– Грир Райден, вы уверены, что нам никто не сможет помешать реализовать свои планы?

Вальяжно развалившийся в огромном кресле мужчина усмехнулся: – Абсолютно. Старуха умерла, а добросердечные соседи сделали за нас всю работу, уничтожив все упоминания о ней, разве что кроме дурной славы. Ждать, правда, пришлось немало, пока сама преставится, но вы же сами понимаете, что иного выхода у нас попросту не было.

Его собеседник, скрытый полностью полумраком, царившим в комнате, раздражённо согласился: – С неупокоенными духами и неприкаянными душами вечные проблемы, так что здесь даже спорить не буду. Зато у нас было достаточно времени, чтобы хорошенько подготовиться. И всё-таки меня беспокоят возможные наследники старухи...

Грир Райден поднялся со своего места и разлил по бокалам густую тёмную жидкость: – Мои источники подтвердили, что прямая наследница в своё время не приняла дар, отказавшись его пробуждать. В поддержку этого говорит та мощь, которой обладала старуха. Сила не делилась, а лишь преумножалась, а это, как вы знаете, рано или поздно должно было сыграть свою роль. Учитывая особенности этого рода, пропуск наследования даже в одном поколении полностью исключает рождение одарённых потомков. Хорошо, даже если допустить такой вариант: дочь старухи тогда выжила, сумела каким-то образом восстановиться и даже родить себе наследницу, что весьма маловероятно, учитывая нанесённые ей увечья, то внучка всяко должна была обозначить своё существование. Причём неоднократно. Если совсем отпустить на волю фантазию и представить, что девочку где-то спрятали, то высвободившаяся сила должна была разделиться между дочерью, либо минуя её, и присвоиться внучкой и правнучкой. Как раз по возрастам всё сходится. Думаю, что старуха делала попытки обойти волю дочери и найти подходящий рассеивающий артефакт. Но этого не произошло, иначе мой хестерс не наполнился бы, использовав весь объём резерва. Даже если наследницам или наследнице что-то перепало, то это такие крохи, что уничтожить её одним щелчком пальцев не составит труда.

– Пожалуй, соглашусь с вашими доводами. Провернуть такую сложную комбинацию с передачей дара попросту невозможно: слишком много условий, которые нереально соблюсти, – мужчина взял бокал и с удовольствием его пригубил. – Всё-таки у вас, грир Райден, превосходный сарвас. Лучший из тех, что мне когда-либо приходилось пробовать.

– Держу для особых случаев или особых гостей, – громко ответил грир Райден, а потом еле слышно добавил. – Особенно когда обе «особенности» совпадают.

Но его собеседник уже ничего ему не сказал, внезапно захрипев. Выпавший из ослабевшей руки бокал с остатками напитка бесшумно упал на густой ворс.

– Слабак. Не мог даже до конца допить, и теперь ковёр испорчен. Впрочем, его всё равно пришлось бы выкинуть, – грир Райден щёлкнул пальцами, и творение феройских мастеров высвободило свои края из-под мебели, спрятав в себе кресло вместе с телом, как хищный цветок, заглотивший свою жертву. Из вскинутой параллельно полу руки вырвался поток огня, испепеливший дотла за считаные мгновения получившуюся композицию в центре комнаты. Отделившаяся душа белёсой дымкой зависла над полом, изумлённо таращась на своего убийцу. Лёгкий поворот кисти грира Райдена, и створки ближайшего окна распахнулись, впуская порыв ночного ветра, подхвативший пепел. Секунда, и пол остался абсолютно чист.

– За что?! – в полном отчаянии выкрикнула душа и попыталась исчезнуть, но тщетно.

Грир Райден направил на неё раскрытую ладонь: – Гриров мало, а я хочу быть единственным в своём роде. Так зачем мне какой-то гейр, пусть даже и высокопоставленный?

