Очень уж странным был подход этого «Сентября Карабинера» к знакомству. С другой стороны, раз он этакий местный «неуловимый Джо», вполне может быть, что подобная скрытность просто стала профессиональной деформацией. Это как если Диане или Алисе показать документы с некорректными формулировками, так у них искры из глаз посыпятся и пар из ушей повалит раньше, чем рты открыть успеют.

– Пойдёте, мисс Тори? – поинтересовался Джоэл, как бы невзначай поглядывая в документы.

– Придётся. Время и место как раз подходят, чтобы вы меня подстраховали, к тому же мне работа нужна. Может, действительно из этого что-то выйдет.

– Но если вам не нравится эта затея, мисс Тори, может, стоит поискать другие варианты заработка, например... – пробасил знакомый неугомонный голос.

– БРИК! Даже не напоминай! На кладбище мы побираться не будем! И могилы разорять – тоже!

– А если незаметно... – не унимался здоровяк, почёсывая Арно между ушей.

– Угу. То-то народ призрачных кротов каждый день видит и ничему не удивится!

Джоэл не выдержал и расхохотался так, что случайно провалился сквозь стену, откуда его вытолкнула Мидда, привлечённая странным весельем. Действительно, куда же без неё?! Только дайте повод повеселиться, впрочем, винить её в этом глупо. В её возрасте и с её характером оказаться в монастыре, а потом так закончить жизненный путь – это слишком жестоко.

Я убрала договор вместе с приказом обратно в конверт, решив взять их с собой, а вот личное дело бабушки и родословную отнесла к себе в спальню и заперла в комоде. Если с работой всё сложится, тогда можно будет пустить деньги, полученные от бургомистра на ремонт со спокойной душой. Сразу соглашаться, естественно, не собираюсь, ведь, не узнав обо всех подводных камнях, можно в итоге вляпаться по самые уши. И всё-таки слишком много странностей и тайн вокруг бабушки и мамы. Может, этот Кроденер сможет пролить хоть какой-то свет на их прошлое? Хотелось бы.

Незадолго до захода солнца призраки отправились к таверне, а я вызвала извозчика, взяв с собой снова Далию. Сколько раз ни предлагала ей восстановить внешность, она каждый раз отказывалась, говоря, что устала от своего чопорного вида за всю жизнь, а вот «скелетированный обрубок» – это совершенно иное дело. К тому же так перемещаться легче, а ещё влезать в мою сумочку так, что во время движения при свете дня абсолютно не быть различимой для взгляда. Подъехав к таверне, я всё думала, каким образом узнать Кроденера, а войдя внутрь поняла, что зря беспокоилась: в зале был занят всего один-единственный столик, за которым сидел мужчина лет шестидесяти на вид.

Как говорится, раз выбора не оставили, то... Хотя почему не оставили? Усмехнувшись про себя, я выбрала один из пустующих столиков подальше от входа и двери, ведущей в подсобные помещения. Кому-то может показаться странным это решение, но мне так было спокойнее. Почувствовав моё местоположение, призраки тут же сконцентрировались снаружи таверны. Услышав, что кто-то вошёл, за барной стойкой появился мужчина, перепуганный настолько, словно его до этого на кухне пытали в лучших традициях средневековой инквизиции. Заметив меня, он недоумённо перевёл взгляд на второго посетителя, явно не зная, как поступить. Меня этот молчаливый спектакль забавлял от всей души и даже вызывал некоторый интерес. Всё-таки не каждый раз меня приглашают встретиться в людном безлюдном месте. Я только не уловила, когда Кроденер ответил на знаки, посылаемые ему барменом, и тот осмелился выйти из-за стойки. Впрочем, судя по одежде, я немного ошиблась, неверно предположив профессию мужчины: судя по всему, это был сам хозяин трактира. Жаль, что Линд вместе с Лавинией до сих пор заняты «чайной церемонией» в доме целителя. Этот призрак наверняка сумел бы меня сориентировать быстрее и качественнее. Пусть Линд и провёл большую часть «проживания» в Аниминде, но по городу, а также в сплетнях ориентировался достаточно уверенно.

– Добрый вечер, мисс! Желаете чего-нибудь заказать?

