— Герцог, — он произнес с легким поклоном и улыбнулся. — Как приятно видеть вас. Нам до сих пор не представилось шанса пообщаться. Надеюсь, вы наслаждаетесь этим скромным праздником? Полагаю, в столице развлечения куда более занимательные.

— Ну что вы? В охоте на лис есть своя прелесть, ваша светлость, — ответил я с ответной фальшивой учтивостью.

— Прекрасно, — он кивнул, его взгляд скользнул в сторону Элайны, а затем вернулся ко мне. — Хотя, судя по всему, вы предпочитаете более крупную дичь. Я только что говорил с сыном…

— О, прошу меня простить за эту нелепую ситуацию, — с трудом сдержав усмешку, произнес я, чуть поклонившись. — Графу Де Рошу не следовало бродить по лесу в разгар охоты. Рад, что все закончилось благополучно. Откровенно говоря, стрелок из меня не очень хороший. Вашему наследнику повезло.

— И то верно, — хмыкнул аристократ. — Эта молодежь. Временами ведет себя легкомысленно, забывая о реальности, особенно, когда влюблены. Слышал, из-за вашей ошибки у Арманда и леди Делакур случилась небольшая размолвка. Хотя, уверен, они быстро все уладят. В конце концов, эти двое предназначены друг для друга. Думаю, вы осведомлены, что дочь графа Эдгара скоро станет частью нашей семьи. Мы все очень этого ждем, — он сделал паузу, наблюдая за мной.

Видимо давал время осмыслить его слова.

— Я надеюсь, вы понимаете, о чем я, герцог дэ’Лэстер, — продолжил Оливер, и дружелюбие в его голосе стало тоньше лезвия ножа. — Полагаю, такой проницательный человек, как вы, не станет питать никаких… необоснованных надежд относительно чужой невесты.

Это была не дружеская беседа, а предупреждение, облеченное в светскую любезность.

— В скором будущем состоится свадьба. Хочу, чтобы вы знали.

Я смотрел на него, и все, что чувствовал к Элайне — восхищение, ярость, ревность, ликование — сплелось в тугой узел, смешиваясь с кипящим под кожей гневом, направленным на этого гнусного вора, вознамеревшегося погубить и обобрать семью Делакур.

— Будущее, герцог, — произнес я тихо, все с той же вежливой улыбкой, — порой преподносит сюрпризы. Даже самым уверенным в себе людям. Приятного вечера.

Не дав ему ответить, я кивнул и пошел прочь. Стараясь сосредоточить мысли на работе, которой планировал заняться после захода солнца… Хоть на чем-то, что я еще мог контролировать.

Но в голове у меня звучали только два открытия, сделанные сегодня. Первое: Элайна неравнодушна ко мне, возможно ее чувства не столь глубоки, но я ей интересен... Второе: Оливер Де Рош всерьез опасается моего присутствия рядом с ней.

Ситуация усложнилась. Моя небрежность и излишняя заинтересованность леди Делакур привлекли внимание. Но теперь дело приобретало иной смысл, ведь с каждым днем становилось личным… На кону стояли не только жизни похищенных людей, но и мое будущее… Будущее, которое я не планировал, но теперь желал…

Арманд

Воздух в кабинете отца был густым и едким, словно пропитанным ядовитым дымом от сгоревших амбиций. Арманд стоял посреди роскошного ковра, чувствуя себя не наследником могущественного рода, а школяром, пойманным на воровстве. Каждый мускул его тела был напряжен до дрожи, а в ушах до сих пор стоял оглушительный грохот отцовского голоса, разносившийся по всему особняку с момента их возвращения с охоты.

Оливер Де Рош метался по кабинету, как раненый вепрь в загоне. Его фигура, облаченная в дорогой бархатный халат, казалось, излучала жар ярости. Он с размаху швырнул тяжелую хрустальную пепельницу в камин, и та разбилась вдребезги о мраморную стойку, осыпав огонь дождем алмазных осколков.

— Ничтожество! Безмозглое, бесполезное ничтожество! — его рык заставлял дребезжать стекла в окнах. — Я потратил годы на создание идеальной репутации, никогда не проигрывал, выверяя каждый свой шаг! Месяцы ушли на то, чтобы осторожно подобраться к упрямому ослу — Эдгару! А ты! Ты, кусок беспомощного мяса, не можешь удержать даже бесхребетную дуру, которая с момента собственного дебюта по тебе сохла!

Маргарита, бледная как полотно, робко прикоснулась к руке мужа, ее пальцы подрагивали.

