Бал в поместье Лакруар был в самом разгаре. Музыка, смех, звон бокалов — все это казалось Оливеру адской какофонией. Он шел сквозь толпу, растягивая губы в фальшивой улыбке, кивал знакомым, но его глаза, холодные и жесткие, искали только одну цель.

Вон они. Арманд и Элайна.

Они танцевали. Элайна выглядела ослепительно в своем серебряном платье с сапфировой нитью. Она улыбалась Арманду, что-то говорила ему, и со стороны казалось, что эти двое идеальная пара. Но теперь Оливер видел другое. Он видел хищницу, которая играет с добычей, работая на конкурента.

— Арманд! — герцог перехватил сына, когда танец закончился, и с силой сжал его локоть. — На пару слов. Немедленно.

— Прости, дорогая, отец зовет, — тут же засуетился Арманд, обращаясь к Элайне.

— Я украду его на пару слов, — бросил Оливер, не давая невестке и рта раскрыть.

Он утащил сына в нишу за колонной, подальше от любопытных ушей.

— Что случилось, отец? — Арманд выглядел недовольным. — Мы только начали веселиться. Элайна сегодня такая покладистая…

— Заткнись, идиот! — прошипел Оливер ему в лицо. — Твоя «покладистая» невеста нас обокрала! Она и ее любовник дэ’Лэстер!

Арманд вытаращил глаза.

— Что? Не может быть! Люциан уехал, они поссорились! К тому же, никакие они не любовники!

— Это был спектакль для таких дураков, как ты! — Оливер встряхнул сына. — Элайна

отвлекала тебя, потому что ты был ключом, чтобы попасть в дом! Только поэтому она так охотно тебя простила! Пока ты, тупоголовый, пускал слюни, Люциан обчистил мой кабинет! Документы пропали. Компромат на нас всех. Если мы не будем действовать сейчас, завтра останемся нищими.

— Что… что нам делать? — Арманд побелел, его губы затряслись.

— План меняется. Никаких ожиданий. Никаких красивых свадеб через две недели. Мы заберем ее сегодня.

— Как? — ужаснулся Арманд. — Прямо с бала?

— Покрутись с ней немного, усыпи бдительность. А потом уведи ее. Скажешь, что тебе дурно, что хочешь показать ей сюрприз в саду — что угодно! Выведи ее к черному входу. Мои люди будут ждать.

— Она не согласится, — заскулил Арманд. — Эта девка упрямая! Если поймет…

— Спрашивать эту тварь никто не будет! — рявкнул Оливер. — Мы увезем ее в старую часовню на востоке. Там есть священник, который за деньги обвенчает хоть черта с лысой кобылой. Мы заставим Элайну вступить в брак прямо сейчас. Земли перейдут ее законному мужу. А потом… потом пусть дэ’Лэстер пытается что-то доказать, когда она станет моей невесткой.

— Но как я ее заставлю? — Арманд был в панике.

— Найди способ давления! — Оливер с презрением посмотрел на сына. — У каждого есть слабое место. Думай!

Арманд лихорадочно забегал глазами по залу, словно ища подсказку. И вдруг его взгляд прояснился. Злая, торжествующая ухмылка исказила его лицо.

— Мальчишка, — выдохнул он. — Тот мелкий паршивец, с которым она возится.

— Какой еще мальчишка? — не понял Оливер.

— Она называет его Баден. Какой-то ребенок, которого она опекает. Элайна привязана к нему, как кошка к котенку. Все время возится с ним. Он остался в ее поместье, со служанкой.

Глаза Оливера хищно блеснули.

— Идеально.

Герцог огляделся и, заметив в тени у стены одного из своих верных людей, едва заметно кивнул ему. Тот мгновенно подошел.

— Слушаю, милорд.

— Бери экипаж и двух людей. Быстро. Езжай в поместье Делакур, — Оливер говорил тихо, одними губами. — Там есть ребенок. Мальчишка. Заберите его. Тихо, без шума. Если служанка будет мешать — убрать.

— Куда доставить?

— К восточной часовне. И головой отвечаешь — мальчишка должен быть живым. Он — наш ключ к покорности невесты.

Бандит кивнул и растворился в толпе.

Оливер повернулся к сыну.