Фиолетово-голубой разряд с треском соприкоснулся с душой, поглощая её полностью. Когда всё стихло, о происшествии не осталось и следа, лишь одна из тёмных сфер на расположенном позади кресле, наполнилась до самого верха. Вот и чудно. Никто никогда ни о чём не узнает, а двойника, услугами которого время от времени пользовался этот напыщенный идиот, можно будет убрать через пару-тройку часов. Идеально. Тело министра есть, а вот действительно ли оно принадлежало ему, не сможет узнать даже самая лучшая ищейка королевства. Не говоря уже о той парочке, что постоянно умудряется путать гриру Райдену карты. Но куда им до него? Ха! Переговорный артефакт на столе неожиданно ожил, но наслаждение от собственного триумфа оказалось испорченным новостями от знакомого осведомителя. Как же всё не вовремя! Ладно, посмотрим, кого они там нашли. Возможно, дело даже выеденного яйца не стоит. Почти полвека прошло и вот прилетело, откуда не ждали! Наследница. Ладно, хоть одна, а не целый выводок.

– Дигейст! – прогрохотал голос начальника из другого конца лаборатории.

Я проигнорировала призыв главы научного прайда, сделав вид, что громкость в наушниках выставлена на максимум. Моя смена в лаборатории закончилась, поэтому со спокойной душой и чистой совестью собиралась отчалить восвояси. Легенда гласит, что если изредка появляться дома, то сон станет лучше, спина перестанет отваливаться, а ноги – отекать. Очень хотелось развеять или подтвердить этот миф на собственном опыте, а не опираться на рассказы коллег и знакомых. Два часа чуткого сна на старом топчане – это ни о чём, так лёгкий перерывчик, чтобы хоть как-то отличаться внешне от умертвия из фильмов в жанре фэнтези. Нет, своего начальника, Игоря Александровича, я глубоко уважаю и люблю, как профессионала, однако постоянно идти на уступки не собираюсь. Подумаешь, у меня семьи и детей нет, так они никогда не появятся, если неделями не буду выходить из лаборатории, а отсутствие доступа к дневному свету и вечно полусогнутая спина превратят меня в гнома быстрее, чем узкие тоннели в шахтах. В конце концов, нужно не только совесть иметь, но и немного уважения.

– Виктория! – голос Игоря Александровича раздавался всё ближе и ближе.

Вот же упрямый! Знает ведь, что совершил вторую кряду ошибку, но не унимается, пытаясь привлечь моё внимание. Во-первых, я терпеть не могу, когда ко мне обращаются по фамилии. Считайте застарелой детской психологической травмой, когда одноклассники, как только не издевались, придумывая различные обидные прозвища и дразнилки. Само возникновение фамилии было неясным: по одной версии она произошла от исковерканного немецкого слова Geist, то есть дух или призрак, но откуда тогда «ди», если обозначение мужского рода – это «дер», а на итальянскую приставку тоже не тянет. Хотя забавно звучала бы игра слов: сын призрака. Существовал ещё один вариант, озвученный когда-то учительницей английского языка – «дайджест», радостно подхваченный одноклассниками, докопавшимися до значения «переваренный». С того самого дня и понеслись мне вслед издевательства, исторгаемые неуёмной фантазией юных неокрепших, но весьма острых на язык, умов.

Во-вторых, полное тоже не любила по той же «школьной» причине. Виктория, значит, победа. Победа – это машина, производившаяся некогда в моём родном городе. Соответственно, кривая детская логика привела меня к прозвищам «жигули» или «копейка». Очень актуально, если учесть моё плохое зрение и необходимость носить очки с раннего детства и маленький рост в те годы. Хорошо, что потом каким-то образом всё-таки вытянулась до среднестатистической отметки ростомера. Но прозвища намертво приклеились ко мне вплоть до дня вручения аттестата о получении полного среднего образования и вручении золотой медали. Только поступив в университет, смогла выдохнуть. Однако тут ждала новая засада, пусть и не настолько глобальная: в группе оказалось всего три девочки, но все они носили имя «Виктория». Для простоты общения мы быстро разобрали удобные для произношения варианты: Вик, Вика и Тори. Быстренько прибрав к своим ручкам последний вариант, я настолько привыкла к нему, что на другие сокращения не отзывалась. Исключением оставалась мама. Здесь спорить было так же бесполезно и травмоопасно, как мчать в бетонную стену, вдавив в пол педаль газа от упора.