– Нет, боятся. Их что-то сильно напугало. Но раз вы сможете нас всех отпустить, то пойдёмте, провожу вас, мисс Тори!

И мы пошли на обзорную экскурсию. Такого количества неприкаянных душ ещё ни разу не встречала за всю свою практику. Большую часть «новичков» развеяла, но проверив оставшуюся часть помещений, в которые «старожилы» по моей просьбе переводили ожидающих своего часа, поняла, что попаду домой не раньше, чем часов через пять. Либо придётся возвращаться следующей ночью, чтобы завершить начатое. Первый вариант был предпочтительнее, так как не люблю бросать дело недоделав, всё же лучше один раз напрячься и запечатать вход, чем уйти, скрестив пальцы на руках и ногах, надеясь, что местные любители острых ощущений не проберутся внутрь, разгромив всё и уничтожив плоды наших совместных стараний. К тому же днём я планировала попасть к живому квалифицированному целителю и получить от него нужные лекарства, дабы не загнуться от простуды.

Призрак сестры милосердия Бэллы всё ещё витал вокруг меня, ожидая, когда, наконец-то, придёт и его очередь оправиться в небытие.

– Так, ша! Я хочу спать, иначе точно упаду там, где стою, и умру. Где-то видела подходящую кушетку... Вроде там... – громко шмыгнув отёкшим носом, я направилась к дверям морга.

– Но там же бывший ледник для тел усопших! – возмутилась Бэлла, преграждая мне путь.

– И?

Призрак смутился, заламывая худенькие ручки и становясь похожей на скромную выпускницу института благородных девиц: – Хотя времени много прошло с тех пор, как им пользовались в последний раз, но там до сих пор пахнет! Каждый, кто забирался туда, не стеснялся в выражениях, комментируя амбре, витающее в воздухе.

Я махнула рукой, показывая, чтобы Бэлла не мешала: – Не страшно, с моим насморком точно ничего не почувствую.

– Но как же ваша одежда, мисс Тори? Она ведь пропахнет...

– Ничего, Талли потом постирает. У неё всё равно носа нет: она же призрак!

Бэлла всплеснула руками, но больше спорить не стала и осталась рядом, чтобы охранять мой покой. Проснувшись спустя четыре часа, я почувствовала себя вполне отдохнувшей и готовой снова взяться за работу. Организм перестало штормить, и даже отёчность носа прошла, заставив покинуть морг быстрее ветра. До самого рассвета я развеивала призраков, пока мои личные усердно приводили помещения в порядок. Благо мебели в корпусах было не так много, да и в целом чистота поддерживалась до сих пор благодаря Бэлле.

Оказавшись дома, я заставила себя принять ванну, а перед тем, как рухнуть в кровать, написала Кроденеру. Всё-таки шестьдесят четыре неприкаянных призрака вместо пятнадцати – это вам не шутки!

– За месяц, прошедший со дня внезапной кончины министра, вы не продвинулись ни на шаг! – восседающий за своим письменным столом Райнер Штаргард был вне себя от ярости.

Но если у обычных людей подобные эмоции выражались в повышенном тоне, активной жестикуляции, покраснении кожных покровов и специфическом напряжении мышц на лице, то глава Службы сыска в такие моменты напоминал ледяную статую. Однако этим наводил ещё больше жути на своих подчинённых, считающих, что лучше бы он кричал. Ведь куда как лучше выплеснуть большую часть гнева, выпустив пар словесно, и тогда провинившимся достанутся уже крохи. А так поди сообрази, что там начальник в своей голове накрутил и до какой точки кипения себя довёл?

Нередки были случаи, когда ищеек, прослуживших ни один год верой и правдой и не имевших никаких нареканий, могли не только понизить в должности или звании, но и вовсе уволить. Таким остаётся только проситься в кладбищенские некроманты, пройдя все круги ада проверок Кроденера. Оба ведомства между собой не враждовали, но откровенно друг друга недолюбливали, хотя веских причин на то не было. По крайней мере, ни один из сотрудников Службы сыска на этот счёт ни разу не распространялся.