— Оливер, умоляю, успокойся... Ты несправедлив к нему, — голос женщины был тонким, словно комариный писк. — Арманд пытается. Он унижается перед этой... перед Элайной. Ты же не представляешь, через что ему приходится проходить! Он вынужден терпеть ее капризы, ее колкости... Девчонка ведь совсем распустилась после той истории. А он... он старается вернуть ее расположение. Это так унизительно для мужчины его положения!

Оливер резко рванулся к ней, и Маргарита отпрянула, испуганно прикрыв лицо руками. Он не ударил ее, но его черты, искаженные гримасой бешенства, были страшнее любой пощечины.

— Унизительно?! — прошипел герцог, и слюна брызнула с его губ. — Ты хочешь поговорить об унижении, дура? Наше унижение — это то, что мой сын, наследник рода Де Рош, оказался настолько ущербным, что не может совладать с жирной, бесхребетной овцой, которую сама судьба на поводке к нему привела! Это ты, своим сюсюканьем и вечным «мальчик-не-виноват», вырастила из него этого... этого дебила!

Арманд почувствовал, как по его спине пробежали ледяные мурашки. Слово «дебил», вырвавшееся из уст отца, ужалило больнее любого кнута. Он сжал кулаки, чувствуя, как гнев, горький и беспомощный, подступает к горлу. Это была не его вина! Он ничего плохого не совершил, кроме того, что поставил зазнавшуюся толстуху на место.

— Я... я делал все, что мог! — его собственный голос прозвучал пискляво и жалко, что лишь усилило ярость Арманда. — Это она! Эта... эта плюшка совсем с катушек съехала! Ты бы видел, как она на меня смотрела! Словно я... словно я какой-то недомерок! Жалкий шут! А потом этот столичный ублюдок...

— А, этот «ублюдок»! — Оливер ядовито усмехнулся, перебивая его. — Герцог дэ’Лэстер! Да, я о нем наслышан и увидел уже достаточно. Знаешь, что думаю, мой «гениальный» отпрыск? Думаю, что он не просто так вьется вокруг нашей наивной курицы, сидящей на сапфирах. Он знает. Черт побери, он наверняка знает о копях!

Отец подошел вплотную к Арманду, и тот почувствовал запах дорогого бренди и невыносимый смрад его гнева.

— Он не дурак, в отличие от тебя! Он учуял драгоценности, сапфировую жилу… И теперь использует твою никчемность, твое раздолбайство, чтобы запустить свою грязную лапу прямо в приданое твоей невесты! Пока ты тут строишь из себя обиженного и размазываешь сопли до локтей, этот праходимец методично отбирает у тебя будущее! Наше будущее!

— Но я же не виноват, что она... — начал было Арманд, чувствуя, как слезы унижения и злости подступают к глазам. Он ненавидел этот голос, этот детский, плаксивый тон, но не мог с ним ничего поделать. — Элайна сама виновата! Она ведет себя как продажная девка, крутясь вокруг него! Специально меня дразнит! Она...

— ЗАТКНИСЬ! — Оливер взревел так, что Арманд инстинктивно пригнулся. — Меня не интересуют твои жалкие оправдания! Я устал слушать этот бред! Ты — бестолковый идиот, который не может самостоятельно зашнуровать ботинки, не то что удержать то, что принадлежит ему по праву! Она, как бледная моль, летела на твой свет годами! И что? Ты не смог даже этого использовать!

Оливер отвернулся от него с таким презрением, будто отбросил кусок гниющего мяса. Он тяжело дышал, его широкие плечи ходили ходуном.

— Слушайте меня внимательно, — голос герцога внезапно стал тихим и опасным, словно острый стальной клинок. — Время дебильных ухаживаний и попыток «задобрить» эту овцу закончилось. Мы ускоряемся. Завтра утром всей семьей, — он ядовито оглядел сына и перепуганную жену, — отправляемся в дом Делакур. И будем просить руки их драгоценной дочурки. Официально.

Маргарита ахнула, снова протянувшись к нему.

— Оливер, но... они могут отказать! После всего... Эдгар...

— Эдгар, — перебил ее Оливер, — будет вести себя как подобает благородному человеку, радушно принявшему важных гостей. Арманд извинился, они помирились. Теперь пусть соблюдают приличия. Я больше не намерен мириться с грубостью этого жалкого тупицы. Не так уж хороша его дочь, чтобы он мог вертеть передо мной носом. Эдгар либо примет наше предложение с благодарностью, либо... он очень пожалеет.