Он медленно кивнул. — Хорошо, генерал. Пройдем ко мне в кабинет. Там мы поговорим без лишних ушей.

Облегчение, острое и холодное, волной прокатилось по мне. Наконец-то. Мы перестали ползать в темноте и пошли в атаку. И пусть эти мерзавцы готовятся. Их время истекло.

Каин

Скрипнув тяжелой дубовой дверью, я последовал за Лакруаром в его кабинет. Помещение было под стать хозяину – монументальное, пропитанное запахом старой кожи и сдержанной тревоги.

Я чувствовал себя здесь не гостем, а хищником, который наконец вышел на след добычи, и это придавало уверенности.

Остановившись перед массивным дубовым столом, заваленным бумагами, я взглянул на герцога. Сосредоточенно хмурясь, он устроился в кресле и, взяв пергамент, принялся выводить пером имена. Скрип пишущего наконечника был единственным звуком, нарушающим звенящую тишину. Каждый завиток чернил ложился на бумагу с щекочущим нервы шелестом, добавляя новые фамилии в список, словно подписывая приговор каждому.

— Вудхейвен, как вы уже, наверное, заметили, генерал, условно делится на три зоны, — голос Лакруара прозвучал ровно, деловито, без тени светской слащавости, что я был вынужден терпеть на приемах. — Порт, элитные кварталы и… бедные районы, которые наша знать с легким презрением именует трущобами. Над каждой из зон есть свой смотрящий. Человек, отвечающий за порядок. Номинально.

Я кивнул, медленно обходя стол и бросая взгляд на выводимые имена. Мои пальцы инстинктивно скользнули по бедру в поисках рукояти меча, но нашли лишь шершавую ткань камзола. Старая привычка. В такие моменты я чувствовал себя голым без стали под боком.

— Для порта это Вольт Мэнрок, — продолжил герцог, ставя первую точку рядом с именем. — Жесткий, практичный. Говорят, бывалый моряк. Знает каждую щель в доках. Для знатных районов — Авэйн Дибли. Карьерист. Любит роскошь и умеет производить впечатление. Этот змей, окруженный интригами, чувствует себя среди них словно в родной стихии, — хозяин кабинета сморщил нос. — А за порядком в бедных кварталах… или, скорее, за его видимостью, присматривает Эвест Дранфул. Мягкотелый, нерешительный. Больше озабочен собственным комфортом и набиванием кошеля, чем чужими проблемами.

Я повернулся к карте Вудхейвена, висящей на стене. Мой взгляд скользнул по трем секторам, мысленно соединяя их в единую картину.

— Люди пропадают именно в бедных кварталах, — произнес я задумчиво, больше для себя, чем для своего собеседника. — Там проще всего охотиться на тех, кого никто не будет искать. Но смотрящий, даже такой никчемный, как этот Дранфул, должен если не предотвращать преступления, то хотя бы знать, что происходит на вверенной ему территории. Значит, он либо слепой идиот, либо… его глаза сознательно закрыты. У меня появляется все больше вопросов к блюстителям порядка.

Лакруар тяжело вздохнул и отложил перо. — Над всеми ними — глава городской стражи. Олаф Барли. Знать шепчется, что он неподкупный, вот только мое мнение иное. Просто не у всех хватает средств. Честность Барли заканчивается там, где начинает звенеть золото. Вопрос лишь в его количестве.

Я повернулся к нему, скрестив руки на груди.

«Неподкупный служитель закона». Слишком уж громкое прозвище в городе, где каждый озабочен лишь тем, как потуже набить собственные карманы.

— Его карьерный рост и раньше меня озадачивал, — герцог нахмурил свои седые брови, его взгляд стал отстраненным, погруженным в воспоминания. — Но я не придавал этому особого значения. Старался не лезть в чужие дела до недавних пор. Уж слишком это опасно. Я не готов рисковать безопасностью своей семьи. Да и Олаф умело создает видимость принципиального стража порядка.

— Соседствовать с теми, кто легко продает чужие жизни, куда опаснее. Герцог, пришла пора придать значение всем мелочам, что вам известны, — мой голос прозвучал тихо, но в нем зазвенела сталь. — Мне нужна любая информация о них. Все, что сможете припомнить. Особенно о Барли.

Лакруар задумался, его пальцы забарабанили по столу. — Лет десять назад… ходили слухи. Сплетни, конечно. Грязные языки болтали, что Олаф, будучи еще смотрящим порта, спутался с контрабандистами из Эшвилда. Задолжал им круглую сумму. Очень крупную.

