Каин

Как только двери за ним закрылись, моя поза изменилась. Раздражение и вальяжность исчезли без следа. Я стал собран, как пружина.

Взгляд метнулся к часам на башне. Время шло.

Перемахнув через перила террасы, бесшумно приземлился на мягкую траву и растворился в тени кустов, огибая дом.

Моя цель — восточное крыло. Второй этаж.

Окно кабинета нашел быстро. Карниз был узким, но для меня это не стало препятствием. Подтянуться, зацепиться за выступ, рывок — и я у цели.

Замерев, прислушался. Внутри было тихо.

Одна из служанок, купленная нами еще в первые дни, оказалась весьма полезной. Она не только нарисовала план дома, указав точное расположение кабинета, но и сообщила важную деталь: это помещение — настоящая крепость. Дверь всегда заперта, вход строго воспрещен даже леди Де Рош, а уборка проводится исключительно под личным присмотром герцога. Идея проникнуть через главный вход была слишком рискованной. Решение сформировалось не сразу, и опять же на помощь пришла наша осведомительница.

Сегодня, протирая пыль на окнах, эта смелая женщина улучила момент и «случайно» оставила шпингалет открытым, тем самым обеспечив мне проход.

Я толкнул створку. Она подалась без звука.

Скользнув внутрь, оказался в святая святых Оливера Де Роша. В кабинете пахло дорогим табаком, старой бумагой и той особенной, стерильной чистотой, которая бывает лишь у людей, которым есть что скрывать. Лунный свет, просачивающийся сквозь щель в шторах, выхватывал из полумрака массивный стол, шкафы с книгами, тяжелые бархатные портьеры. Тишина здесь была густой, давящей, словно вата.

Я не терял ни секунды. Достал из кармана тонкую отмычку и подошел к столу. Металл тихо скрежетнул о металл. Оборот, еще один. Щелчок. Ящик открыт.

Я перерывал бумаги, стараясь действовать быстро, но аккуратно, возвращая каждый лист на место с точностью хирурга. Счета за поставку вина, письма от управляющего, приглашения на балы, долговые расписки мелких дворян… Мусор. Бесконечный, бесполезный, благопристойный мусор.

«Где же ты прячешь свою грязь, Оливер? — прошипел я сквозь зубы, чувствуя, как холодный пот выступает на спине. — Ты не мог уничтожить всё. Уж слишком самонадеян».

Второй ящик. Третий. Потайное отделение в дне — я нащупал его почти сразу, сердце екнуло от надежды, но внутри оказалось пусто. Лишь бархатная обивка, хранящая отпечаток чего-то тяжелого, что лежало там раньше. Он перепрятал это? Или забрал с собой?

Я метнулся к книжным шкафам. Сотни корешков. Философия, история, трактаты о праве — какая ирония. Я вытаскивал книги наугад, простукивал задние стенки, искал механизмы. Ничего.

В голове набатом стучала одна мысль: «Элайна».

Она там, внизу. Стоит рядом с Армандом, улыбается ему, позволяет держать себя за руку.

Моя женщина добровольно стала наживкой в этой смертельной ловушке. Она пыталась выиграть мне время, рискуя собой, своей честью, своей жизнью. А я? Я, генерал королевской гвардии, топтался здесь, как вор-неудачник, и не мог найти проклятые бумажки!

— Думай, Каин, думай! — приказал я себе, с силой сжав виски. — Ты искал предателей в собственном штабе, ты вычислял шпионов. Где бы ты спрятал то, что может стоить тебе головы?

Я опустился на колени, поднял тяжелый край ковра. Паркет лежал идеально ровно. Проверил пространство за картинами — стена была монолитной. Ощупал ножки кресел, проверил каминную полку, даже заглянул в напольную вазу.

Пусто. Везде пусто.

Ярость, горячая и удушающая, начала закипать внутри, мешая дышать. Время шло. С каждой секундой вероятность того, что кто-то войдет, росла. А я все еще был ни с чем. Неужели подвел ее? Неужели весь этот план, все ее жертвы были напрасны?

Я стоял посреди комнаты, тяжело дыша, и мне хотелось разнести этот проклятый кабинет в щепки. Разбить мебель, сорвать шторы — потрошить это логово, пока оно не отдаст свои тайны.

