– Но если дар санатер настолько специфичен, гриры научились его присваивать, то почему Атенайя Дэагост обратилась именно к вам, а не к кому-то, кто имел в подчинении большее количество магов или к тому же королю? Ещё и бабушке рекомендовала связаться с вами?

– Санатеры всегда сторонились политики и различных дворцовых подковёрных игр. Не хотелось бы поминать к ночи Штаргарда, но мой вечный оппонент, а по основному роду деятельности – глава Службы сыска, весьма близок к Его Величеству и никогда не упускает возможности побывать при дворе. Я тоже подчиняюсь королю, но более свободен в своих действиях в силу отсутствия близости к криминалу по роду деятельности. Некроманты, подчиняющиеся мне просто следят за порядком на городских кладбищах, деревенских погостах, местах массовых сражений, занимаются частными вызовами, если чей-нибудь свежепреставившийся родственник не захотел покидать этот мир добровольно, хотя смерть произошла по естественным причинам. А ещё Атенайя предполагала, что кто-то из гриров мог проникнуть во дворец, а потому на факты гибели десяти семейств закрывались глаза. Но эта версия не подтвердилась, так как информация утаивалась ещё на местном уровне при участии гейров.

– Теперь мне понятен пункт в договоре о том, что вы гарантируете безопасность на объекте, так как он предварительно будет проверен вашими некромантами. Подстраховка на всякий случай?

– Именно. После случая с Дейгосатами, а потом и Дэагостами, Его Величество отдал приказ о поиске других санатер, который я до сих пор так тщательно исполняю, что о существовании Ансонии Дигейст не знал никто, – Кроденер усмехнулся, а затем заставил появиться в центре столика блюдо со свежей слоёной выпечкой. – Безопасность последней санатеры превыше всего. Не без помощи вашей бабушки нам удалось создать кое-какие артефакты, позволяющие считывать гриров и даже гейров. Дело в том, что ни первые, ни вторые, скрывать в себе присвоенную магию санатер так и не научились, а потому «фонят» достаточно неплохо.

Я не удержалась и стащила яблочную слойку:

– За экскурс в историю спасибо, но почему вы так уверены, что я соглашусь на вас работать, раз даже сразу прислали приказ с договором? Может, быстренько выйду замуж, сяду супругу на шею и свешу ножки? Мне, кстати, предлагали такой вариант существования в этом мире.

– Боюсь, что этот вариант недолговечен, либо за вами вскоре закрепится слава «чёрной вдовы». Не обратили внимание, когда изучали родословную, на годы жизни своих предков по мужской линии? Ни один из них не прожил больше года после свадьбы или рождения дочери. Дигейсты на протяжении нескольких сотен лет пытались с этим разобраться, как, экспериментируя с выбором партнёров, обладающих разными видами магии и силой дара, так и пытаясь обнаружить признаки проклятия или родовой кары. Однако всё оказалось тщетным. Даже независимо от того: заключался брак или пара просто состояла в отношениях, итог был один. А ещё в роду Дигейст никогда не рождалось более одной наследницы. Несмотря ни на что. Это практически единственное, о чём просила меня предупредить вас, мисс Тори, Ансония. Именно невозможность создать полноценную семью в своё время отвернуло Марию от принятия фамильного дара.

Я со стоном треснулась лбом об стол, хорошо ещё мой собеседник успел каким-то чудом смести в сторону и кофейную пару, и тарелочку с выпечкой.

– Мне в этом мире хоть что-нибудь хорошее светит?! Кроденер, вы меня сейчас просто добили быстрее, чем объяснениями, какой опасности подвергались мои родные. Это же просто невыносимо: потерять собственную квартиру, работу, перспективы... Оказаться чёрт-те где, принять наследство, от которого ничегошеньки не осталось, едва не умереть от столкновения с призраками, а когда впереди забрезжил хоть какой-то свет в конце тоннеля, получить такой удар под дых!

– Тори, просто смиритесь с этим фактом, – Кроденер погладил меня по голове не так, как человек, пытающийся просто посочувствовать ради приличия, а совсем как-то по-отечески, – Примите перспективу собственного вдовства как родовое проклятие, хотя оно таким и не является. Могу утешить только тем, что с другими родами санатер дело обстояло примерно так же.