– Габриэль! Я возлагал на тебя большие надежды, думал, что в отличие от твоего... – Штаргард сделал паузу, поджав и без того тонкие губы в узкую линию. – Что расследование будет проводиться со всей серьёзностью! Отстранены! Оба! Все материалы по делу министра у вас заберут в течение часа. А вы теперь займётесь проверкой нераскрытых дел. Потренируетесь заодно, как следует должным образом призывать души и проводить дознание в соответствии с Сыскным Кодексом.

Едва двери кабинеты захлопнулись за спинами ищеек, Габриэль с лёгким раздражением в голосе спросил у напарника: – Рэйд, неужели ты настолько рад нашему отстранению и не понимаешь, какой это позор, раз так несёшься вперёд?

– Многоуважаемый лорд, не знаю, как у вас, а у меня все бумаги едва ли поместятся в два сундука, если их не подшить! Только неприятностей со стороны канцелярии мне не хватает для полного счастья. Да и отчёты стоит дописать... – буркнул себе под нос Рэйд, мрачнея прямо на глазах. – Но секретарь – это ещё половина беды, гораздо хуже будет, если дело и смерти министра передадут сразу в руки Гантера. Этот напыщенный индюк до запятой ведь докопается, если та не будет стоять на положенном месте.

– Хорошо, я помогу. Иначе и эта тень ляжет на меня, – вздохнул Габриэль и поспешил в кабинет, который они с Рэйдом делили вдвоём вот уже на протяжении пятнадцати лет.

Когда вышел приказ, предписывающий им работать в паре, по всему управлению тут же начали делать ставки, как долго продержится этот колоритный дуэт, ибо долго в компании Габриэля никто не мог находиться. И дело даже не в сильной ауре, которую он тщательно маскировал, а в характере. Одним Габриэль казался чересчур заносчивым, другим – слишком отстранённым и мрачным. К тому же привычка держать дистанцию любви коллегам не добавила. Ещё и лорд! А тут Рэйд! Весельчак и балагур, способный разговорить даже вековой камень, самородок из обычной, ничем не примечательной семьи. Однако прошёл первый день совместной работы, затем второй, а рапорт о переводе так и не лёг на стол Штаргарда. Ставки взлетели до небес, особенно после того, как напарники крепко разругались на первом же допросе призрака.

Как незаметно пролетели полтора десятка лет, Габриэль и сам не понимал, хотя время от времени испытывал острое желание придушить Рэйда за его вездесущность, но тот умудрялся вовремя скрыться с горизонта. Ещё и умудрялся при этом успеть указать на недочёты до того, как в него прилетит какое-нибудь болезненное заклятие, выпущенное напарником. Даже сейчас намекнул, что времени на приведение бумаг в порядок осталось не так много. Если дело действительно поручат вести Гантеру, то тот точно опередит секретаря и вскоре явится самолично, чтобы позлорадствовать. Очень уж давно он хотел утереть нос Габриэлю, да и Рэйду тоже.

Едва последняя папка оказалась опечатана, как дверь в кабинет резко распахнулась и показалась спина одного из курьеров, волочащего что-то явно тяжёлое и громоздкое.

– Надеюсь, там труп Гантера?

– Если это так, то готов помочь скрыть тело и оформить, как несчастный случай! – мрачно проговорил Габриэль, наблюдая, как в кабинет затащили огромный опечатанный сундук.

Рэйд забрал у курьера сопроводительные документы и выглянул в коридор: – Габриэль, когда я говорил о двух сундуках и неприятностях, то не это имел в виду!

– Там что, ещё один такой же?

Кивнув, Рэйд посторонился, чтобы курьер смог втащить второй такой же сундук: – В западном секторе сменился архивариус и, видимо, желая проявить себя, переворошил весь архив, собрав нераскрытые дела, в которых, по его мнению, есть странности...

Как только за курьером закрылась дверь, оба напарника приложились служебными перстнями к замкам и откинули тяжёлые крышки. Все дела, согласно описи, были строго пронумерованы и уложены в соответствующем порядке. Габриэль взял верхнюю папку, пролистал её содержимое, а затем, нахмурившись, потянулся к следующей. Рэйд уже вовсю копался в содержимом доставшегося ему сундука, быстро открывая страницы с заключениями.