Я медленно поднял на него взгляд. Сердце предательски и глупо подскочило в груди, ускоряя бег. Эта девушка… С того момента, как я увидел ее мокрой, гордой и невероятно живой в водах канала, что-то во мне сломалось. Или, наоборот, встало на место. Она нравилась мне. Сильно.

В голову лезли совершенно неподобающие мысли, отвлекающие от дел. Мне хотелось видеть ее как можно чаще, хотелось слышать звонкий голос, хотелось прикоснуться… Проклятье! Элайна Делакур привлекала меня не просто как союзник или интересная личность. Как женщина. С каждым днем мне становилось все труднее скрывать это от самого себя, от ее пронзительных зеленых глаз, от всего света. Смелость этой девушки, острый ум, ярость, что горела в ней под пеленой учтивости… Чертовски притягательная комбинация.

— И что же она просила передать? — спросил я, надеясь, что голос звучит ровно и бесстрастно.

Маркус усмехнулся, видя мою попытку сохранить лицо. — А ты точно хочешь знать? Может, лучше вернуться к своим бумажкам? Они такие… увлекательные.

— Маркус! — в моем голосе зазвенело предупреждение.

— Хорошо, хорошо! — он сдался, поднимая руки в защитном жесте. — Она просила о встрече. Уединенной.

Воздух покинул легкие. Уединенной? Сердце снова предательски екнуло, рисуя мгновенные, соблазнительные картины. Томные взгляды, разжигающие кровь прикосновения. Но я тут же отогнал их.

Вряд ли Элайна имела в виду именно это.

— У тебя все на лице написано, — хохотнул Маркус. — Спешу разочаровать, она сказала, что хочет поговорить, — продолжил он, и его ухмылка стала еще шире. — Так что не раскатывай губу, друг мой. Леди Делакур не настроена на романтику. Признаться, я сначала понял ее… слишком буквально. Но она тут же пристыдила меня, краснея, как маков цвет. Так что, похоже, твои чары на нее не действуют. Эта девица тебя игнорирует.

Я сдержал раздраженный вздох. Игнорирует? Нет. Что-то между нами происходило. Она это чувствовала, и я это чувствовал. Но сейчас было слишком много других проблем.

— Не сказала, для чего хочет встретиться? — спросил я. — Мы говорили вчера. Что могло случиться?

— А вот это уже самое интересное, — Маркус наклонился вперед, его глаза заблестели азартом охотника. — Я тоже ломал голову, пока не пришел отчет от служанки из особняка Де Рош. Так вот, скажи мне, — он сделал драматическую паузу, — ты в курсе, что несостоявшиеся молодожены, оказывается, помирились? Леди Делакур великодушно простила своего «слабоумного» женишка, и в доме Де Рош вновь заговорили о скорой свадьбе.

Меня словно окатили ледяной водой. Я не двинулся с места, но все мое тело напряглось, как струна. — Она что сделала? — голос прозвучал тише шепота, вибрируя от такой ярости, что Маркус тут же перестал улыбаться.

— Элайна простила этого олуха, — настороженно повторил друг. — Арманд был у них вчера вечером. Судя по отчету, упал на колени, клялся в любви. Видимо, заслужил снисхождение.

Сидя в кресле, не двигался, ощущая, как по мне расползается черная, удушающая ярость. Она обжигала изнутри, грозя вырваться наружу. Я рассказал ей все. О землях, об опасности. О том, что Де Рош, возможно, замешаны в торговле людьми. И что же в итоге? Элайна из ума выжила?! Как эта смышленная, проницательная девушка, которая видела Арманда насквозь, могла поверить ему?!

Нет. Немыслимо! Невозможно! Слова друга не укладывались в голове. Это было не в ее стиле, совершенно не похоже на рассудительную Элайну. И тут я осознал. У ее действий был иной порыв. Глупый, безрассудный, смертельно опасный и такой соответствующий характеру дочери графа. Она решила сыграть с Де Рош в их же игру. Полезла в пасть ко льву, чтобы пересчитать его зубы.

— Полагаю, именно поэтому леди так отчаянно ищет уединенной встречи, — голос Маркуса прозвучал приглушенно, возвращая меня в реальность. — Думаю, ей есть что рассказать. И, если честно, мне почти жаль бедного Арманда. Такое чувство, что он, сам того не ведая, пригласил в свой дом не агнца, а очень сердитую и умную дикую кошку.

