«Он знает про копи, — эта мысль, навязчивая и липкая, не давала Оливеру покоя. — Точно знает. И хочет перехватить куш».

В дверь постучали — отрывисто, условно. Оливер замер.

— Войди! — рявкнул он.

Дверь приоткрылась, и в кабинет скользнул мужчина в неприметной серой одежде. Один из его цепных псов — людей, которые умели быть незаметными и приносить новости, чаще всего дурные.

— Ваша светлость, — поклонился он.

— Ну? — Оливер нетерпеливо махнул рукой. — Докладывай. Что делала наша драгоценная невеста весь день? Небось носа из дома не высовывала.

— Не совсем, милорд, — мужчина выпрямился. — Леди Делакур сегодня вечером снова посещала швейную лавку. Все ту же, где пропадает днями.

Оливер напрягся, его глаза сузились.

— И?

— Вскоре после нее туда явился герцог дэ’Лэстер.

В кабинете повисла зловещая тишина. Маргарита испуганно ахнула. Оливер почувствовал, как кровь прилила к лицу.

— Я так и знал! — прошипел он. — Они водят нас за нос! Эта дрянь ведет двойную игру!

— Позвольте договорить, ваша светлость, — поспешно вставил шпион. — Встреча была недолгой. И закончилась она… весьма громко.

Оливер вопросительно вскинул бровь.

— Леди Делакур выставила герцога за дверь, — с едва заметной ухмылкой продолжил доносчик. — Она кричала так, что слышала вся улица. Обвиняла его в назойливости, в непристойных предложениях. Кричала, что она — верная невеста графа Арманда и не потерпит таких оскорблений. Девушка буквально выгнала его под дождь, пригрозив, что расскажет все жениху.

Лицо Оливера, секунду назад искаженное гневом, медленно расслабилось. Уголки губ поползли вверх, превращаясь в хищную, довольную улыбку.

— Вот как? — протянул он, смакуя каждое слово. — Выгнала? И пригрозила Армандом?

— Именно так. Герцог был в бешенстве. Назвал ее глупой провинциалкой и уехал.

Оливер перевел взгляд на жену. В его глазах заплясали торжествующие огоньки.

— Ты слышала, Маргарита? Похоже, наш мальчик был прав. Девчонка действительно увлечена им. Или, по крайней мере, достаточно умна, чтобы понимать, кто из кандидатов выгоднее. Отказать столичному герцогу ради Арманда… Это похвально. Весьма похвально.

Он прошелся по кабинету, но теперь его походка была легкой, пружинистой.

— Что ж… — Оливер потер руки. — Возможно, Арманд не так уж и ошибся, пригласив дэ’Лэстера. Это может быть забавным. С удовольствием посмотрю, как этот напыщенный индюк стоит в углу и кусает локти, пока мы объявляем о помолвке. Да, мне нравится! Публичное унижение — лучшее лекарство от столичной спеси.

Он снова повернулся к шпиону, и его лицо стало жестким, деловым.

— Но расслабляться рано. Дэ’Лэстер все еще здесь, и он мне мешает. Я хочу знать о нем все. Собери мне досье. Все его грешки, долги, скандалы в столице. Найди что-нибудь грязное. Я хочу поговорить с ним на празднике. И этот разговор должен стать последним перед его отъездом из Вудхейвена. Он уберется отсюда, добровольно или нет. Я не позволю никому, слышишь, никому, претендовать на то, что принадлежит мне. Сапфиры останутся в семье Де Рош.

— Будет сделано, ваша светлость.

— И еще, — Оливер понизил голос, подходя ближе к мужчине. — Что насчет порта? Та крыса, что шарилась по трюму на прошлой неделе. Вы нашли его?

Шпион покачал головой.

— Мы прочесали доки, милорд. Никого. Скорее всего, это был обычный портовый воришка, искавший чем поживиться. Увидел пустые клетки, испугался и сбежал. С той ночи все тихо. Никакой подозрительной активности.

— Воришка… — задумчиво повторил Оливер. — Надеюсь, ты прав. Лишние глаза нам сейчас ни к чему.

Он подошел к камину и уставился на огонь. В его голове уже зрел план. Помолвка через пять дней. Через пару недель свадьба. А потом… потом с этой строптивой девчонкой и ее семейкой можно будет не церемониться. Несчастный случай — дело житейское.