— Сплетни? — я усмехнулся, коротко и беззлобно. — Или мутная история, которую все проигнорировали. Он был замечен в обществе Де Роша?

Герцог пожал плечами, выглядя немного уставшим. — Город небольшой, генерал. Многие общаются между собой. Он точно не связан с Де Рошем напрямую, но… — мужчина сделал паузу, подбирая слова. — В период назначения Олафа на пост главы стражи, Рольф Уоткенс дал ему свою протекцию.

Вот оно. Первая ниточка. Покровительство! Оно всегда о многом могло сказать.

— Сдается мне, эта шайка связана между собой куда крепче, чем казалось, — подытожил я, мысленно выстраивая цепь: у Уоткенса есть корабли, Барли обеспечивает прикрытие, а Де Рош… в его руках деньги и влияние. И все это на фоне пропавших людей. Идеальная схема.

Мы еще немного поговорили, обсуждая детали, после чего я свернул пергамент с именами и спрятал его во внутренний карман, мысленно чувствуя облегчение из-за того, что дело сдвинулось с мертвой точки. Пусть мне пока не удавалось добраться до Де Роша, нашлись и другие лица. Среди которых я уже определил слабые звенья этой мерзкой цепочки.

Вернувшись в гостевые покои, я услышал недовольное ворчание Маркуса. Скинув камзол, он сидел на ковре рядом с Баденом, пытаясь соорудить из деревянных кубиков башню, которая упрямо не желала стоять. При моем появлении оба подняли головы.

Маркус прочел на моем лице все, что ему было нужно. Он поднялся, поправляя штаны. — Выглядишь довольным, — подметил он без предисловий. — Нашел, что искал?

— Возможно, — я протянул ему список. — Вольт Мэнрок, Авэйн Дибли, Эвест Дранфул. И особенно — глава городской стражи Олаф Барли. Мне нужна любая информация, которую ты сможешь найти. Все. Чем дышат, что едят на завтрак, увлечения, накопления, семьи, любовницы, даже размер нижнего белья... Хочу знать каждый шаг этих тварей! Барли — в приоритете. Ищи связи с Уоткенсом и Де Рошем. Особенное внимание обрати на старые долги.

Маркус развернул лист пергамента, и в его глазах вспыхнул знакомый азарт охотника. — Считай, что уже нашел. А ты пока чем займешься?

— Наведаюсь в швейную лавку, — мои губы сами собой растянулись в усмешке. Вспомнилось лицо Элайны, огонь, пылающий в них, ее безумная отвага. Я обещал ей, что вечером загляну в скромную обитель миссис Эвет. — Кто знает, вдруг мне повезет и туда ворвется ураган.

Элайна

Серебряная парча струилась под моими пальцами, напоминая лунный свет, пойманный в ловушку. Я механически прокладывала стежки, стараясь сосредоточиться на ровной линии шва, но мысли метались, словно птицы в клетке. Работа над бальным платьем, которая обычно приносила мне умиротворение и радость творчества, сегодня казалась изощренной пыткой.

— Миледи, осторожнее, — мягко предостерегла миссис Эвет, перехватив мою руку. — Вы так сильно сжимаете ткань, что на ней могут остаться заломы.

Я вздрогнула, разжимая пальцы.

— Простите, — выдохнула я, откладывая иглу. — Просто… нервы.

За окном лавки стремительно сгущались сумерки. Тени в углах уютного помещения становились длиннее, предвещая скорое наступление ночи. Я то и дело бросала тревожные взгляды на входную дверь, ожидая условленного стука, но каждый раз натыкалась лишь на пустоту.

Манон, сидевшая у окна с корзинкой для рукоделия, тоже не находила себе места. Она то поправляла занавеску, то вытягивала шею, вглядываясь в темнеющую улицу. Ее напряженная спина красноречивее любых слов говорила о том, что девушка разделяет мою тревогу.

Время тянулось, как густая патока. Каждая минута ожидания рождала в голове новые страшные картины. А что, если его раскрыли? Что, если Оливер Де Рош оказался хитрее и уже знает, кто такой «Люциан» на самом деле? В памяти всплывали рассказы Каина о находке на складе — пустые клетки и о забытой кукле с корабля. Холодный липкий страх полз по позвоночнику.