Я подскочил так резко, что кресло с грохотом отъехало назад. Со стола полетели на пол бумаги, перья, опрокинулась чернильница, оставляя на пергаменте уродливое черное пятно. — Зараза! — прорычал я, с силой сжимая кулаки. — Глупая, безрассудная идиотка…

Я развернулся и быстрыми, размашистыми шагами направился к двери, не видя ничего перед собой, кроме ее лица.

— Каин! Эй! Куда ты? — крикнул мне вслед Маркус.

В ответ не обернулся.

— Я придушу эту ненормальную собственными руками, прежде чем это сделают Оливер или его никчемный сынок! — прошипел разъяренно, вылетая в коридор и оставляя друга в одиночестве посреди разбросанных отчетов и повисшей в воздухе тревоги…

Элайна

Весь день прошел в радостной суматохе, которую принес с собой Баден. Наибольший интерес у ребенка вызвала кухня. Мы с ним, под чутким руководством нашей добродушной кухарки Марты, устроили настоящий праздник непослушания в виде замеса теста для печенья.

— Смотри-смотри, я сам! — Баден с восторгом вдавливал маленькие ладошки в мягкую, податливую, пластилиновую массу, и его лицо сияло от счастья. Мука была повсюду — на курносом носу, на моем переднике, как будто даже на стенах. — У тебя отлично получается! — подбадривала я его, сама чувствуя себя ребенком. — Теперь нужно вырезать фигурки. Видишь? Это сердечко, а это — звездочка. — А можно сделать лошадку? — с энтузиазмом спросил мальчуган, смотря на меня большими, полными надежды глазами. — Конечно, можно! Ну или хотя бы попробуем, — я взяла его руку в свою, и мы вместе принялись за дело, вырезая из теста неуклюжую, но очень милую лошадку.

Запах корицы и меда, смешанный с его беззаботным смехом, был лучшим бальзамом для моей измученной души.

Когда печенье было готово, мы отправились в сад, решая устроить чаепитие на свежем воздухе. К нам присоединилась мама.

Ребекка Делакур с первых же минут прониклась к мальчику теплотой. Она разговаривала с ним не как с беспризорным найденышем, а как собственным внуком, вдруг превращаясь в заботливую бабушку. Женщина расспрашивала об увлечениях и с улыбкой слушала сбивчивые, но полные энтузиазма рассказы ребенка.

— Не замерз ли ты, милый? — тревожно спросила она, когда подул легкий ветерок, и тут же укутала Бадена в свою шерстяную шаль, убеждаясь, что малыш в тепле. — Худенький такой. Нужно есть больше, чтобы силы были! — она подлила ему еще чаю и положила на тарелку свежую булочку с корицей, от которой Баден не смог отказаться.

За обедом наш маленький гость познакомился с отцом. Сначала мальчик робко прижался ко мне, но Эдгар Делакур оказался прекрасным рассказчиком. Он увлеченно поведал Бадену историю о том, как в юности приручил дикого ястреба, и вскоре ребенок, забыв о стеснении, засыпал его вопросами, слушая с открытым от изумления ртом.

Видеть, как серьезный отец Элайны тепло улыбается, разговаривая с этим осиротевшим мальчишкой, было бесценно.

К вечеру Баден уже смеялся за столом вместе со всеми, и когда пришло время идти спать, он устроил настоящую маленькую забастовку, умоляя разрешить ему посидеть еще хоть чуть-чуть.

После теплой ванны я сама уложила его в постель в комнате для гостей, рядом с моей спальней.

Пахнущий лавандой, облаченный в светлую пижаму, Баден был похож на маленького ангелочка. Погладив его по темным волосам, я села рядом.

— Рассказать тебе сказку? — А можно? — с мольбой в глазах спросил он, уютно устроившись под одеялом.

— Ну конечно, — улыбнулась ему, тихо начиная историю, которую помнила и любила из своей прошлой жизни. — В некотором царстве, в некотором государстве жил богатый купец. Много у него было всякого добра: драгоценные камни, изящные ткани и ковры, золото и серебро, но самым большим его богатством были три дочери…

Баден слушал, завороженный, казалось, он даже дышать перестал, ловя каждое мое слово. Но постепенно глаза ребенка начали слипаться. Незнакомая сказка о заколдованном принце и доброй девушке, полюбившей его душу, казалось, очаровала малыша. Он отчаянно боролся со сном, желая узнать продолжение. — И что же было дальше? — пробормотал он, уже почти во сне. Насыщенный день и яркие эмоции отняли у него все силы, утомляя мальчика. — А что было дальше, мой храбрый рыцарь, я расскажу тебе завтра, — прошептала я, нежно целуя его в щеку.