— Хорошо, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Если все тихо, значит, пора возвращаться к делам. Передай капитану и Барли: пусть готовят новый груз. Заказчики заждались. Мы и так потеряли слишком много времени из-за этой возни со свадьбой.

— Слушаюсь, — шпион поклонился и исчез за дверью.

Оливер Де Рош остался стоять у огня, чувствуя, как приятное тепло от осознания собственной власти разливается по телу. Все складывалось идеально. Девчонка у него под контролем, конкурент посрамлен, а богатства… богатства скоро потекут рекой.

Каин

Дни слились в бесконечную, серую череду часов, наполненных чернильной пылью, шелестом бумаги и скрипом перьев. Время, казалось, издевалось надо мной, замедляя свой бег, в то время как внутри меня тикал невидимый механизм, отсчитывающий мгновения до помолвки. Пять дней. У нас было всего пять дней, чтобы найти способ перерезать глотку этому спруту, опутавшему Вудхейвен, прежде чем Элайна войдет в логово зверя.

Мы с Маркусом рыли землю носом. Спали урывками, ели на ходу, меняли одежду и маски, растворяясь в тенях города.

Слух, поведанный герцогом Лакруаром, оказался той самой ниточкой, потянув за которую, мы начали распутывать весь клубок. Нам удалось разыскать бывшего капитана стражи — Брома Тэкера. Человека, которого вышвырнули со службы за месяц до того, как он должен был занять пост главы.

Мы нашли его в дешевом трактире на окраине, пропитанном запахом кислого эля и безнадеги. Тэкер был пьян и обижен на весь свет, но звон золотых монет и упоминание имени Уоткенса развязали ему язык.

— Барли? — сплюнул он на грязный пол, глядя на меня мутным взглядом. — Этот скользкий уж? Да он меча в руках держать не умеет! Канцелярская крыса, лизоблюд! Место главы было моим по праву выслуги и чести! Но потом вмешался граф Уоткенс… Шепотки, взятки, внезапная проверка, которая «нашла» за мной нарушения… И вот я здесь, а Олаф Барли греет задницу в мягком кресле и строит из себя святошу.

Конечно, я делал скидку на обиду отставника. Пьяная исповедь — не доказательство для суда. Но его рассказ идеально ложился в канву событий, описанную Лакруаром. Уоткенс и Де Рош поставили своего человека. Человека, который был им должен.

Следующие два дня Маркус провел, не вылезая из архивов и, подозреваю, не брезгуя подкупом банковских клерков. Он вернулся с глазами, красными от недосыпа, но с победной ухмылкой на лице.

— Ты был прав, — бросил Мар, кидая на стол передо мной стопку выписок. — Наш «неподкупный» Барли живет не по средствам. Новый особняк для любовницы, карточные долги сына, закрытые одним махом… Но это еще не все. Смотри сюда, — он ткнул пальцем в колонку цифр. — Вольт Мэнрок, смотрящий порта. И Эвест Дранфул, смотрящий трущоб. Оба получают ежемесячные переводы от подставных лиц. Суммы одинаковые, даты — тоже. День в день. Это не жалование, Каин. Это плата за слепоту.

Я смотрел на цифры, и холодная ярость закипала в груди. Вот она — цена человеческой жизни. Несколько строк в бухгалтерской книге. Пока эти ублюдки набивали карманы и грузили людей в трюмы, как скот.

К третьему дню у меня не осталось сомнений. Барли был ключевой фигурой. Без его молчаливого согласия и защиты схема Де Роша и Уоткенса рухнула бы. Но знать — это одно. Взять его за руку — совсем другое. Нам нужно было, чтобы он, или кто-то из его близкого круга, сами раскрыли свои карты.

— Пора менять тактику, — сказал я, отрываясь от бумаг. — Хватит копаться в мусоре. Мы пойдем прямо к ним.

Вечером того же дня мы с Маркусом и герцогом Лакруаром вошли в двери закрытого джентльменского клуба «Золотой Лев». Это было место, где воздух ощущался тяжелым от сигарного дыма и запаха дорогого коньяка, а сделки заключались шепотом, под звон хрусталя.

Я снова надел маску Люциана дэ’Лэстера — вальяжного, скучающего столичного богача, ищущего острых ощущений и легкой наживы. Лакруар, несмотря на нервозность, держался достойно. Он был нашим гарантом, пропуском в этот мир.