— Всё. Механизм запущен. Иди к ней. Улыбайся. Танцуй. И не дай ей уйти. Сегодня ночью она станет твоей женой, мы получим права на копи и заляжем на дно. А когда этот столичный ублюдок решит сделать ход, у меня будет чем ему ответить. Если он хочет получить доступ к богатствам, ему придется вернуть мне документы. Мы купим его молчание. Выбор очевиден.

Элайна (часом ранее)

Вход в бальный зал поместья Лакруар стал моим личным триумфом.

Стоило лакею распахнуть двери и объявить наши имена, как гул голосов, наполнявший огромное, сияющее золотом и хрусталем пространство, мгновенно стих. Сотни глаз обратились к нам. И на этот раз в них не было ни жалости, ни насмешки.

Я чувствовала их взгляды кожей, словно физические прикосновения.

Мое платье — шедевр, рожденный в маленькой лавке миссис Эвет, — работало безотказно. Тяжелая серебряная парча струилась по телу, как жидкий металл, мерцая при каждом движении. Сапфировая вышивка, пущенная по подолу и корсету, вспыхивала искрами в свете тысяч свечей. Длинный шлейф, спускающийся от плеч, придавал мне величественность королевы, а не смирение невесты. Этот наряд был вызовом. Он нарушал все каноны местной моды, привыкшей к пастельным тонам и рюшам, но именно поэтому от меня невозможно было отвести взгляд.

Я знала, что выгляжу великолепно. Моя фигура, сохранившая мягкие, женственные округлости, которые я так старательно училась любить и подчеркивать, в этом платье выглядела идеальной. Я была живой, яркой, осязаемой на фоне бледных, затянутых в корсеты до обморока леди.

Рядом со мной, вцепившись в мою руку как клещ, вышагивал Арманд. Он раздувался от гордости, напоминая петуха, который случайно нашел жемчужное зерно и теперь уверен, что снес его сам. Его самодовольство было настолько гротескным, что мне стоило огромных усилий не скривиться.

Мы двигались сквозь толпу, которая расступалась перед нами, словно воды перед Моисеем.

— Божественная… — донеслось слева.

— Невероятная смелость…

— Кто сшил это чудо?

Ко мне, шурша юбками, устремилась стайка дам во главе с леди Бромли. Их глаза горели жадным любопытством.

— Элайна, дорогая! — воскликнула она, бесцеремонно разглядывая вышивку на моем лифе. — Это просто потрясающе! Неужели мадам Рене превзошла саму себя? Я не знала, что она способна на… такое. В прошлый раз модистка жаловалась, что на вашу фигуру сложно шить, но это… это шедевр! Как вы ее уговорили?

Я остановилась, позволив легкой, снисходительной улыбке коснуться губ. Арманд замер рядом, сияя, будто похвала относилась к нему.

— Мадам Рене? — переспросила я, и мой голос, спокойный и чуть насмешливый, прозвенел в наступившей тишине. — О, помилуйте. Эта женщина способна лишь портить хорошую ткань. В сравнении с моим мастером мадам Рене — всего лишь неумеха с иголкой. Это платье создано руками настоящей художницы, чье имя скоро будет на устах у всего Вудхейвена.

По рядам дам пробежал взволнованный шепоток. Я видела, как в их глазах загорается интерес. Миссис Эвет ждало великое будущее, и это была моя первая плата за ее верность.

Мы двинулись дальше. Арманд наклонился к моему уху, обдавая запахом вина.

— Ты сегодня в ударе, любовь моя, — прошептал он, и его пальцы больно сжали мой локоть. — Все смотрят только на нас. Отец будет доволен.

— Не сомневаюсь, — процедила я сквозь зубы, сохраняя на лице маску счастливой невесты. — Он ведь так любит… внимание.

Внутри меня все было натянуто, как струна. Я улыбалась, кивала, принимала поздравления по поводу скорой свадьбы, но мои чувства были обострены до предела. Я знала то, чего не знали эти беспечные люди.

Каин действовал.

Прямо сейчас, пока мы кружились в этом вальсе лицемерия, его люди окружали особняк. Двое верных стражников Каина остались у дома Делакур, охраняя покой Бадена и Манон. Остальные, я надеялась, уже сжимали кольцо вокруг Оливера и Уоткенса.

Танцуя с Армандом, я искала глазами герцога Де Рош. И нашла.

Оливер стоял у дальней стены, в одиночестве. Он не принимал поздравления, не улыбался. Его взгляд, тяжелый и холодный, рыскал по толпе, пока не встретился с моим.