Честно говоря, так и подмывало ответить, что не «чего-нибудь», а «кого-нибудь», решившего устроить шпионские игры вместо того, чтобы сэкономить своё и моё время, объяснившись сразу, безопасность всяких неоднозначных переписок.

– Чёрный кофе и творожные булочки, пожалуйста!

Хозяин трактира быстренько испарился, а я спокойно достала блокнот и начала медленно карандашом выводить те вопросы, которые меня интересовали. До начала встречи оставалось ещё десять минут, так что мне было интересно понаблюдать, как поведёт себя Кроденер. Как раз в тот момент, когда мне принесли заказ, а часы пробили восемь раз, на мой столик упала тень.

– Добрый вечер, мисс Дигейст.

– Добрый, Август Кроденер. Это ведь вы так жаждали встречи со мной, что даже дважды не изволили представиться, решив остаться анонимом?

Мужчина усмехнулся в густые белые усы с едва заметной желтизной вокруг губ: – Но всё-таки догадались, кто я.

– На одном из приказов смогла расшифровать имя и фамилию. Но не более того. Кто вы такой удалось узнать лишь по обрывочным слухам. Так как к вам обращаться, если вы позиционируете себя не только бывшим начальником, но и другом семьи? Август? Господин Август? Господин Кроденер?

– Просто Кроденер. Мне так привычнее, мисс Дигейст.

– Мисс Тори. Так привычнее мне. Итак, почему вы решили связаться со мной таким необычным образом, а также откуда у вас моя родословная? Как мне объяснили, украсть этот документ невозможно, лишь уничтожить либо добровольно передать.

Кроденер задумчиво забарабанил пальцами по столу, а затем, щёлкнул средним и большим. Перед ним тут же появилась такая же чашечка кофе, как и у меня. – Похоже, что разговор будет долгим. Вам Мария ничего не рассказывала ни о себе, ни о своей матери, то есть вашей бабушке, ни о фамильном даре?

– Абсолютно. Если приходилось сталкиваться с чем-нибудь сверхъестественным даже на уровне деревенских гаданий, то сразу же возникал жёсткий запрет. Поэтому не совсем понимаю, как так произошло и кто такая «сантера» или «санатере».

– Санатера. Это редкая разновидность магов, которой вы являетесь по своему рождению и к которому относилась ваша семья. Мне не так много известно о санатерах, лишь со слов Атенайи Дэагост и Ансонии Дигейст. Попробую ответить на ваши вопросы, мисс Тори, но если чего-то не знаю, то уж не обессудьте.

Дэагост? Но ведь мой особняк как раз принадлежал когда-то этой семье, миссис Бромберг упоминала о них. – Выходит, что есть ещё санатеры, кроме меня?

– Увы, нет. Вы последняя. Все санатеры обладали редким даром не просто развеивать все неупокоенные и неприкаянные души, но и получать при этом от них энергию. Причём такую, что нашлись те, кто захотел обладать такой же мощью. Учитывая специфику дара, несомненно, накладывающую отпечаток на личность, санатеры селились на достаточном расстоянии друг от друга и связь практически не поддерживали. Считайте, что каждая из них, а дар этот передаются только по женской линии, имела свой ареал обитания, который курировала, очищая от призраков. Поэтому, к сожалению, слишком поздно стало известно, что из тринадцати родов осталось только два, а на данный момент только один. О санатерах вообще ничего не было интересно никому до тех пор, пока со мной не связалась Атенайя Дэагост. Она же сказала вашей бабушке обратиться ко мне, когда с ней или её семьёй что-то случится. Так и вышло.

– Но почему не раньше? Если существовала угроза?

– Из тринадцати родов санатер три были главными или, как говорят, великими. Посредник, созидатель и творец. Они должны были существовать всегда, в отличие от остальных десяти, которые время от времени могли пресекаться, а затем возрождаться. Так вот, род Дэагост – это созидатели, но в ранге защитников. Самые мощные по своей силе санатеры. Атенайя надеялась, что её способностей хватит, чтобы сохранить свою семью и не дать добраться до Дигейст.

– Что же это за защитники такие, раз позволили сгинуть такому количеству народа?