можно сказать, что мода на использование для запугиваний, как вы выразились, мисс Тори, «простынок». Согласитесь: страшно же, когда заходишь в запертую комнату, а покрывало начинает шевелиться или летать. Ещё и в создании людей само собой укоренилось, что призраки выглядят именно так. На примере Арно вы заметили, что собственные дефекты никто из нас исправить не может, а вот смазать и стать похожими на летающие «простынки» – вполне. Пугать проще, поддерживать собственный внешний вид – тоже. К тому же не стоит забывать того, что мало кто умер своей смертью... Из неприкаянных так точно. Как выразился Джоэл – у нас с Арно ещё самый приличный вид, ведь другим повезло намного меньше. Опять же среди нас есть девушки и дамы, для которых не только смерть стала трагедией. Это Далия у нас любит нервы людям пощекотать, но не всем и изредка.