И тут, сквозь гул крови в ушах, пробился звук.

В коридоре послышались шаги. Тяжелые, уверенные. И голоса. Один из них, властный и самодовольный, я узнал бы из тысячи. Он принадлежал Оливеру.

— …да, отличная партия. Зайдите ко мне на минуту, граф, я хочу показать вам тот самый коньяк…

Проклятье! Он идет сюда!

Я огляделся в поисках укрытия или выхода, готовый уже прыгать в окно с пустыми руками, проклиная все на свете. И тут мой взгляд зацепился за камин.

Массивный, каменный, он выглядел монолитом. Но в лунном свете, падающем под углом, я заметил тонкую, едва различимую полоску трещины на одной из боковых панелей. Слишком ровную для природного скола.

Голоса приближались. Звук ключа в замке резанул по ушам.

Я рванулся к камину. Выхватил кинжал, поддел камень. Он подался, отъезжая в сторону. В нише, словно черное сердце этого дома, лежала небольшая шкатулка из эбенового дерева, лишенная украшений, но тяжелая от чужих грехов.

Я схватил ее, задвинул плиту и метнулся к окну.

Дверная ручка начала поворачиваться.

Я перемахнул через подоконник и спрыгнул вниз, в клумбу, в тот самый момент, когда дверь кабинета распахнулась.

— Странно… — донесся сверху голос Оливера. — Мне показалось, я закрывал окно.

Стук закрываемой створки был лучшим звуком на свете. Я прижал шкатулку к груди. То, что так старательно прятал Де Рош оказалось у меня в руках.

Элайна (тем временем)

Бальный зал особняка Де Рош напоминал переполненный улей, гудящий от сплетен, зависти и предвкушения скандала. Воздух был тяжелым, пропитанным ароматами дорогих духов, пудры и плавящегося воска тысяч свечей, отражающихся в хрустальных подвесках огромных люстр. Я стояла в центре этого великолепия, чувствуя себя не столько невестой, сколько гладиатором, вышедшим на арену. Мое темно-изумрудное платье, выгодно подчеркивающее фигуру, служило мне доспехом, а холодная улыбка — щитом.

Музыка стихла. Герцог Оливер Де Рош, стоящий на возвышении у лестницы, поднял руку, призывая к тишине. Этот жест был властным и уверенным — жестом хозяина жизни. Сотни глаз устремились на нас с Армандом. Я чувствовала их физически — липкие, жадные взгляды, скользящие по мне, словно щупальца. Они ждали шоу, ждали моей ошибки, искали признаки слабости или неуверенности, чтобы потом смаковать подробности, создавая новые сплетни.

Но смущения не было. Была лишь ледяная сосредоточенность и стилет, спрятанный в складках юбки, который приятно холодил бедро, напоминая о том, что я больше не жертва.

Оливер слегка подтолкнул сына вперед. Арманд, одетый в кричаще-роскошный камзол, расшитый золотом, выглядел как человек, идущий на эшафот. Его лицо, обычно выражающее лишь самодовольство, сейчас пошло красными пятнами. Он нервно теребил манжету, избегая встречаться со мной взглядом.

— Дорогие друзья! — голос Оливера раскатился по залу, бархатный и лживый. — Мы собрались здесь по радостному поводу. Но прежде чем перейдем к торжественной части, мой сын, граф Арманд, хотел бы сказать несколько слов. Он желает исправить досадное недоразумение, омрачившее наши отношения с прекрасной леди Элайной.

Толпа затаила дыхание. Тишина стала звенящей. Все ждали зрелища.

Арманд сделал шаг ко мне. Я видела, как на его виске пульсирует жилка, как сжимаются и разжимаются кулаки. Он ненавидел этот момент. Ненавидел меня за то, что я заставила его это делать. Но страх перед отцом и жажда обладания землями моей семьи были сильнее гордости.

— Элайна… — начал он, и его голос предательски дрогнул, сорвавшись на сиплый фальцет. Он откашлялся, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства. — Леди Делакур.

Я смотрела на него прямо и открыто, не моргая. Мой подбородок был высоко вздернут. Я не собиралась облегчать ему задачу. Ни единым жестом, ни единым кивком я не показала, что готова принять его слова как должное. Он обязан был выговорить их. Выдавить из себя извинения, как гной из раны.