Отлепив лицо от деревянной столешницы, я посмотрела на Кроденера:

– Но ведь вы сказали, что у Атенайи было две дочери, и они точно являлись таковыми ей по крови, раз ваши некроманты сумели уловить лишь крошечные следы после гибели представительниц рода Дэагост!

– Очередная загадка, ответа на которую у меня нет. Однако следов присутствия мужчин, относящихся к её семье, не было обнаружено. Я не думаю, что если бы у девочек был жив отец или отцы, они не вмешались во время атаки ордена или не объявились через некоторое время. Тот же дом, в котором вы сейчас живёте, вполне мог перейти ему или им по наследству. А ведь до сих пор существует поместье Дэагостов, и право владения не перешло к короне ввиду того, что на особняк и земли, относящиеся к нему, наложено особое распоряжение, согласно которому лишь по истечении четырёх сотен веков право за родом будет утрачено. Не думаю, что кто-то отказался бы от такого «жирного куска».

Возвращаясь к вопросу о работе в одном из подчиняющихся мне подразделений, могу добавить лишь то, что вас, мисс Тори, будет неутомимо тянуть к призракам, а точнее, к их аномальным скоплениям. А так будет и безопаснее, и денежнее. Учитывая, как все вокруг помешаны на репутации, ваша недостаточно хороша априори, тем более что денег по страховке за дом едва ли хватит больше, чем на полгода безбедной жизни.

– Какой страховки? Мне чётко дали понять: дом бабушки не был застрахован, и всё, что мне полагается – это компенсация от города, потому как пожарная служба не смогла предотвратить гибель имущества.

Тут уже настала очередь Кроденера хмуриться. Коротко бросив, «разберёмся», он положил передо мной длинные перчатки из странной кожи.

– Что это?

– У Ансонии Дигейст тоже была аллергия на чистящие средства.

У меня начало закрадываться нехорошее предчувствие: – А при чём тут это?

– Дома, в которых обитают призраки, зачастую заброшены, и местные жители категорически отказываются в них входить, если что-то осталось от прежних хозяев, считая, что в той же мебели могут сохраниться частицы, способные приманить новые неупокоенные или неприкаянные души...

Разрозненные фрагменты окончательно сложились в целую картинку, и не сказала бы, что она мне понравилась: – Вы что, предлагаете мне работу уборщицей?! Издеваетесь? Я терпеть не могу заниматься уборкой.

Кроденер усмехнулся, словно я сказала что-то забавное: – А вы думаете, что Ансония своими ручками приводила особняк за особняком в порядок? Боюсь, вы плохо представляете масштабы, ведь на уборку некоторых из них одному человеку мог понадобиться по крайней мере год, если не больше. Не говоря уже о том, что подавляющее большинство находится в таком состоянии, когда без предварительного укрепления крыши и стен войти внутрь не представляется возможным. Просто снести такой объект – не выход, ведь в таком случае придётся потом потратить немало времени и сил, чтобы установить новое местоположение призраков. Поэтому гонорар за услуги Ансонии были столь велики. У вас ведь тоже имеются помощники, причём в количестве явно более пяти единиц, насколько могу судить по слухам, которые удалось собрать перед нашей с вами встречи. Кстати, вы умело смогли их замаскировать, так что присутствия ни одного не могу ощутить, хотя в одиночку сюда вы точно никогда бы не явились. Чувствуется фамильная осторожность Дигейстов.

– Послушайте, Кроденер, если вы осведомлены о положении дел намного лучше меня и привыкли заранее просчитывать каждый свой шаг, то почему не связались со мной сразу после моего перемещения в этот мир?

Кроденер уставился на сырную слойку со шпинатом с таким интересом, словно вообще впервые в жизни видел такую начинку: – Во-первых, Ансония запретила, предупредив, что вам понадобится некоторое время для того, чтобы разобаться что к чему. Во-вторых, банально был занят: специфика моей должности требует постоянных перемещений по Хеймрану, а в-третьих, хотел присмотреться. Наследственность-наследственностью, но учитывая, как яро Мария не хотела принимать фамильный дар, то же самое могло случиться и с вами, несмотря на все заверения Ансонии, что подобное невозможно.